Встреча, изменившая все - «1»

      Леденящий ветер ударил в лицо, как только я пересекла портал. Вся компания уже была в сборе, ожидая меня. Тревога внутри нарастала с каждым взглядом, брошенным на округу. Здесь не было места надежде, вокруг царил хаос и страдания.       Мы стояли на клочке земли около огромной монолитной стены, простирающейся, казалось, на многие километры. Путь отсюда был один — через узкий мост из черного, пострадавшего от времени, обсидиана. Тот был покрыт трещинами, а снизу, прямо под ним, клубился алый туман, сопровождаемый многоголосым гулом и стонами. Их не было видно, но каждой клеточкой своего существа я ощущала те муки, что они испытывали. — Добро пожаловать на развилку. — Слова Адиэля резанули слух, перекрывая стоны душ, находящихся снизу.       Он первым шагнул на мост и уверенной, высокомерной походкой перешел на другую землю. Там, за ней, возвышалась лестница в небо, у которой не было видно ни конца, ни края.       Ронин последовала за «предводителем», за ней Веларион, далее Левий и Азарий. Я смотрела им в след, не в силах ступить на потрескавшийся мост. Все мое существо боролось, как бы прося вернуться назад.       «Люцифер будет недоволен» — пронеслось у меня в голове. Эта мысль, что так неожиданно появилась, дала некий толчок, сопровождаемый страхом и еще чем-то, что я не испытывала ранее. Это чувство казалось странным, чужим, но манящим. Мне хотелось его удержать. И тогда я шагнула вперед, к приключениям.       Лестница, что теперь была прямо перед нами, вела не только наверх, но и вниз — туда, где ранее я слышала стоны грешников. Мне не пришлось выбирать, за нас этот выбор сделал Адиэль. Кажется, он всегда за всех все решает в этой компании.       Мы спускались и спускались, пока не показалось огромное поле, населенное душами. Мы остановились за Адиэлем, рассматривая место. — Классические уровни Ада, расположенные в самом низу, всего семь. Людишки их называют кругами. Этот уровень называется Сладострастие. На нем мучаются грешники, чьей главной слабостью стала похоть. Потрясающее зрелище.       Мужчины и женщины лезли друг к другу, обнимаясь голыми телами, не в силах остановиться. Но было и кое-что примечательное — ни у одной души не было половых органов. Как я их различала? По телосложению и лицам. Абсолютно все мужчины были заросшими, столетиями не бреющими лицо и тело, потерявшими всю свою привлекательность, если таковая была при жизни. Женщины же все были страшными на лицо, но большинство красивыми на тело. Их груди стояли, словно силиконовые, привлекая к себе все внимание, вызывая желание в мужчинах. Все эти души, что так желали взять друг друга, не имели на это возможности. Было крайне жутко смотреть на то, как мужчина валит на землю женщину, но вместо того, чтобы проникнуть в нее, утыкается своей пустотой в ее отсутствующее лоно. — Sexuum mutation.       Адиэль произнес слова и вместо женщины с мужчиной на земле оказалось двое мужчин. Они закричали, избивая друг друга. Похоть сменилась рукоприкладством, но позже, как только каждому прилетела пара ударов, все вернулось на круги своя, и теперь женщина избегала мужчину, что поднял на нее руку, в то время как тот бежал за ней, пытаясь добиться желаемого. — Organum, apparere.       Ронин прошептала заклинание, после чего у другой целующейся пары, произошли изменения. Мужчина обнаружил у себя пенис, в то время как у женщины открылось влагалище, позволяя совершить им акт соития.       «Неужели она решила сжалиться и помочь?» — первое, что пронеслось в мыслях.       Мужчина взобрался на женщину, успешно вставляя в ту свой крохотный член. Впервые за сотни лет ему это удалось. Но счастье длилось недолго. Через пару секунд влагалище закрылось, хватая в силки пенис, который так и остался с мужчиной. Тот заорал, пытаясь вытащить, но ничего не получалось.       Ронин хохотала, смотря на муки мужчины, получившего желаемое всего на секунду, но какой ценой. Ее смех подхватила и вся остальная компания, со злобной ухмылкой наблюдая за представлением. Мне ничего не оставалось, как сымитировать смех.       