moonflower

      Когда тебе 25 лет, и ты уже как пять лет живешь со своим истинным, кажется, что еще нужно для счастья?. Вот и Тэхену ничего не было нужно, но только одна проблема гложила его: прошло пять лет, а его нетипичный омега так и не подпустил своего альфу к себе. А ведь жизнь их складывалась как по заказу удачно. Тэхён отучился по классу актерского мастерства и нашел работу учителем драмы в детский центр, отдав предпочтение работе с детишками, нежели сцене как таковой, хотя когда-то мечтал сам играть. По выходным он подрабатывал, больше для души, певцом в ресторане неподалеку от их с Юнги дома. В этом же ресторане, так же по выходным работал и сам Юнги, музыкантом, аккомпанировал своему альфе или просто играл для посетителей. В будние же дни омега работал в ботаническом саду. Как не крути, а тянуло старшего к растениям, по необъяснимым даже для него самого причинам. В прочем, дом у них тоже был заставлен представителями флоры различных форм и размеров. Свободное время юноши проводили в молчаливом единении. Юнги, как оказалось, хорош в написании песен: как музыки, так и лирики, — и часто сидел до поздней ночи, подгоняя какие-то треки собственного сочинения или дописывая стихи, кладя их на музыку, а его альфа сидел рядом и наблюдал, и очень часто записывался вокалистом для его песен. Некоторые песни они даже умудрялись продавать, но большую часть оставляли для себя, как личное. Тэхён всегда был гиперактивным и общительным, но рядом с Юнги он привык к тишине. Привык общаться без слов, привык просто быть рядом. Его омега так и был немного замкнутым и младший принимал его таким, не пытаясь менять. Разве что пытался немного приучить к проявлениям любви и заботы со своей стороны. И у него это выходило. Если по-началу старший щетинился и избегал любых прикосновений, тихо бурчал что-то в ответ на комплименты и признания в теплых чувствах, то сейчас он иногда даже сам выступает инициатором теплых объятий во время совместного вечернего киносеанса на диване, целует своего альфу по утрам, перед сном или просто так, без повода. А ещё посвящает Тэхёну песни, от чувственности которых младший иногда даже плачет, но, конечно, пока Юнги не видит. Единственное, в чем они не сдвинулись с мертвой точки — интимная близость. Омега отказывается обнажаться даже по пояс в присутствии Тэхёна. И младший искренне не понимает, почему, но предполагает, конечно, что он всё ещё стесняется своего тела. Пусть болезнь и отошла окончательно, но немного излишняя худоба и бледная кожа так и остались молчаливым напоминанием, о том, что Юнги все ещё в какой-то мере «лунный мальчик». Альфа без конца повторяет и пытается донести, что ему это даже нравится, и что старший прекрасен в его глазах, но это действует не сильно. Но что хуже, по мнению Тэхёна, каждую течку свою омега намеренно глушит препаратами, сводя на ноль в первый же день. Альфа каждый раз тщетно пытается убедить его не делать этого, прячет препараты, и иногда даже давит на больное — напоминает о болезни, и спрашивает, неужели он хочет, чтобы это всё вернулось? Не действует ровным счетом ничего. Юнги невероятно упертый. А Тэхён тоже не железный. Гормоны в теле молодого альфы требуют выплеска, требуют разрядки. Поэтому младший все чаще задерживается в ванной, когда принимает душ, и иногда уходит туда среди ночи, когда запах его омеги обволакивает его полностью, а прикасаться тот к себе не дает. Но налево Тэ не ходит, принципиально, хоть у него есть множество на это возможностей, и множество омег, его окружающих, были бы не прочь составить ему компанию на ночь-другую. Юнги его за это молчаливо благодарит, целуя перед сном немного глубже, и позволяя длинным пальцам младшего забраться под его тонкую футболку. Но не больше. И, как всегда, он отстраняется первым и молча уходит из спальни, к своему компьютеру, где снова работает до утра. Так год за годом, круг по кругу, все дошло до того, что самооценка Тэхёна, как альфы упала тайно куда-то на уровень щиколоток, а Юнги не расставался с таблетками-подавителями даже во сне, буквально храня одну из пачек под подушкой, ещё одну в машине, и в каждой сумке по пачке. Родители обоих молодых людей ничего об этом не подозревали и в тайне уже давно ждали внуков. А сам Тэхён уже откровенно устал пытаться как-то убедить, соблазнить, возбудить, к психологу сводить, — даже начал сомневаться в их истинности. Но у судьбы на этот счет явно было своё мнение.        