Зона

Теплое июньское солнце грело аккуратное личико рыжеволосого подростка, развалившегося на полу. Окна были открыты, и прохладный ветерок неторопливо играл с белоснежными шторами наполненной ломающимися голосами комнаты. Одна группа детей собралась у окна и о чем-то лениво болтала, другая – просто глупо смеялась и шутила над окружающими в одном из углов. Кто-то тихо посапывал, кто-то читал, кто-то пытался выудить какую-то информацию у Кое. Остальные мальчики играли в карты, пытаясь убить время до вечера. Сегодня день рождения одного из самых заметных воспитанников – Осаму Дазая – и все с нетерпением ждут предстоящей вечеринки, проходящей ежегодно именно в этот день. Она проходит в торжественном зале с напитками, закусками, музыкой и щекотливыми играми, напоминая окружающим выпускной из какого-нибудь фильма. Благодаря тому, что взрослым тоже хочется в этот день отдохнуть, сотрудники проносят незаметно, как они думают, алкоголь и дают себе устроить «второй» Новый год. Больше ничье рождение так громко не отмечалось, как этого кареглазого. Сам же Дазай увлеченно почитывал потрепанную временем энциклопедию вслух, лежа на полу рядом с Атсуши, с которым он стал чуть ли не лучшими друзьями. Одним глазом Накаджима следил за резкими движениями в комнате, одним ухом пытался услышать чей-то шепот, а остальные части его тела были погружены в приятный голос шатена. Дазай любил вот так спокойно проводить время, ему надоел этот бешеный ритм соревнований с Чуей. Но больше всего ему надоел тот самый Чуя, который бесил его одним своим существованием. Шатен не мог точно сказать, откуда появилась такая острая неприязнь к этому подростку. Абсолютно каждое его движение напрягало Осаму, абсолютно каждое сказанное им слово вызывало омерзение, абсолютно любая вещь, имеющая отношение к голубоглазому, раздражала все части развивающегося тела. — Пс, ребят, я узнал, — подбежал к своим друзьям Твен, шепотом призывая их сделать нависший круг и держать все в тайне. — Туса начнется в восемь, тамады не будет, Озаки сказала, типа мы уже большие, зачем нас развлекать и всякое такое. — Господи, эта тетка меня так бесила. У нее все игры были для девчонок, бе-е, — Кенджи высунул язык, изображая рвоту. — Я даже имени ее не запомнил, — сказал высоким голоском один из мальчиков, вызвав смех со стороны сверстников. — А я никогда не забуду эту Маргарет Митчелл и ее игры, как вспомню, так вздрогну, — продолжил дальше Том, нехотя почесав затылок. Дазай оторвался от научных фактов и прислушался к их разговору. Однако ребята успели сменить тему, поэтому шатен недовольно выдохнул, проверив, не заснул ли тигр, и продолжил чтение. Но вдруг он услышал хриповатый голос и увидел знакомые серые носки, стоящие около его лица. Он поднял голову и увидел Эдгара со скрещенными руками за спиной. — Хей, Эдгар, — отряхнувшись, мальчик встал на ноги перед своим собеседником. — Дазай, у тебя сегодня день рождение, — Аллан По застенчиво опустил голову, позволяя длинной челке закрыть его глаза, — и я хочу тебя с этим поздравить и подарить книгу, — он протянул скрепленные скрепками листки бумаги, обернутые в темный картон. Дазай заинтересованно изучал свой подарок и аккуратно повертел его в руках, осматривая со всех сторон. — Я ее сам сделал, если тебе понравится, то я могу тебя туда отправить. — Я так и знал, что у него тоже есть способность, — тихо пробурчал кареглазый себе под нос. — Ты что-то сказал? — А? Н-нет, ничего, спасибо большое, — начал оправдываться тот, рассеянно улыбаясь. Когда же им расскажут про их способности? В том агентстве ему почти сразу же все разложили по полочкам. Что же тут тянут резину? — Да не за что, — мальчик слабо улыбнулся и скрылся из виду. Чуя убрал с лица свою шляпу и начал наблюдать за этой сценой еще с того момента, когда Эдгар только подошел