moonflower

Под вечер в доме Пак было непривычно суетливо. Обычно такое бывало по утрам или максимум в обед, ужины же всегда проходили тихо и мирно. Но сегодня все было иначе, и постарался для этого, конечно же, наш Ким Тэхён. Трапеза сильно задержалась, и на стол стали накрывать только когда стрелки часов начали свой последний круг перед полуночью. Солнце давно зашло, и из комнаты старшего из братьев донесся тихий шорох. И сказать, что Юнги был несколько удивлен, застав всю свою семью и гостя-альфу вокруг только что накрытого стола, выйдя из комнаты — ничего не сказать. Время было позднее, все в это время обычно спали. А тут же четыре пары глаз устремились в его сторону, как только Юнги появился из-за дверей своей комнаты. — Что… Это значит? — Сынок, дорогой, — начал причитать отец-омега, подойдя к старшему сыну, — твой донсэн, Тэхён, предложил нам хоть раз устроить семейный ужин полным составом, и мы подумали, что это хорошая идея. Поэтому как раз ждали тебя! Идем за стол? Юнги лишь нахмурил брови, но не смог ничем ответить папе, лишь слегка пожал плечами и пошел за стол. По пути на него набросился сияющий улыбкой младший брат и заключил в крепкие объятия, невольно заставляя слегка улыбнуться в ответ. Альфы уже сидели за столом и наблюдали за всей этой картиной со стороны. Ужин прошел молчаливо, но неловким это молчание нельзя было назвать. Оно было уютным, семейным. Каким-то… Правильным? И прерывалось лишь иногда: шутливыми репликами младшего из братьев, короткими просьбами подать что-то старших и одной лишь фразой, брошенной беловолосым в сторону Тэхёна. — Ты такой рыжий, что глаза режет… Было сказано без претензии, куда-то в пустоту, и в ответе, кажется, не нуждалось. Да Тэ и не знал особо, что ответить. Он лишь неловко пожал плечами и поджал губы, выражая всем своим видом «прости, хён, если что не так». Но на радость всем присутствующим, старший из братьев лишь улыбнулся на это. Улыбнулся самой искренней и теплой улыбкой за вечер. После запоздалого ужина по «приказу» Юнги все пошли спать. Один лишь Тэхён отказался слушаться старшего, молча проследовав за ним на озеро, упрямо поджимая губы каждый раз, когда хён оборачивался и кидал на него неодобрительные взгляды. На озере было все так же тихо, немного зябко и пахло влажной травой. В кармане у Юнги все так же лежали наушники, но доставать он их в этот раз не спешил. Он решил, похоже, немного пройтись вдоль озера, и альфа лишь молча следовал за ним по пятам, любопытным взглядом изучая своего дальнего-дальнего родственника. Лунный свет попадал не в каждую часть лесной чащи, иногда создавая абсолютно темные промежутки, и в одном из этих промежутков старший парень случайно оступился и едва не упал, если бы Тэхён вовремя не подхватил его за талию и не прижал к себе. В воздухе повисла абсолютная тишина, лишь участившееся сердцебиение обоих отдавало эхом в ушах и, казалось, даже содрогало воздух. Глаза встретились друг с другом, едва различимые в кромешной тьме, но, буквально сразу, Юнги первым сделал шаг назад, заставляя альфу отпустить его. — Прости, — тихо пробасил старший, стоя так и продолжая вглядываться сквозь пелену темноты в лицо рыжеволосого. — Ничего. Будь аккуратнее, — ответил тот, прикусив губу. Он шумно втянул воздух и вдруг замер. Он уловил запах. Выделяющийся из общего фона, яркий и нежный — запах. Парень захлопал глазами и стал лепетать, — Ты… Ты чувствуешь это? — Что? — старший непонимающе нахмурил брови. — Запах, это… Твой запах? Помолчав с полминуты, Юнги искренне рассмеялся. — Серьезно? Эх, городские. — Беловолосый наклонился и сорвал какое-то растение, вложил его в длинные пальцы младшего и пояснил, — Это мята. Тэхён поначалу непонимающе смотрел на хёна, затем поднес траву к носу и понял, что тот прав. Запах исходил отнюдь не от старшего. Сначала Тэ немного расстроился, но потом понял, как глупо он, должно быть, смотрится со стороны, поэтому лишь тихо и нервно рассмеялся и, заправив сорванный старшим цветок себе за ухо, собрался уходить, чтобы позволить Юнги побыть наедине с собой, но тот неожиданно остановил его, взяв за руку. Старший молча вернулся к своему привычному дереву, сел на него и достал наушники. Альфа немного не понимал, что от него хотят, но все же сел рядом, наблюдая за беловолосым. А тот расправил наушники и протянул один младшему с легкой улыбкой. Так они и просидели остаток ночи, молча слушая музыку и наблюдая, как на водной глади, благодаря ветру, появляются и рассыпаются странные узоры, свитые из лунного сияния. Воздух становился все промозглее к утру, парни, не задумываясь, жались ближе друг к другу, но никого это не смущало. Юнги нравилось сочетание запахов вокруг: влажная трава, озерная сырость и свежесть, нотки ещё не до конца увядшей где-то за ухом у младшего мяты и, собственно, сам запах альфы — теплый и приятный вишневый аромат. А Тэхёну нравилось ощущать тепло старшего, и понимать, что, не смотря на свою бледность, он жив, он реален, и его сердце так же бьется, как и тэхёново, почти в унисон. На следующее утро никто не спешил будить Тэхёна, ведь