moonflower

      Когда тебе 10 лет, мир выглядит намного проще, чем он есть или чем он должен быть по мнению взрослых. На небе сияет яркое солнце - это хорошо. Пелена из туч заполонила все небо - тоже хорошо, ведь можно приятно провести время и дома, или, звонко смеясь, бегать под косыми ливнями босиком по лужам. И, оказавшись в незнакомой деревне, без родителей, лишь под присмотром дальних родственников, которых видит в первые, Тэхён не унывает и не жалуется, что "его бросили здесь в какой-то глуши эти нехорошие отцы". Зачем унывать, когда под одной с ним крышей есть двое мальчишек, почти его ровесников, с которыми можно подружиться? Это же так весело! И он честно сначала старается подружиться с обоими, но... Когда тебе 10 лет, система оценки людей проста, нет в ней никаких этих взрослых критериев, альф, омег, предназначений и запахов. Лишь два варианта: нравится человек - дружи, не нравится - просто не трогай. А маленькому Тэхёну ой как не нравится, когда на него молчат. И тяжелый взгляд старшего из двух братьев не нравится. И вообще, он странный какой-то, этот Юнги, всегда держится сам по себе, ни друзей у него нет, ни с братом младшим особо не общается, ходит лишь по задворкам, да цветы собирает. То ли дело Чимин. Он с первой минуты Тэхёну рассказал все о себе, о семье своей, о деревне, показал свои любимые места, и вообще - с ним легко и всегда можно посмеяться. Чимин Тэхёну нравится, а при одном взгляде на Юнги у мальчика ползут мурашки по острым, покрытым синяками коленкам. "Кто-то считает, что мой брат просто своеобразный" - горячо шепчет на ухо Тэхёну младший, - "А кто-то говорит, что больной", - вздыхает тот тяжко и даже шмыгает носом. Он искренне любит своего брата. Тэхён не понимает: как?       Когда тебе 20 лет, картина мира сильно меняется. Перемены погоды уже не кажутся приятными сюрпризами, а к людям вокруг невольно прикрепляются ярлыки. И намеки родителей на дальнюю поездку воспринимаются с обидой, как попытка избавиться от надоевшего сына. Но когда ты не бывал где-то 10 лет, под кожей зудит странное ощущение, будто ты оказался во сне, который вдруг обернулся явью. Размытые детские воспоминания приобретают вполне реальные очертания, и нотки любопытства, вкупе с приятным легким волнением, оставляют глупую обиду на заднем плане. Все же Тэхён, теперь уже 20-ти летний, подтянутый, юный альфа, с выкрашенными в ярко-рыжий цвет волосами, рад, что он вернулся. Его многоюродные дяди встречают его с таким же радушием и искренней радостью, как и когда-то давно. Только сами они немного изменились, постарели, покрылись коркой времени и пепельно-седой пылью на некогда практически черных волосах. - Ты такой солнечный, ТэТэ, - как-то грустно улыбается дядюшка омега, когда обнимает племянника, а тот не может отвести настороженного взгляда от странных шрамов на лице и руках альфы, главы семейства. В прочем, мало ли, что за 10 лет могло произойти. Тэхён отвлекает себя этой мыслью и с любопытством озирается вокруг. Дом сам тоже особенно не изменился, только наполнился запахами, ранее не доступными ещё тогда не открывшемся нюху мальчишки. Из одной комнаты тянется ненавязчивый, но до дрожи сладкий запах шоколада, и Тэхён не успевает подумать: "Чимин", как тот выбегает в коридор и крепко обнимает парня, обволакивая своим ароматом и обаянием. Он почти не изменился, отметил парень, так же искренне и открыто улыбается, так же рассказывает ему все, о чем вспомнит, пока тот пьет неописуемо вкусный дядин чай. Только внешне, конечно, вырос заметно: тонкие ножки-спички и такие же ручки покрылись рельефными мышцами, вместо круглых щек выступили скулы, и нельзя сказать, глядя на него, что этот складный, миловидный омега был когда-то тем самым несуразным ребенком из воспоминаний Тэхёна. - Ай, от тебя так приятно пахнет вишней, хён, - тараторит Чимин, не переставая подсовывать старшему в руки шоколадные конфеты и подливать чаю, со словами «пей, пей», - я не удивлен! – смеется брюнет, - Помнишь, как мы в детстве вишню