к лежачему «пугалу». Он изогнул брови в недоверии и направился в сторону Осаму по потолку – так он считал себя крутым, ведь никто больше так ходить не мог. — Что он тебе подарил? — шатен вскинул головой на источник звука и увидел в паре сантиметров от себя прищуренный голубой взгляд. Широко раскрыв свои глаза от удивления и неожиданности, он не мог отвести свой взор, то ли не желая показаться слабым и не выдержать контакт глаз, то ли будучи завороженным глубиной чужих очей. — Тэмэ, ты че такой высокий стал? — Накахара сдался и сделал шаг назад, скрестив руки. — Я думал, ты не будешь больше расти. — Вот кто не будет расти, так это ты со своими 159 сантиметрами еще с 11 лет, лузер, — убрав подарок на пол рядом со своей энциклопедией, шатен усмехнулся и, показывая язык, оттянул кожу нижнего века, — а я, в отличие от тебя, за последний год вырос аж на два сантиметра! — Ой, я тебя умоляю, у меня еще все впереди, — незаметно надул губы рыжеволосый. — Да-да, конечно, мечтать не вредно, — кареглазый наклонился и, взяв свои книжки, на прощание произнес перед тем, как пройти в библиотеку, — а я ухожу со своими детками, уж с ними мне гораздо интереснее, чем с тобой. Атсуши, вставай, дочитаем в другом месте, — Накаджима послушно встал и, почесав за ухом, проследовал за ним. — Бла-бла-бла, что это за звук доносится снизу? Никак не пойму, — Чуя загадочно приложил ладонь к уху и начал прислушиваться под раздраженное закатывание удаляющихся карих глаз. — Придурок, — почти шепотом на выдохе сказал тот. — Ты что-то сказал? — у Дазая был очень тонкий слух. Это и являлось постоянной причиной их бесконечных ссор. — Да отвали от меня уже. — Ты первый ко мне подошел! — Девочки, хватит ссориться, помада у меня, — прокомментировал ситуацию с другого угла комнаты Рампо, уже порядком уставший от их бесконечных перепалок.

***

На часах были заветные 6 часов вечера 19 июня – время, когда обычное расписание забывается, воспитатели дают себе свободу в действиях, а детей оставляют под присмотром непьющего Оды. Столы давно были накрыты всякими салатами, яркими фруктами, ароматным, свежеиспеченным хлебом и всевозможными видами безалкогольных жидкостей. У взрослых было свое место празднования день рождения воспитанника, где не было ни детей, ни газировок, ни фруктов – они уходили в местный бар неподалеку, откуда возвращались лишь под утро, слабо сопротивляясь утреннему похмелью. «Песики» сидели за заранее сдвинутыми столами, весело накладывая себе в тарелку все, что попадалось на глаза. Дазай и Чуя сидели напротив друг друга, в связи с чем спустя пару минут у обоих на коленках появилась пара синяков. Недалеко от них рядом сидели Акутагава и Атсуши, а напротив расположились Кенджи с Куникидой. На другом конце были Эдогава с Эдгаром, а чуть подальше – Марк с Томом. Сакуноскэ, стоя в стороне, наблюдал за мальчишками, начиная скучать. — Дазай, а сколько тебе хоть исполняется? — послышался голос одного из пацанов, обращенный к имениннику. — Ма-арк, — обиженно протянул кареглазый, — я оскорблен! Ты что, не помнишь? — Пс, Дазаю столько же, сколько и Чуе, — прошептал Сойеру его сосед слева. — Эй, не смей ставить его имя и мое в одном предложении! — пригрозил ему кулаком рыжеволосый, вызвав тем самым смешок остальных. — 14 мне, если что, — улыбнулся Осаму ребятам перед тем, как откусить огромный кусок мяса с вилки. Потянувшись за новой порцией, он заметил скучающего Оду. — Хей, Сакуноскэ Ода! Мужчина сразу же откликнулся на свое имя и посмотрел в сторону чужого голоса. — Идите сюда! Ему ничего не оставалось, как повиноваться и подойти к мальчику. — Чего тебе, парень? — потрепал физрук своего любимого воспитанника. — Если вам скучно, то вы можете идти к остальным. Мы уже большие и ничего не натворим, — предложил шатен. — Эх, если бы было все так