все прекрасно понимали, что ночь напролет он не сомкнул глаз. И весь день Чимин носился вокруг него и сиял, как новогодняя ёлка, постоянно без причины то начиная хихикать, то кусать губу и лукаво улыбаться. Альфа лишь округлял глаза и спрашивал раз за разом: «Что? Да что с тобой такое? Что не так?». Но младший лишь отчаянно мотал головой и продолжал улыбаться. Так проходил день за днем. Поздние ужины и ночные походы на озеро уже входили в привычку. Но на седьмой день спокойное течение жизни отдельного дома Пак, как и деревни в целом нарушил густой дым, что валил с посевных полей по ту сторону леса. Местные жители бегали в панике, любой ценой бросались тушить пожар, лишь бы спасти хоть часть урожая, лишь бы огонь не дошел до деревни. Чимин с Тэхёном не выходили в тот день из дома. Омега перестал улыбаться и постоянно жался к другу, с тихим надломленным шепотом: «они опять будут винить хёна, Тэ, что делать?». Но Тэхён настаивал раз за разом, что делать ничего не нужно. Пусть все будет, как будет. Он разберется. Вечером, за ужином, всё семейство отговаривало Юнги выходить ближайшие несколько дней из дома, но он был непреклонен.  — Я и так целыми днями света божьего не вижу. Я не хочу прогнивать в этой комнате ещё и ночами. С этими словами юноша хлопнул дверью и пошел привычным маршрутом. Тэхён поспешил за ним, успокаивая по пути родителей братьев, что все будет хорошо. Выбежав на улицу, он вскоре догнал старшего, и, как обычно, молча проследовал за ним. Хоть беловолосый и был не в духе, но, как обычно, пришел на привычное место, и протянул один наушник рыжему. Воздух сегодня отдавал запахом гари, лес был неспокоен. Не успели парни выдохнуть, как на лесной тропинке, что вела сюда, послышался треск веток и крики. Оба молодых человека тут же подскочили и обернулись, Юнги торопливо спрятал наушники и плеер обратно в карман. — Вон он! — вдруг заорал кто-то, и целая толпа деревенских мужиков, — альф и бет в основном, — вывалилась на небольшую поляну у озера. — Будь проклят ты, и чертов травник, что вытащил тебя с того света, выродок! — прошипел другой мужик, державший в руках какой-то лом, — Из-за тебя я окончательно остался без урожая! Тэхён, сделав шаг вперед, попытался во всем разобраться и как-то усмирить разъяренных мужиков: — Вы… Почему Вы считаете, что это именно из-за хёна? — Да ты не видел, что ли?! Сегодня половина полей наших сгорела! А это уже ни в какие ворота не лезет! Из-за этого прОклятого мальца нам вообще житья никакого нет. Мы не хотим подыхать с голоду из-за того, что его папаши жалеют пристрелить своего сыночка, чтоб не мучился уже. Эти слова были последней каплей для Тэхёна, и больше на дипломатию его как-то не тянуло. Глаза загорелись злобой, и на лице непроизвольно появился оскал. Но не успел он и шагу сделать, как услышал за своей спиной тихий утробный рык. — Да кто вы такие, чтобы решать, жить мне или умереть?! И не нужно вешать все свои грехи на меня! Небось кто-то из вас же и забыл потушить костер у реки или бросил окурок в траву, а виноват во всем я? — толпа, включая Тэ, ошарашенно уставилась на беловолосого, а тот сделал шаг вперед и раскинул руки, — Давайте! Убивайте меня. Только самих потом будет совесть грызть, если после моей смерти ничего не изменится… В глазах Юнги плескалось столько боли, обиды и злости, что у Техёна дыхание перехватило. Он, должно быть, копил это все в себе долгие годы. И сейчас, несмотря на то, что он слаб и не сможет и одного удара выдержать, он рвется вперед, не позволяя младшему встать между ним и толпой. «Точно альфа», — едва успеет мелькнуть в голове у Тэ, но в этот момент старший неожиданно падает на колени, и все вокруг, опешив, отступают. Альфа не понимает, что произошло, он не видел, чтобы кто-то трогал его хёна и даже приближался к нему. Рыжеволосый едва успевает сделать шаг к старшему парню, как тут же чуть не падает рядом, вдохнув полной грудью какой-то сладкий, мягкий и тягучий, обволакивающий все тело аромат, который заставляет его голову пойти кругом. Деревенские, что тоже оказались окутаны этим запахом, с недоумением смотрят на Пака, медленно осознавая, что только что произошло. Он обрел свою сущность. И выходит, что он… Омега? Тэхён мотает головой, приходя в себя, и тут же встает между хёном и толпой, вновь рыча и оскаливая зубы. — Убирайтесь! Убирайтесь все прочь, идиоты, я надеюсь, вы понимаете, насколько слепы и глупы вы были?! Что за средневековые замашки, какая же это все глупость! «Проклятье», — рычит надрывно Тэ, — обыкновенная болезнь, из-за которой вы готовы убить?! Убить каждого, кто не похож на вас? Убить и обвинить во всех собственных бедах? Прочь! — раздается эхом по всему лесу, и недовольные, но понимающие свою неправоту мужчины невольно отступают, то и дело озираясь на оставшуюся у озера парочку. Альфа поворачивается к Юнги и помогает тому встать, но понимая, что тот совсем без сил, просто берет его на руки и несет домой. Старший роняет голову на плече альфе и прикрывает глаза, бормоча что-то невнятное, но отдаленно похожее на «истинный?» и «отпусти, придурок».

