Зона

Проснувшись от яркого луча солнца, светящего прямо в закрытые глаза с густыми черными ресницами, Дазай потянулся и огляделся: все дети мирно спали, обнимая одеяло или просто свернувшись в клубочек. Чуя спал особенно сладко, слегка улыбаясь приоткрытым ртом, отчего тоненькая ниточка слюны спускалась по его детскому подбородку, пачкая подушку. Эту картинку Осаму ему еще припомнит, а пока он встал и начал тихо заправлять кровать, стараясь никого не разбудить. Сегодня особенный день: начинаются их первые уроки. Они наконец-то смогут подняться на заветный третий этаж, куда их до этого не пускали, потому что там проводились только занятия для детей, старше 7 лет. Хотя некоторым ребятам в "Песиках", например, Акутагаве, было всего шесть лет, они был совершенно не против начать свое обучение пораньше, чтобы проводить больше времени со своими друзьями. Представляя обучение увлекательным занятием, где все мальчишки будут активно участвовать в школьном процессе, шатен размышлял о сегодняшнем дне лежа на только что заправленной кровати, пока остальные дети начинали по очереди просыпаться, не желая разрывать свои обнимашки с такой приятной вещью, как подушка. Скоро послышался неприятный звонок колокола. Это пришла Озаки Коё будить еще непроснувшихся сонь. Их день всегда начинался с этого раздражающего звука. Ну почему нельзя сменить будильник на что-нибудь более приятное, чем звонкий стук металла? Как насчет, какой-нибудь мелодии? У воспитателей всегда телефон при себе, так почему бы им не включать радио по утрам через колонки? Почему надо будить их именно этим ненавистным музыкальным прибором!? — Песики, встаем! — громкий голос девушки окончательно пробудил развалившегося на матрасе Чую, который скомкал свое одеяло в неаккуратный комок и потом бросил его куда-то вниз. Большую часть ночи он проспал без него, удивительно, что ему не стало холодно в его легкой пижаме с веселыми мордочками канарейки. Он лениво приподнялся, потирая сонные глаза. Ему наконец-то приснился интересный сон, а тут уже подъем. Дурацкие законы подлости. Мальчик ненавидел этот день уже за этот факт. — Ты так сладко спал, что даже будить тебя не хотелось, — Дазай повернулся в его сторону, упираясь локтем в подушку и поддерживая свою голову ладонью. На выспавшемся лице красовалась язвительная улыбка. — Ой-ой-ой, — проговорил Накахара, тянувшись за валявшемся на полу одеялом, — ты ждешь моей благодарности? — он развернулся телом к кареглазому и низко поклонился. — Спасибо, блин, большое. Что бы я без тебя делал! Наверное, проснулся бы целых на пару минут раньше! Какие ужасы! — Пожалуйста, — довольно ответил Дазай. Послышались громкие хлопки, смешанные с глухим кашлем сероглазого. — Быстрее! Вам еще одеваться, а завтрак уже накрыт! Мальчики недовольно что-то промычали и начали по очереди выходить из спальни. Они заходили в комнату, больше похожую на какую-то школьную раздевалку в Америке: вдоль стен стояли большие шкафчики, предназначенные для какого-то определенного ребенка, а в центре расположились длинные деревянные скамейки, чтобы детям было удобнее переодевать обувь. Шкафчики Чуи, Дазая и Акутагавы были в разных местах, так что ребята в это время редко пересекались. Разве что они виделись в туалете, когда после долгого сна умывались и чистили зубы. Далее по их почти всегда одинаковому расписанию шла зарядка. На нее большинство детей не ходило, так как считало пустой тратой времени, чаще всего прячась в кабинках туалета. А остальные мальчики занимались в холле вместе с молодой воспитательницей под энергичную музыку. Постоянными участниками этого мероприятия были Дазай, Марк, Куникида и Рампо. Через 30 минут все были готовы, чтобы пойти завтракать. Детские ножки нехотя волоклись по невысоким ступенькам серой лестницы, пока не дошли до широкой разукрашенной двери, ведущей в столовую. Озаки открыла ее, попутно считая медленно идущих детей, чтобы никто не был забыт в туалете или спальне. Наши герои быстро расселись по местам. Они пододвигали к себе понравившуюся порцию манной каши, попутно намазывая растаявшее масло на белый хлеб. — Мне сегодня приснилось… кхе-кхе … что на уроке окружающего мира мы пойдем в… кхе… парк, — кашляя, рассказывал брюнет, пока размешивал кашу от комочков. — Такого