В один ничем не примечательный выходной день двое юнош, как обычно, ближе к вечеру пришли в ресторанчик на углу. Сегодня Тэхён должен был, помимо нескольких стандартных песен и композиций по заказу посетителей, спеть новую песню, которую Юнги не так давно написал специально для него, и посвятил ему. Настроение парня было приподнятое, о том, что в их практически семье есть какие-то проблемы он предпочитал не думать. Он и проблемами это всё не считал, просто другой у него омега и всё. Особенный. За то любящий и любимый. Вечер шел своим чередом, музыка лилась легко и непринужденно из-под изящных пальцев омеги, голос альфы радовал слух каждого, и казалось, что ничего не может «пойти не так». Но в каком-то роде пошло. Ближе к закрытию, когда все основной репертуар исполнен, премьера песни состоялась и была принята на ура, а людей за столиками стало едва ли не меньше, чем персонала в зале, Тэхён уже собирался исполнить последний трек и уйти. Но неожиданно до его нюха стал доноситься мягкий и нежный, аромат, который он никогда и ни с чем не перепутает. Альфа посмотрел на своего пианиста-омегу и заметил начинающуюся панику на его лице. Младший сразу понял, что происходит: у Юнги началась течка, но таблеток под рукой нету. Мятноволосый обернулся к своему альфе и просящим взглядом указал в сторону кулис, но Тэхён лишь помотал головой и объявил песню. Воспитание и следящий за всем менеджер не позволили бы старшему так просто встать и сбежать после этого. Крепко сжав челюсти, он начал играть, немного более ритмично и громко, чем обычно, — злился. Тэ взял микрофон в руки и начал петь, медленно передвигаясь вдоль по сцене ближе к коричневому пианино, стоявшему рядом с левой кулисой. По старшему было видно, как он напрягался с каждым шагом альфы, что не удивительно: нюх у него успел обостриться в два, а то и три раза, и запах вишни, исходивший от его второй половинки сейчас, пьянил и манил не хуже самого дорого алкоголя. Обстановку альфа оценил изначально. В качестве официантов в этом заведении работали исключительно беты, как и одна из парочек за ближним столиком. А двое за дальним были слишком увлечены друг другом, и запах течного омеги у чужого альфы даже не вызвал интереса. Это хорошо, подумал про себя младший, и положил микрофон на крышку инструмента, сам подходя со спины к Юнги и наклоняясь над ним, чтобы сыграть с ним мелодию вместе, в четыре руки. Губа старшего была закушена уже чуть ли не до крови, и пальцы слушались с трудом, так, что он едва не сфальшивил, если бы проворные Тэхёновы руки не успели исправить его. Эта единственная песня тянулась вечность, кажется, но, наконец, парни отыграли последние её ноты и вышли к центру сцены, почтенно поклонились, при этом с трудом сдерживая на лице улыбки, и тут же оба молодых человека даже не заметили, как мгновенно очутились за кулисами, в их гримерке на двоих, наспех запирая двери. — Тэхён, — просипел старший, — таблетки. — Нет. Ни за что, — младший приближался к хёну, пока не загнал того в угол в прямом смысле. — Тэхён, ты же знаешь, я и драться могу. — Не можешь. Сейчас твое тело ослаблено. — Длинные пальцы сжимают бока с такой силой, что на бледной шелковистой коже наверняка останутся синяки. — Тэ. — дыхание сбитое и старший уже не в силах выдавливать из себя слова. Мятные волосы падают на глаза, когда затылок впечатывается в стену позади. — Я ждал слишком долго, чаги, — урчит младший, с жаждой выцеловывая каждый сантиметр сахарно-белой шеи. — Возьмешь меня силой? — шепчет Юнги, сглатывая просящиеся наружу стоны один за одним. — Хотел бы силой — взял бы давно, — урчит альфа, уже сжимая в руках ягодицы своего омеги, — ты сам будешь меня об этом просить, я сделаю все для этого, или больше не подойду к тебе и на расстояние вытянутой руки до конца дней своих. — Не зарекайся. — Да ладно? — Тэхён игриво облизывается и сжимает пальцами сосок старшего через тонкую кофту, — Да ты уже течешь весь, я же чувствую. Скажу больше — это чувствовало бы всё кафе, не работай тут одни беты. — Господи, — рычит старший, — просто заткнись уже, — набрасывается на альфу и жадно целует в губы, кусая их и самозабвенно вылизывая, как никогда раньше.

***

Не сложно догадаться, что после того вечера, все таблетки-подавители были забыты и выброшены, и Тэхён ходил счастливый как никогда раньше. Альфа буквально расцвел на глазах. Его омега так же позволил растопить свой лёд и теперь стал ещё спокойнее, намного улыбчивее и в разы разговорчивее. Родные и друзья, что тоже видели эти перемены, стали перешептываться, уж не ожидается ли пополнение в их маленьком семействе, на что старший по привычке хмурился и выдавал что-то с матерком, а Тэхён лишь хихикал. Конечно, тогда они не знали, что буквально через месяц эти слухи превратятся в реальность, а через год они будут официально расписанной парой с крошечным карапузом на руках. Но это уже совсем другая история…