просто… — начал тот. — Если вы боитесь, что мы нашкодим или типа того, то тут все равно повсюду камеры! Если что, то они тут этого самого! — Ха-ха, это, конечно, выгодное предложение, но… — Никаких «но»! Ода, ну пожалуйста, отдохните хоть разочек! Я за всех ручаюсь! — Дазай слегка повысил голос, чтобы звучать уверенно, и привлек внимание тем самым внимание мальчишек. — Да, Ода, мы справимся! — Ничего не случится! — Ну-у, — глаза мужчины бегали от одного лица мальчика к другому, заставляя сомневаться в собственном решении. — Ода, мы обещаем, все будет хорошо! — Ладно! Уговорили! — с улыбкой на лице сдался тот, громкие радостные возгласы шумели у него в голове. — Но только чтобы спать легли вовремя! Я потом проверю! — строгим голосом скомандовал он. — Конечно. Спустя пару мгновений пацаны остались в большом корпусе без всяких правил и ограничений. Камеры, о которых говорил Дазай, давно уже ничего не снимают, а те, что работают, никогда не проверяют. А так как на один корпус располагалась одна взрослая группа детей, то даже посторонних тут не было – подумаешь, старый охранник на первом этаже, которого, если надо, можно поместить в утренний подарок Дазая. Разве их это сдержит? — Пред-ла-га-ю, — отчеканил Осаму, стуча по столу и привлекая всеобщее внимание, — сначала покушать, а потом поиграть в игру на выбор. — Опять будем играть в «колдунчиков»? Уже надоело! — Да! Каждый год одно и то же! — Тогда каждый напишет свою игру на листочке и положит их в шляпу, — шатен на секунду завис, размышляя, где ее взять, а потом продолжил, — в шляпу Чуи… — Э?! С чего это в мою?! — прошипел голубоглазый. — …А потом я с закрытыми глазами выберу игру. Все согласны? — А почему это ты выбираешь? — недовольным тоном спросил Куникида. — Потому что я именинник, — мальчик показал ему язык и моргнул одним глазом. На том и решили, и все принялись поскорее опустошать тарелки.

***

— Все поели? — громко спросил Кенджи, не в силах ждать приближающихся игр. Послышался какой-то неразборчивый гул. Можно было подумать, что все переели. — Я пока пойду приготовлю бумажки и маркеры, а вы переваривайте пищу, — оповестил всех о своих планах блондин. — Не надо, Кенджи, я уже сходил, — подал голос Атсуши, доставая из штанов карандаши и маленькие листочки, которые он незаметно раздобыл во время общей трапезы. Он протянул их веснушчатому, слегка стесняясь раздавать самому. Миядзава прошелся вокруг стола, вручая всем канцелярию, и через 5 минут каждый складывал свой вариант развития дальнейших событий в шляпу Накахары, недовольно протягивающего ее вперед. Когда все листочки расположились на дне головного убора, мальчишки встали вокруг голубоглазого хозяина шляпы. Дазай подошел к нему последним и потянулся, чтобы ее забрать. — Неа, — злобно прошипел Чуя, — только из рук. — Больно-то и хотелось, — подразнил его Осаму, опустив вторую руку. Он перемешал, не глядя, все бумажки и, в конце концов, вытащил одну помятую. Шатен вслух зачитал: — «Передавалка», — Дазай поднял недоумевающий взгляд в поисках подростка, который до этого додумался, — это еще что за хрень? — Я просто не знал, как она правильно называется, только правила знаю, — невинно подал голос Кенджи, глупо улыбаясь. — Ну и как же в нее играть? — пренебрежительно спросил Доппо. — Короче, мы разбиваемся на две команды, которые встают в одну линию. Цель команды – передать от первого игрока к последнему бумажку так, чтобы она не упала. Кто быстрее всех перенесет все листы с одного конца на другой, тот и победил. Потом первый игрок становится последним, и игра начинается снова, — блондин нашел в толпе Атсуши и спросил у него, — Атсу, ты не все бумажки же резал, да? — Ну, да, я сначала их просто рвал. — Тогда отлично. По командам разобьемся так: если вытянул оборванную бумагу, то ты в первой команде, если отрезанную – во второй. — Фу, я не буду в такую скучную играть! — И я! Лучше уж в "Колдунчиков", там хоть интереснее. Те, кому эта игра не понравилась, поплелись из столовой в разных направлениях. Они решили играть в свои игры. Нашлись и те, кто вовсе ничего не хотел делать и просто пошел по свои делам. Остальные ребята неуверенно переглянулись между собой, пожали плечами и подошли вытягивать из шляпы листы обратно, только уже не свои, а чужие. Команды определились такие: в первой команде были Атсуши, Эдгар, Рампо, Марк и Акутагава, а во второй - Дазай, Куникида, Том, Кенджи и Чуя. В таком же порядке пацаны и встали в линию. Атсуши и Дазай взяли по небольшой бумажке в руки. — Кенджи, а как ее передавать? Просто руками? — спросил Накаджима. — А, точно, я же вам не сказал, — хитро улыбнулся Миядзава, — ее надо передавать ртом. Кто-то нервно закашлял. Сверху послышался резкий визг, смех и грохот. — Прости, что? Ты издеваешься, что ли? — удивленно поморгал Куникида. — Нет. Почему? В этом и весь прикол игры! Если бумажка упадет на пол, все начинается с первого игрока заново, — взволнованный игрой Кенджи резво замахал руками и призвал друзей начинать игру. — Давайте, я буду говорить, когда начинать. Делать было нечего – Атсуши и Дазай приложили листочки к губам, готовясь несильно втягивать воздух вместе с бумажкой. Тигр взглянул на своего будущего напарника и тяжело сглотнул: Аллан По явно испытывал глазами приступы паники и заметно нервничал. Напарник Неполноценного нервничал не меньше, но выглядел скорее неготовым, чем подверженным панике. — Ну что, готовы? Начали! Первый раунд пошел. Атсуши вдыхал воздух вместе с листом и повернулся к Эдгару, который неуверенно встал на колени, чтобы ловко принять передачу. Вдыхать у него не совсем получалось, поэтому он сменил положение головы, полностью опрокинув ее таким образом, чтобы бумажка просто лежала у него на губах. Он аккуратно повернулся к во всю готовому Рампо и слегка привстал. Эдогава не стал медлить и резко впился своими губами в чужие, перехватывая предмет игры. Остальные участники любопытно выглядывали из спин впереди стоящего, чтобы наблюдать за происходящим, с трудом сдерживая смех, так отчаянно вырывающийся от подобной картины. Несильно помяв бумажку, Рампо "вручил" ее Марку. Он, как и Рюноскэ, наклонил голову и умело передал последнему игроку, который сразу сжал ее в руках, готовя место для остальных. Марк не выдержал и засмеялся, топая ногами и пряча лицо. Одна есть. Очередь за следующей. У другой команды дела шли не очень гладко. Если шатен без колебаний ткнулся губами в Доппо, то светловолосый, пока поворачивался к Тому, от нервов закашлял, отчего листок медленно упал вниз и подросток виновато засмеялся, почесывая затылок. Осаму и Сойер слабо ударили виноватого мальчишку, когда Чуя напомнил, что время идет, и кареглазый заново передал бумажку. На этот раз пацан не закашлял, а Кенджи смог взять лист с помощью не «поцелуя», а нижней губы Тома, с которой он подцепил белый предмет. Блондин развернулся к Чуе, когда до него дошло, что он не сможет передать бумажку герою ночных грез через губы. Накахара никогда не замечал, как восторженно на него смотрел веснушчатый, когда шляпник стоял на потолке и преспокойно разговаривал с кем-то внизу. Подросток считал его способность уникальной и поражающей сознание, хотя у остальных были не менее выдающиеся силы. Он заворожено пялился на летающие вокруг рыжеволосого предметы с того самого момента, когда только у него проявилась эта изюминка. И теперь человек, способный практически летать, стоит перед ним, готовый буквально поцеловать его сквозь лист бумаги. Миядзава на несколько секунд завис, глядя вверх в решительные глаза, и растерянно выдохнул заветный предмет. — Кенджи, ты что творишь?! — от гнева и разочарования Накахара высоко