быть не может, — прокомментировал рыжеволосый, попивая горячее какао. — Я знаю…кхе, — грустно согласился он, прикрывая рот. — Но было бы все равно круто. Неожиданно Чуя под столом получил пинок со стороны Дазая. — А ты что молчишь, спящая красавица? Тебе сто пудов что-то снилось сегодня. — Тебя этого не касается! — голубоглазый стыдливо отвел взгляд, доедая свой завтрак. — Ого, значит, тебе приснилось что-то взрослое или секретное, — Дазай начал перебирать в своей голове все возможные варианты. — Ты убивал кого-то? Летал куда-то? Сбегал отсюда? — Чуя отрицательно качал головой, не поднимая глаз. — Целовался с кем-то? — На этом моменте Аку хихикнул, а Накахара съежился. — Целовался что ли? — Н-нет! — выпалил тот. — Ни с кем я не целовался! Это был его первый взрослый сон. Он не бегал ни за каким монстром, не летал на другие планеты, находившиеся в трех облаках от детдома и не дрался ни за какое королевство. Это был не фэнтезийный мир с кучей несуществующих животных с необычной внешностью. Это был самый обычный серый мир с самой обычной Коё в роли его воспитательницы. Ему снилось, будто он гулял по пустынной улице и по пути собирал ветки деревьев, похожие на рогатку, пока не наткнулся на озеро. Там плавала Озаки, спокойно улыбаясь ребенку, когда неожиданно начала тонуть. Хоть Чуя плавать и не умел, но во сне он стал спасателем и помог воспитательнице добраться до берега. Насмотревшись супергеройских фильмов, он знал, что нужно в таких ситуациях делать искусственное дыхание. Но у него получилось далеко не оно, а самый настоящий поцелуй. Его. С Озаки. Его поцелуй с самой настоящей Озаки! Никто не должен знать об этом! Никто! Даже Акутагаве он про него не скажет. Эту тайну он унесет с собой в могилу. — Целовался, целовался! — весело дразнил его шатен. Акутагава покашлял и начал негромко смеяться. — Неправда! — отнекивался покрасневший мальчик. — Я вижу, вы уже доели, — строго отметила девушка, подходя к их столу. — А остальные еще нет, так что давайте не шумите и молча их подождите. Брюнет закашлял еще раз, привлекая внимание воспитательницы. — А ты, Аку, сходишь потом со мной в медпункт. Сколько уже можно кашлять? — Она облокотилась на их стол. Чуя мимолетно посмотрел на нее и быстро отвел глаза, пытаясь забыть тот сон. — У тебя точно горло не болит? — сероглазый закивал в знак согласия. — Да и не красное оно. С чего же кашель? — она прищурила глаза, размышляя вслух, и еще раз окинула всю группу взглядом. — Все поели? — дети хором согласились. — Тогда встаем! Все весело повставали со своих мест. Один Куникида начал жаловаться, держа в своей ручонке стакан какао: — Но я же еще не допил! Нехорошо пить на ходу! — злился мальчик, собирая всю посуду в одну руку. — Ничего страшного, у тебя вон, два глотка осталось, а там все равно пока очередь, — успокоила его воспитательница, помогая с тарелкой. На выходе из столовой мальчишек поджидал высокий небритый мужчина, загадочно улыбаясь. Дети стояли парами перед ним, удивленно осматривая Достоевского. — Все готовы? Послышался куникидское «да!», и Федор развернулся, приглашая ребят следовать за ним. Первый этаж прошли, второй – тоже. Неужели они правда поднимаются на третий? Чуя с Аку радостно переглянулись и с нетерпением зашагали дальше. Третий этаж ничем особенным не отличался. Те же цветные коридоры, длинные ковры, огромные комнаты и высокие потолки. Лишь содержимое комнат было изменено. Вместо успокаивающей спальни – большой вместительный спортзал. Вместо комнат рефлексии – настоящие классы с новыми партами и не изрисованными стульями. Была превосходная чистота – тетя Ёсано отлично поработала. Достоевский завернул в класс под номером 4. Здесь все стены были завешены портретами известных на весь мир писателей и поэтов. На каждой парте лежал красивый учебник литературы для начальных классов. Дети внимательно изучали новое помещение. Особенно этот кабинет понравился По и Эдогаве, что, в принципе, не удивительно. Мальчики начали рассаживаться по местам за одиночные парты. Чуя выбрал самую заднюю парту у окна, Акутагава же решил сесть в самом центре класса, а Дазай разместился на последней парте второго ряда. Наконец-то этот дурак не будет попадаться Накахаре на глаза, а то уже тошнит от его постоянного присутствия.