воровали? Ты вечно был в ней вымазан, и пахло от тебя так же. Беседа плавно шла своим чередом, когда парни остались одни на кухне. Любопытство никак не отпускало альфу и все зудело вопросом на конце языка: тот аромат каких-то непонятных трав, которым тянет из второй комнаты, принадлежит Юнги? Не удивительно, думал он с ухмылкой на губах, ведь старший вечно возился со своими цветочками, вот и пропитался их запахом. Но издевка с лица тут же исчезает, когда младший его брат на глазах мрачнеет. - Хён болеет... Сильно... - опустив голову бормочет Чимин, и рыжеволосый уже стыдится своей наглости и глупости. - Еще с 16 лет, когда всем открывается их сущность. - омега смотрит затравленно, но продолжает, - Он фактически умер тогда... но его чудом откачал местный старый травник. Он и дал отцу эти травы. Сказал, что у Юнги-хёна лунная болезнь, что он больше не сможет никогда наслаждаться солнышком, что... - Чимин всхлипнул и прервал свой рассказ. Ошарашенно наблюдавший и слушавший альфа тут же отдал ему остатки своего чая и поспешил успокоить. - Не нужно, Чимин-а, успокойся, я попрошу дядю рассказать. Тэхён берет омегу аккуратно за руку, но тот лишь отпивает чай, шмыгает носом и качает головой. - Я сам. Папам это дается ещё тяжелее, чем мне. Видел шрамы отца? - получив от альфы кивок, Чимин продолжает, - Деревенские избили. Они почему-то уверены, что болезнь хёна лежит проклятьем на всей деревне, и во всех бедах винят его. А он ведь не виноват, - снова всхлипывает младший, пожимает плечами и играется с кружкой в своих руках. - Он из-за болезни даже школу не смог закончить. И не сможет. И никогда не уедет покорять большой город, как многие. Тэхён не в силах больше слушать непривычно грустные вздохи и решает, что хватит младшему терзаться, надо менять тему. - А ты сам уехал покорять кого-нибудь? - на пробу улыбается рыжий и заметно расслабляется, получая в ответ немного смущенную улыбку. - Да, Кванджу. - Ово, но почему так далеко? Почему не Тэгу, он же ближе? - Там мой истинный, - покрывается румянцем омега и снова начинает рассказывать гостю все, как на духу, не пытаясь утаить ни капли. С Чимином все так же легко, думает про себя альфа, когда лежит в непривычной, немного сырой постели спустя несколько часов. А от Юнги снова бегут мурашки. Только теперь по другой причине. "Он словно призрак, словно умер тогда, но остался с нами, как дух" - крутятся в голове слова Чимина из их дневного разговора, загоняя фантомный холод под кожу. И, когда он мельком, впервые за сегодня, видит выбирающегося из своей комнаты с наступлением ночи старшего, невольно с этой мыслью соглашается. Он похож на призрак. Мурашки доползают от пяток до самой рыжей макушки. Следующий день в небольшом деревенском домике начался с тихой суматохи. Все члены семьи Пак бегали на цыпочках туда-сюда по комнатам, разговаривая шепотом, чтобы не разбудить случайно своего гостя, но будучи все встревоженными: Юнги не успел вернуться домой до рассвета, и упал без сознания прямо на родительском крыльце. Благо Чимин спит чутко, - привычка выработалась за годы ухода за братом, - он услышал какой-то шум и почти сразу выбежал за ним. Теперь светловолосого отпаивали какими-то травами, судя по запахам, и пытались изолировать от уличного света вдвойне, стаскав в его комнату почти все одеяла и покрывала. Тэхён же, на самом деле, уже проснулся и наблюдал за этим всем одним глазом, правда второй ещё никак не мог разлепить. Порывы душевные у юноши метались между «пойти, помочь, спросить, все ли в порядке» и «сделать вид, что сплю, потому что… неудобно как-то лезть в такие вещи, да и близки со старшим мы никогда и не были, нужна ли ему лишняя пара сожалеющих глаз». Остановившись на втором варианте, из постели альфа вылез только к обеду, когда услышал, что все остальные члены семьи, собрались на кухне. Его немного удивило, как все вели себя непринужденно, приветливо, и вообще так, будто утром ничего и не случилось. Возможно, Юнги сам просил не зацикливаться на себе, возможно