прыгнул на месте и со злобой толкнул завороженного. Дазай лишь спокойно вздохнул и взял новую бумажку. — Мы были так близко! — Прости, я случайно, — начал извиняться Кенджи. Когда до него дошел листочек в следующий раз, ему потребовалась вся его воля, чтобы снова не растеряться и твердо подставить свою нижнюю губу, чтобы Чуя сделал так же, как он в прошлый раз. У чужой команды было уже две бумажки. Листы падали не только у Куникиды и Кенджи: почти каждый хоть раз ронял их, не донеся до следующего игрока, вызывая смех и недовольный топот со стороны своей команды. Потихоньку игроки привыкали к своим напарникам, они вставали в удобные позы и держались за чужие плечи, чтобы в случае чего наклоняться было легче. Спустя какое-то время у первой команды начала заканчиваться бумага – осталось всего три штуки. Атсуши не успел привыкнуть к Эдгару как к напарнику, потому что до этого они не так много общались, поэтому от неловкости он каждый раз зажмуривался при передачи. Так случилось и на финальной тройке листочков. Он отдал его кудрявому мальчишке вслепую, отчего не увидел, что лист вот-вот упадет. Аллан По резко развернулся, и, пока Рампо к нему приближался, притягивая его к себе одной рукой за плечи, а другой – за голову, бумажка упала. Но было слишком поздно, чтобы останавливаться и отворачиваться друг от друга. Их приоткрытые губы плотно соприкоснулись, создавая самый настоящий поцелуй. Остальная команда, всегда внимательно следившая за бумагой, иногда визжавшая при «опасных» передачах и неудовлетворенно топающая при падении предмета игры, сейчас схватилась за щеки и весело закричала от этого зрелища. Даже Акутагава, не стесняясь, проявлял все человеческие эмоции в тот момент. Поцеловавшаяся парочка сразу же оттолкнулась друг от друга, нелепо краснея и фукая от неловкости ситуации. Рампо торопливо затопал на месте, закрыв алое лицо, быстро бормоча что-то похоже на: «За что?» Эдгар же свернулся в калачик и смотрел куда-то в пустоту, переваривая происходящее. Вторая команда не могла оставить без внимания такой визг, однако это был их шанс догнать соперников, и они ускорили темп. Пока первая команда восстанавливала спокойствие, потому что смеющийся Атсуши все не мог наклониться к Аллану По, вспоминая тот момент и начиная откровенно ржать, вторая команда смогла дойти до последнего листочка и без происшествий пройти от Дазая к Чуе. Как только Кенджи в последний раз отвел глаза, чтобы без колебаний позволить рыжеволосому начать всасывать листок, вторая команда радостно закричала и запрыгала на месте. — Мы победили! — Ниче-ниче! Мы вас во втором раунде победим! — скрестил руки на груди Марк, делая шаг вперед. Второй раунд. Первый человек в ряду команды становился последним, очередность участников постепенно менялась. — Начали! Второй раунд воспринимался как вторая жизнь: настроение было другое, отношение к игре отличалось, пропала неловкость, на ее месте появилась жажда победы, бумажки были где-то мокрые, где-то помятые, где-то скомканные. Эдгару и Куникиде приходилось постоянно тратить время на распрямление листов, а Атсуши и Дазаю аккуратнее их складывать. Спустя какое-то время их ладошки вспотели, и им пришлось бросать листочки на пол, чтобы в третьем раунде бумага совсем не развалилась. Без ржущего Атсуши дела у первой команды вернулись в прежнее русло. Аллан По заставил себя забыть про тот поцелуй и продолжить играть, однако скорость передачи абсолютно не изменилась – чуть что и кто-то снова поцелуется. Не сказать, что этой парочке не понравилось. К тому же, они знали, что когда-то это произойдет. Начитавшись всех книг из библиотеки, они были в курсе, что в этом возрасте начинают делать свое дело гормоны. А девочек в их группе… даже не то, что в группе, а в целом километре никаких девочек не наблюдалось! Где та самая