***

Им объяснили, что Достоевский будет их постоянным учителем, потому что он знает абсолютно все, и этот кабинет теперь принадлежит их группе, потому что у ребят будет уклон на литературу. Остальные уроки будут проходить именно здесь, так что им не придется каждый раз переходить из одного кабинета в другой, устраивая непроходимый базар с ребятами из других групп в коридоре. Почему-то им вообще не разрешалось с ними видеться. Что же в этом плохо, что у мальчишек будет больше друзей? Непонятно. Сегодня у них было 4 урока длительностью в час с переменами по 10 минут. Но про время дети совсем забыли, полностью погрузившись в увлекательный процесс обучения. То ли это их возраст, то ли действительно уроки проходили весело и интересно. Это совершенно отличалось от того, как школу показывали по телевизору. Их жизнь уже в который раз отличалась от той, которую показывали по «идиотскому ящику». На уроке литературы юные школьники читали свою первую, ну или сотую для, например, Эдгара и его друга, сказку, которую потом в классе активно обсуждали и пытались предугадать последующий сюжет. Также выяснилось, что Дазай еще читает только по слогам, из-за чего пара пацанов во главе с Чуей смеялась во время его чтения. Следующим уроком был Японский язык, где ребята учились писать, начиная вырисовывать всякие закорючки и кружочки. А потом у них был конкурс «Кто быстрее и красивее нарисует первую букву алфавита», где финалистами стали Накахара и Осаму. К их сожалению, учитель сказал, что победила дружба, однако каждый мальчик был уверен в том, что именно он и есть победитель. Затем был урок ИЗО. Учитель попросил нарисовать самого себя, чтобы узнать не только навыки рисования детей, но и их отношение к рисованию и заодно к самому себе. А последним уроком был Окружающий мир, где ребята гуляли, конечно, не по парку, а по своей территории. Там не было учебников, потому что учитель сам всё про всех рассказывал. Пацанам очень повезло, что последний урок был на улице, потому что им не пришлось возвращаться в корпус и у них сразу начался спортивный час. На этот раз у них не проходили никакие соревнования, так что дети просто делали все, что хотели: прыгали на скакалке, играли в мяч и бегали, играя в «догонялки» и другие игры. Озаки сидела на площадке в солнечных очках, когда к ней подсел Достоевский и предложил глоток «лимонада»: — Нет, спасибо, я не голодная и вообще на работе не пью, — непринужденно ответила та. — Как хочешь, — пожал плечами Федор и выпил стакан наполовину. — Я к тебе че пришел, тут у нас забрать ребенка хотят. — Да? И кого же? — не отрывая взгляда от играющих детей, спросила девушка. — Дазая. — Мм, кто? — Некто Фукудзава Юкити. Он крупная шишка в преступном мире, точнее, в детективном, так как именно он является главой Вооруженного Детективного Агентства, которое раскрывает все запутанные криминальные дела. Не знаю даже, позволят ли ему забрать его, учитывая его профессию и место жительства, — мужчина сделал очередной глоток и вытер рот рукавом от пальто. — Кенджи! Слезь оттуда быстро! — крикнула воспитательница, после чего мальчик послушно слез с дерева, вернувшись на землю. — А что не так с его местом жительства? — Оно засекречено, — загадочно ответил Федор. — Здорово, — прокомментировала та. — Но мы же не сможем тогда разрешить ему забрать пацана. Она взглянула на прыгающего на скакалке Дазая, который соревновался с таким же прыгающим рядом Чуей. Акутагава и Сойер внимательно за ними наблюдали, считая прыжки обоих. Под конец Чуя запнулся и его ударила хлыстом скакалка, отчего на его бледной коже красовалась алая линия от удара, неприятно обжигая проигравшего. — Нечестно! У меня скакалка была слишком длинная! Она больше подходит Аку, чем мне! — послышалось недовольное нытье рыжеволосого. — Ты сам такую выбрал! — спорил с ним шатен. — Давай еще раз сыграем, и тогда я тебя точно победю! — бросив скакалку, предложил голубоглазый. — Нет такого слова, — засмеялся