им самим не хочется говорить обо всем этом, потому что больно как-никак. А может они просто решили держать Тэхёна подальше от этой темы, чтобы обеспечить ему спокойный отдых. В любом случае, мысль о хёне альфу никак не отпускала, засев где-то на подкорке и постоянно возвращая раздумья в это русло, создавая море вопросов, на которые у него не было ответа. Но Чимина он больше расспрашивать ни о чем не стал, как и дядюшек. Не хотелось сыпать им соль на раны. Тэхён просто твердо решил узнать все сам. Так, остаток дня прошел немного скомкано, но спокойно. Чимин не переставал улыбаться, рассказывать что-то, и мягко обволакивать своим успокаивающим ароматом шоколада, из-за которого Тэхён даже стал немного по-доброму завидовать счастливчику из Кванджу. Конечно, когда настала ночь, и все разбрелись по кроватям, альфа долго колебался. Все-таки они никогда, можно сказать, и не общались с Юнги. Как начать разговор? Не будет ли это грубо – расспрашивать его о здоровье? Зачем ему вообще это все? Но все эти вопросы прервал тихий скрип половиц, и тень, прошмыгнувшая в сторону улицы. Тэхён выдохнул и тихонько пошел следом. Выйдя на крыльцо парень замер из-за развернувшейся перед ним картины: освещаемый лунным светом, будто подсвеченный по контуру силуэт старшего из братьев медленно удалялся через двор в сторону леса. Белые волосы, белая кожа, белая ночная сорочка и шорты. Он казался почти прозрачным - миражом, сотканным из лунного сияния. Босые ноги утопали в тумане и мягкой траве, тонкая шея, казалось, с трудом держала голову с выженно-белой копной волос. Тэхён почувствовал, как по его коже бегут мурашки. Это зрелище было одновременно жутким, словно ты видишь настоящего призрака наяву, но в то же время каким-то завораживающе-прекрасным. С трудом придя в себя и шумно сглотнув, альфа мотнул головой и тихо, осторожно побрел следом. Он шел за Юнги через двор, огород, по едва заметной тропинке в лес, а там к притаившемуся в кустах и тихо спящему лесному озеру. Остановившись за одним из деревьев, младший, как любопытный школьник, наблюдал, как парень проходит к, похоже, привычному своему месту, садится на ствол поваленного дерева, прислоняясь спиной к шершавой коре стоящей рядом березу, достает из кармана плеер и распутывает наушники. Взгляд невольно сосредотачивается на длинных, бледных и немного костлявых пальцах, которые в то же время выглядят так элегантно, утонченно, ловко справляясь с запутавшимся шнуром. Тэхён, по привычке своей, смотрит, глубоко уйдя в себя и в свои мысли, буквально с открытым ртом, и не сразу замечает взгляд черных глаз, направленных прямо на него. Поэтому он вздрагивает, когда в глухой тиши ночного леса вдруг слышит свое имя. - Тэхён, верно? – повторяет парень, прочистив горло. Сразу чувствуется, разговаривает он не часто – голос низкий, севший, с хрипотцой. Тэхён лишь часто кивает и выходит из-за дерева, медленно подходя к старшему. - Да, прости, я… Второй парень лишь слабо улыбается и мотает головой, прерывая Тэ. Юнги показательно вставляет наушники в уши, подгибает одно колено, обнимает его обеими руками и кладет на него свой подбородок, взгляд устремляя куда-то в водную гладь. Альфа неловко переступает с ноги на ногу и аккуратно садится на упавшее дерево, чуть поодаль от хёна. В голове у младшего снова всплывает множество мыслей, одна из которых о том, что Юнги определенно альфа, потому что ещё не при ком юноша не чувствовал себя так скованно и неловко, будто он сам всегда был омегой, причем самым зашуганным. Хотя, с другой стороны, он не чувствует абсолютно никаких запахов от сидящего на расстоянии вытянутой руки юноши. Может, он все же бета? Или это влияние болезни… Мысли снова путаются и исчезают, когда рыжеволосый натыкается на синие-синие вены, выпирающие из-под бледной кожи рук и обвивающие их прекрасным узором. Чувства путаются опять – немного жутко, но красиво. Звонкое молчание, повисшее в холодном ночном воздухе, вновь разбивает тихий и довольно низкий голос, от чего альфа