группа "Пчелок", про которую иногда заикалась Коё? А тут рядом сидит твой лучший друг в очках, разгадывает загадку поступавших к тебе писем от какой-то организации под названием «Гильдия», смеется вместе с тобой, разбавляет твое одиночество в этом месте или снисходительно хлопает тебя по голове. Ну как тут не влюбишься в единственного друга!? Однако это неправильно, мальчик с мальчиком быть не должен, да и вообще Рампо, наверняка, он даже не нравится! Более того, он считает Эдгара болваном, потому что может разгадать любую загадку детектива, написанного рукой Аллана По. Однако это касается только постоянных читателей в первой команде. Больше ни у кого не было такой же тесной дружбы, как у этих двоих. Марк больше дружил с Томом, чем с Атсуши или тем более с Акутагавой. А про последних двоих и говорит нечего: один ненавидел другого из-за ревности, а другой ненавидел первого, потому что тот его постоянно доставал и издевался над ним. Тот факт, точнее, тот человек, с которым столкнулся брюнет, когда повернулся передавать листок, поразил его как молния. Он не хотел быть с этим тигром в такой близости, что их губы могут в любую секунду соприкоснуться. И как ему придется жить дальше после такого? Как бы то ни было, время шло, напряжение нарастало, команда давила морально, пришлось наклоняться. Рука тигра сама положилась на хрупкое плечо сосредоточенного хозяина Расёмона, а голова автоматически наклонилась. Ладони Атсуши расположились на чужой спине, комкая потрепанный плащ. Бумажка как назло не хотела нормально передаваться, подростки несколько секунд пытались взаимодействовать с ней, и все впустую. Ребята визжали как бешеные и уже думали, что бумага упадет и их губы тоже соприкоснутся. Бедные мальчики работали ртами, как только могли в этом возрасте, и когда лист наконец-то крепко перешел к последнему игроку, то Акутагава не стал сдерживать возмущение и с рыком пнул бедного тигра. Тот не стал отставать и дал сероглазому подзатыльник. Впрочем, у них было, по меньшей мере, еще 8 листочков, чтобы создать такую же чувственную передачу губами. Как огонь и лед сошлась не только первая команда. Пока Кенджи сдерживал смех при виде такого напряженного и сосредоточенного Куникиды, за Чуей стоял Дазай, и эти оба поняли, что их ждет. Ничего не сказав, каждый сжал кулаки и мысленно проругался, проклиная правила игры. Они повернулись к Доппо, чтобы следить за траекторией листа. Сначала все было хорошо, пока он не дошел до Тома и тут случайно не чихнул прямо в лицо Миядзаве, пробуждая в членах его команды маленьких дьяволов, смеющихся над беднягой. — Дайте кто-нибудь салфетку, — брезгливо попросил блондин. Дазай быстро подбежал к столу и схватил пару салфеток. — Держи, — едва сдерживая смех, шатен их отдал. Пока Кенджи на максимальной скорости, на которую он только был способен, вытирал с лица слюни и не только, Куникида передал Сойеру новую бумажку. Мальчик, подгоняя и привлекая внимание, недовольно промычал и Кенджи вернулся на свою позицию около чужих губ. Со всей этой историей с чихом он позабыл о своем втором напарнике и с легкостью избавился от листочка. Настала очередь Чуи потрепать свои нервишки. С недовольным видом он приблизился к слегка наклонившемуся к нему Дазаю и со скрипом на душе почувствовал движение чужих губ через бумажку. Он не смог перебороть подступившее омерзение и слишком рано разъединил их контакт. Пусть лист упадет, главное, чтобы больше не видеть эту рожу так близко. — Ты больной?! — разгневался кареглазый. — Не двигай так активно губами! Ты же не целуешься со мной! И так противно, а еще ты тут че-то делаешь! — подросток нахмурил брови и высунул язык в знак отвращения. — Да я как все делаю! Че тебе постоянно что-то не нравится?! Пока они ругались, остальная команда времени не теряла и бумажка снова дошла до