Акутагава. — Побежду! — исправился тот, отчего брюнет скрутился от смеха и сел на рядом стоящую фигурку пса. — Победю, побежду – неважно! Я выиграю и точка! — Это мы еще посмотрим, — с горящими от азарта глазами произнес Осаму, последовав примеру Накахары и тоже бросив спортивный инвентарь. — Кто последний добежит до тети Коё, тот мокрый Куникида! — мальчик указал в ее сторону крохотным пальцем. — Согласен! — улыбнувшись, согласился тот и встал в позу для бега. Акутагава принялся считать: 3, 2, 1… Начали! Почти одинаково стартовав, мальчики одновременно добежали до пункта назначения. — Я первый! — Нет, я первый! — Мальчики, — вмешалась Озаки, — нельзя соревноваться, чтобы не оказаться мокрым Куникидой. Он же ваш брат, нельзя так про него говорить. — Простите, — сказали в один голос мальчики, хотя они уже ее не слушали, злобно смотря друг на друга. Тут они увидели Расёмона и скорее побежали с ним играть. — Тем не менее, скоро начнут полностью проверять Фукудзаву, — вернулся к прошлой теме разговора небритый мужчина. — Что-то мне подсказывает, что все-таки Дазая заберут, — говорит Озаки с легкой грустью в ее голосе, — а он такой хороший малый.

***

После спортивного часа уставшие дети пошли обедать. За столом нашей троицы не унимался спор. — Я считаю, что меня заберут первым! — гордо сказал Дазай. — А я говорю, что меня! У меня лучшие характеристики! — возразил Чуя. — Даа, — протянул Аку, — в прошлый раз забрали Фицджеральда, а он всегда был на высоте по характеристике. — Да ничего ваши характеристики не значат! — отмахнулся тот. — Как только мама с папой меня увидят, сразу же заберут отсюда! — А потом они увидят меня и передумают! — Неправда! — Дазай отложил ложку и протянул руку, — Давай на спор? Если первым заберут тебя, то я напишу на белой рубашке, что я лох, и буду так ходить неделю. А если меня, то это сделаешь ты! — А давай! — рыжеволосый без раздумий пожал его руку. — Акутагава, ты свидетель, — мальчик разбил рукопожатие, и все вернулись к своему обеду, иногда высказывая какую-либо мысль насчет прошедших уроков. Пока все дети оставляли поварам грязную посуду, Накахара подошел к воспитательнице, которая достала из кармана жвачку со вкусом кока-колы и кинула ее в рот: — Тетя Коё, а можно мне тоже жвачку? — А зачем тебе? — недоверчиво взглянула та на него. — Я никогда не пробовал кока-колу, хоть в жвачке распробую ее вкус, — мальчик сзади скрестил руки в замок и посмотрел на нее щенячьими глазами. — Ладно, — сжалившись, она протянула руку и ловким движением аккуратно накрашенного пальца выдавила ему одну штучку, — только не забудь выкинуть перед тихим часом. У тебя пять минут. — Хорошо! Конечно же, он никуда ее не выкинул, а сохранил. На тихом часу он как всегда лег на спину, чтобы начать обо всем размышлять. Акутагава так же мгновенно заснул, как и обычно, а вот Дазай в этот раз как-то слишком долго ворочался. Дождавшись, когда Осаму будет спать лицом к нему, он выплюнул жвачку в руку, чтобы кинуть в своего обожаемого соседа. Вот прикол будет, когда он проснется со жвачкой на лице! Раз, два… кинул! Но попал не в лицо, а в волосы. А вот это уже капец. Волосы кареглазого всегда приковывали всеобщее внимание, в том числе и Чуи, нельзя чтобы они пострадали! Он попытался дотянуться до него рукой, но соскользнул с кровати с немалым грохотом, почти упав. От поднявшейся пыли Дазай поморщил нос и отвернулся в другую сторону. Ну все. Его волосы пропали вместе с Накахарой. Нет-нет-нет… Он не должен возвратиться в ту комнату из-за этого неудачного случая. С этими мыслями он незаметно выбрался из-под одеяла и на цыпочках попытался обойти кровать шатена, чтобы убрать свою выходку. Оказавшись лицом к лицу с ним, он дрожащей рукой коснулся шелковистой пряди с жвачкой. Его волосы были такими мягкими и, на удивление, пушистыми, что далеко не одна прядь запуталась в сладости. Мальчик аккуратно потянул тянучку рукой, но вместе с ней тянулись и волосы. Вот