---

Следующее утро в доме Пак начинается не менее суматошно, чем одно из первых, с момента пребывания тут Тэхёна. Юнги, уснул на руках у младшего, пока тот нес его домой, и проспал очень крепко до обеда, заставляя всех родных волноваться. Но никто и не ожидал, когда первым делом, проснувшись, беловолосый потребует ничего иного, как «открыть все окна». На глазах у отца омеги невольно навернулись слезы, глядя, как его старший сын стоит у распахнутого окна и щуриться, подставляя лицо солнечным лучам и широко улыбаясь. — Как я по этому скучал, — шепчет он, когда на него, словно ураган, налетает младший брат, крепко сжимает его в объятиях и тащит во двор. Отец-альфа лишь наблюдает за этим с широкой улыбкой и слезами, застывшими в уголках глаз. Когда все омеги убегают на улицу, он неожиданно задерживает Тэхёна, положив тому руку на плечо. — Спасибо, что ты приехал, сынок. — Говорит он тихо с доброй улыбкой, — Мне кажется, только благодаря тебе случилось это… Быть может, нашему сыну просто нужно было встретить свою судьбу. И когда рядом с ним оказался такой надежный альфа, как ты, который смог за него постоять, природа сама взяла верх над болезнью. Тэхён немного покраснел и поспешно помотал головой: — Мне стыдно это признавать, но Ваш сын сам за себя постоял. Я, практически, ничего и сделать не успел, все это вышло само… — Я не говорю про то, что было ночью. Я говорю про твою затею, про ужины, про прогулки по ночам… Ты открыл нам глаза, ты указал нам, как мы были не правы, буквально держа собственного сына в полном одиночестве. Ты изменил это. И это изменило его. Оба альфы обменялись улыбками и пошли вслед за остальными во двор, где в лучах яркого солнца двое братьев вновь были вместе, оба здоровые и как никогда счастливые.

***

      Ближе к осени, когда солнце ещё грело, но не так пекло, а бархатистый ветер уже срывал первые листья с деревьев, в деревне все уже и забыли, что было какое-то «проклятье», и что был такой «лунный мальчик», что выходил из дома лишь по ночам. Зато все узнали, кто такой Пак Юнги — омега, который готов перегрызть глотку любому альфе, что косо на него посмотрит или скажет что-то, что придется тому не по духу. Нетипичный омега, что покрасил свои волосы в мятный, и на людях не то чтобы стал появляться намного чаще. Нет, на улицу он выходил, только почти все свое свободное время он проводил в лесу или у реки. Не один, на этот раз. Двое озорных одногодок — его братец Чимин и альфа Тэхён, были всегда рядом и служили той ещё головной болью, которую он, вопреки всему, любил всем сердцем. Да… Тэхён сблизился с Юнги, и не слушая никаких «но» старшего, заявил, что тот отныне его омега и в сентябре они вместе уезжают покорять Тэгу. Юнги долго тихо матерился и хихикал у Тэ за спиной, но в итоге сдался. Да так сдался, что позволил оставить на себе метку, хоть близки они ещё даже не были. Младший всегда говорил «куда спешить, если у нас ещё вся жизнь впереди?». Нетипичная пара. Народ в деревне постоянно шутил, что они явно запутались, кто из них альфа, а кто омега. Но Тэхён не позволял языкам трепаться слишком много, и стоило ему оскалить зубы, как всё тут же вставало на свои места. Тэхён — альфа, и за своего омегу готов на многое. И не важно, что сам омега, вероятнее всего, наравне с ним полезет в драку. Когда листья на деревьях пожелтели окончательно, родители семейства Пак со слезами счастья на глазах провожали сразу обоих сыновей в дальний путь. Было жалко отпускать их из гнезда, но в то же время все были несказанно рады, что исполнилось то, во что уже никто и не верил, — их старший сын здоров, нашел своего истинного альфу, и готов строить свою судьбу самостоятельно. В том, что всё у обоих братьев будет хорошо, родители даже не сомневались, целуя их на прощанье. Ведь они есть друг у друга. И у них есть свои прекрасные вторые половинки.