очереди Чуи. Он повернулся к все еще бурчащему Дазаю и скрестил руки на груди. — Тебе все равно придется это сделать, — одними глазами произнес тот, когда впился в невинные губы рыжеволосого и быстро забрал лист. На этом проблемы первой команды не закончились. В какой-то момент Кенджи неудачно развернул свое тело к шляпнику. Листок начал падать, Миядзава – изворачиваться, а Накахара – беспомощно на это смотреть, подстраиваясь под необычные позы напарника. Но, несмотря на все старания обоих, бумажка все же слетела с детских губ. Голубоглазый чудом успевает остановиться в паре сантиметров от лица мальчишки. Он облегченно выдыхает и ждет следующей передачи с нехорошим предчувствием. И оно было неспроста. За несколько секунд до победы первой команды, у того же несчастного Накахары с Осаму сложилась подобная ситуация, как у Акутагавы и Атсуши в середине второго раунда. Гребанная бумажка застряла между двумя подростками и никак не хотела переходить от одного к другому. Они уже начинали закипать от злости. Потеряв всякое терпение, Дазай обхватил шляпника для удобства, а тот, наплевав на все, положил руки ему на лицо, чтобы проворно наклониться. Дошло все до того, что им пришлось переступать с места на место для сохранения контакта. Главное, чтобы лист не упал, главное, чтобы лист не упал, главное, чтобы лист не… Упал. Он упал. Точнее, он соскользнул и только потом упал. Подростки до последнего надеялись, что он не упадет. Мальчишки не сразу среагировали, словно не веря в это. Они сделали взаимное движение ртом, после чего пацаны почувствовали влажную поверхность чужих потресканных губ и до них дошло произошедшее. Чуя грубо оттолкнул Дазая и, сильно нахмурившись, начал лихорадочно вытирать губы руками. Дазай торопливо затопал на месте, кривляясь в омерзении, прижал руки к себе, затем вытер рукавом рот и осмотрелся вокруг. На них были устремлены горящие взгляды не только их команды, но и чужой. Их парочка так была погружена передачей, что не слышала победные крики со стороны. Обоим было стыдно, противно и омерзительно. Все радостно кричали, словно играть начинали только ради этого момента. — Тэмэ! Тэмэ! Тэмэ! Тэмэ! — с ревом Накахара подошел к Осаму и вмазал тому кулаком по лицу. — Какого хрена ты творишь?! Тот отставать не стал и влепил ему ответный удар. Между ними завязалась драка. Остальные ребята мигом подбежали к ним и начали разнимать дерущихся подростков. Даже Том бросился к ним, забыв про наставление Марка. Как только он дотронулся до локтя шатена, чтобы не дать тому ударить снова, то мгновенно исчез будучи аннулированной способностью Твена. — Все, все, хватит вам! — оттягивал Дазая Куникида. — Вам еще следующие раунды играть! — Не буду я больше с ним ни во что играть! Понял, ты, тупоголовый придурок! — не унимался голубоглазый. — Попробуй только снова меня пальцем тронуть – убью сразу же! У рыжих души нет – все равно скоро без нее помрешь! — подстрекал кареглазый. — Че ты сказал про рыжих? — Накахара вырвался из хватки Атсуши и ударил ногой Осаму в живот.

***

Пока именинник развлекался со своими друзьями, другая часть «Песиков» решила поискать в корпусе тайные комнаты и исследовать их. Например, в кабинете Достоевского они нашли кучу спрятанного алкоголя в потайном шкафу. Однако на его поиски ушло слишком много времени и сил, поэтому эту драгоценную находку они оставили на следующий раз. Другая часть детей просто бегала по корпусу и наслаждалась свободой. Сам факт, что они остались без присмотра взрослых, заставлял кровь бурлить, а разум затуманиваться адреналином и азартом. Наделав пакостей, подросткам потом пришлось быстро убираться, чтобы им в будущем за это не влетело. Главное, чтобы Ода увидел спящий детдом в нужное время в нужном месте. А там можно и в следующий раз его так же аккуратненько спровадить.