зачем он только повернулся? Так бы все могло обойтись. Чуя не заметил, как тяжело выдохнул от безысходности прямо другу в лицо, обжигая горячим дыханием прохладную кожу. К счастью рыжеволосого, кареглазый просто поморщился во сне, снова меняя свою позу. Накахара мысленно прошипел и уже сотый раз проругался. Что же теперь делать? Вкус жвачки сразу же выдаст его, Коё сразу поймет, что это он натворил, а в пугающее своей пустотой помещение ой как не хочется. Благо, что мальчик повернулся не полностью и просто лег на спину. Вдруг послушался стук каблуков. Рыженький за секунду оказался на своей кровати, ложась на бок и делая вид, что спит. Блин, если она здесь останется, то вытащить ничего уже не получится. Прошло уже полтора часа. Голубоглазый давно сбился со счета, сколько раз лежащий справа от него ребенок повернулся на противоположный бок. Скоро уже подъем, а тягучая сладость до сих пор у него в волосах. Да и поздно метаться. Она точно успела запутаться сильнее. Пора думать, что придется делать, когда все раскроется. Очередное пробуждающее звучание колокольчика. Фу. Как будто нарочно звенит так громко, чтобы Чуе было еще более совестно. Он решил сразу обратить внимание на свою шалость, якобы «что это такое? что за прикол, а автор не я?». Только повернувшись к своей жертве и увидев откровенное гнездо, он начал сжимать рот в попытках не заржать слишком громко от нервов: — Ха-ха-ха! Тэмэ! Ты только посмотри, на что ты похож! Ха-ха-ха! На его истеричный смех обернулись и другие воспитанники, тоже начинающие улыбаться и смеяться, в том числе и Акутагава. — Что? Эй! Хватит смеяться надо мной! Все со мной нормально! — разозлился шатен. — Ну, это ты так думаешь, — вытирал слезы Аку. — А? — вопросительно изогнув бровь, кареглазый посмотрел на брюнета. Озаки уже подошла к нему и ахнула, перебирая запутавшиеся пряди. — Дазай, идем со мной, — она взяла мальчика за руку и быстро вывела из наполненной смехом спальне. Через пару секунд вошел Достоевским и грубым басом приказал закрыть рот. Никто не хотел себе лишних проблем, поэтому звонкий смех почти мгновенно стих. — Кто это сделал? — строго окинул взглядом напряженных мальчишек мужчина. — Я спрашиваю, кто это сделал? — его голос эхом отражался от стен, заставляя рыжеволосого дрожать от страха. — Или ты сейчас признаешься, или ты наказываешь всех своих братьев и они остаются без вашего любимого полдника, где сегодня подадут булочки с сахарной пудрой и творожной начинкой. — Его же дают всего раз в месяц, — послышался чей-то шепот. — Ну-с, — Федор скрестил на груди большие руки, — я начинаю считать. Три… — Не надо считать! — крикнул сероглазый, сжавшись всем телом. Накахара мгновенно посмотрел на него испуганными глазами. Нет! Только не это! Он не должен брать на себя его вину! — Это я сделал, — он стиснул руки, низко наклонив голову. — Ты знаешь, что тебе за это будет. — Знаю, — голубоглазый провожал медленно плетущегося друга с тяжелой душой. Ну же, что ты стоишь!? Скажи, что это ты! Мужчина положил широкую ладонь на хрупкое плечо, направляя его в комнату исправлений, которая окончательно изменит его поведение, когда он узнает, что это был Чуя. Мальчик не будет больше бояться шорохов, а будет сам пугать своим видом: полумертвые глаза, незаинтересованный взгляд, уставшая походка. Когда он выйдет, то не сможет поверить в то, что Накахара так и не признался в содеянном, не вступился за него, заставляя сидеть в этой камере пыток целых 20 минут. Да как он вообще посмел испортить прекрасные волосы Дазай-сана? Когда в следующий раз Аку увидит своего дорогого друга, то заметит совсем неприметные, до невозможности короткие волосы, которые были не длиннее 2 сантиметров. Шатен же с легкой улыбкой поблагодарит брюнета, что вызвался вместо рыжеволосого, заставив уважать себя сильнее, и снова подерется с Накахарой, мстя за своего друга и свои волосы. С этих дней сероглазый стал избегать близких контактов со всеми, кроме Дазая.