даже подпрыгивает, вызывая очередную едва заметную ухмылку на измученном лице старшего. - Ты же тут, чтоб полюбопытничать, так? Спрашивай уже… Юнги достает наушники, но все так же не смотрит на младшего, только куда-то перед собой. Тэхён кусает губу и медленно начинает говорить, перебирая при этом пальцами травинки рядом с собой. - Я просто решил, что не буду расспрашивать дядюшек или Чимина, ведь им дается все нелегко… Я… Не имею в виду, что тебе легче… Я просто… Айщ, - парень роняет голову и слышит едва уловимый выдох. Кажется, он таки обидел хёна. Идиот, надо было подбирать слова. - Я болен с 16 лет. Я не могу переносить солнечных лучей, от слова вообще. Считай вампир. - невеселый смешок, - Я не альфа, не омега. И не бета тоже – запахи я чую. Я никто, тень, призрак, обуза для своих родных и проклятье для деревни. Что-то ещё? – черные глаза устремляются в сторону рыжей макушки, на что Тэ может только поспешно захлопнуть рот и нервно помотать головой. - Нет… Но только… - ясный ум неожиданно возвращается к альфе, и он продолжает серьезно, коротко облизнув пересохшие губы, - Не говори, что ты никто. И в бедах деревни ты не можешь быть виноват. Это болезнь, такое могло случиться с каждым. И раз уж ты жив, ты должен быть благодарен судьбе и верить, что однажды ты окончательно поправишься. Старший ничего не отвечает, лишь ровно выдыхает и снова смотрит в сторону озера. На глади небольшого водоема разливается лунный свет, отражаясь бликами в усталых черных глазах. Ветер тихо шелестит кустами, заставляя кожу покрыться мурашками. Юнги молча надевает наушники и прибавляет громкость на плеере, а Тэхён аккуратно встает и тихо уходит, решив, что все ответы он уже получил и больше не будет нарушать личное пространство хёна. Утром Чимин будит рыжеволосого на удивление рано и тащит на реку купаться. День выдался невероятно солнечным, очень жарким. Тэ всегда любил купаться в такую погоду, да и вообще купаться любил. А ещё очень любил и любит лето, жару, солнце. Но вот только сейчас на последнем слове он запинается и молча таращится на ярко полыхающее светило. Неожиданная мысль возникает в голове и застревает там, выбивая парня из реальности. «Такой жаркий день, яркое солнце. Юнги там, наверное, очень нехорошо сейчас…» Ещё с минуту парень стоит так посреди реки, пока ему на шею не виснет младший Пак, заставляя вздрогнуть всем телом от неожиданности. - Ты где сегодня летаешь, ТэТэ-хён? Лунных кроликов считаешь? – звонко смеется темноволосый и обдает старшего водой. И правда. С чего вдруг он думает о человеке, о существовании которого и не вспоминал последние 10 лет? Но с другой стороны, вчерашняя картина снова и снова возникает перед глазами. Серебристые переливы лунного света на абсолютно белой коже. Побелевшие волосы, которые когда-то были такого же глубокого шоколадного оттенка, как и у Чимина. Ясно прочерченная по всему телу паутинка вен. И глаза. Такие глубокие, как и то лесное озеро, такие же залитые лунным светом и безгранично пустые. Тэхёну вдруг становится совсем не до веселья, поэтому он ловит Чимина за руку и поворачивает к себе, серьезно вглядываясь в его глаза. - Скажи мне, ЧимЧим, Юнги-хён постоянно вот так вот в одиночестве бродит по лесу? Чимин хмурит бровки от неожиданности вопроса, и медленно улыбка сползает с его личика. - Ну, да… Каждую ночь. - И что, постоянно один? Ты не пробовал… Ну не знаю, сходить с ним? - Он отказывается, - грустно улыбается Чимин и смотрит куда-то вниз, - говорит, что я за день устаю, и мне нужно спать, а не с ним шататься. А я хотел бы побыть с ним… Днем ему плохо, днем я не хочу его тревожить. А как только темнеет – он уходит. И очень злится, если кто-то из нас не спит в этот момент. Глаза Тэхёна начинают бегать из стороны в сторону, а потом вдруг загораются дьявольскими искорками. В голове у альфы, определенно, родилась некая идея, что-то, что может оказаться, как минимум, «озорным», а как максимум – не укладывающимся ни в какие рамки. - Значит сегодня мы не ляжем спать.