В конце концов мужчина высвободил пенис из закрытого входа женщины, вырывая тот. Из органа лилась кровь, а жуткие крики пробирали до глубины души. Мне хотелось помочь ему, но сделай я это — окажусь слабой, недостойной звания демона. Так или иначе, без моей помощи, но заклинание развеялось, избавляя мужчину от мук, но лишь ненадолго. Прошло немного времени и тот вновь стал охотиться на женщину, будто потеряв память.       «Жуть какая» — пронеслось в мыслях. За этим мы здесь? Они хотят, чтобы я тоже учинила нечто подобное? Пытала тех, кто, итак, задыхается в муках? Такие развлечения здесь, в Аду?       Но моих действий не потребовалось, мы спустились ниже, к следующему уровню. На нем вместо поля было помещение, больше похожее на огромный банкетный зал. На столах то и дело появлялась новая еда, а грязные тарелки и обглоданные куски пищи исчезали. — Уровень Чревоугодия. Мой любимый круг. Отец как-то показал мне его, запрещая вмешиваться, в силу моей бурной фантазии, но он не говорил, что я не могу привести сюда друзей.       Друзей. Каждого ли из нас он считал другом? Каким местом я оказалась в их компании, если еще пару дней назад этот демон желал моего изгнания из академии? Что в его голове на самом деле?       Души сидели за столом, каждый поедая содержимое своей тарелки, набивая животы, которые то и дело лопались один за другим. Внутренний голос молил меня отвернуться, тело едва контролировало позывы желудка. Мне, что уже достаточно давно ничего не ела, хотелось блевать от вида разорванных животов и вывалившихся кишков. Память о человечности еще не до конца покинула меня, так что я едва держалась, не отрывая взгляда.       Но ровно с той же поочередностью, как животы взрывались, так они и «зашивались» обратно, теряя прежний объем и заставляя обладателя вновь браться за еду. Те, кто пришел в себя, снова брали в руки куриные бедра, свиные рыла и салаты, забивая себе глотку таким количеством еды, которое не видел ни один конкурс на скоростное поедание пищи. — Давай, Варваретта, покажи, на что способна. Развлеки нас.       Адиэль подначивал меня, заставляя сделать то, что сделал сам уровнем выше. И я не имела права отказаться, ведь тогда вся операция по секретности моей сущности будет под угрозой. Они поймут, что я другая. Не такая жестокая, не такая изобретательная.       Все взгляды компании устремились на меня, ожидая действий. Им было интересно увидеть, способна ли я на что-то, раз в академии все выходит из рук вон плохо. Я не сомневалась, что и позвали то меня ради того, чтобы унизить. Показать, что я недостойна обучения, недостойна Ада. Теперь я очень тонко чувствовала ухмылку Адиэля, что стоял справа от меня. Слышала смешок Ронин сзади. Веларион, Левий и Азарий тоже не остались в стороне, шепча что-то друг другу обо мне. Я не слышала сути, но знала — ничего одобрительного в их словах нет. Все они хотели моего провала, моей слабости. Не позволю над собой потешаться!       Я посмотрела на стол, простирающийся на весь зал и на грешников, что активно поедали пищу. Ничего не изменится, если немного вмешаться. Я лишь усилю их кару, они забудут об этом совсем скоро. Они заслужили, иначе не были бы здесь.       Слова давались мне тяжело. Я не смогла бы выговорить громко и уверено, даже если бы практиковалась в этом каждый день. Покинутым, сдавленным голосом я прошептала: — Vermes… cibum… tegunt…       Еда, что располагалась на столе, зашевелилась. В свином рыле закопошились черви, в салатах заползали тараканы, а в напитках плавали мошки. Я смотрела в пол, не в силах видеть то, как поедают столь отвратную еду грешники. Будь мой желудок полон — я вывалила бы его содержимое прямо здесь.       За спинами послышался смех и похлопывания. Громче всех хохотал Адиэль, после чего я почувствовала его руку на своем плече. Он одобрил мой выбор. Теперь мне не придется бояться, что я отличаюсь. Теперь он поймет, что я такая же, как он, и как все они.       Совесть, что так отчаянно пыталась вырваться наружу, подавляя все попытки стать плохой, исчезала. Новое, странное чувство родилось во мне. Адиэлю понравилось, что я сделала. Может, быть демоном — не так уж и плохо?

***

      Ад погружался во тьму, когда я выскользнула в очередной раз из академии. По возвращению обратно, в наш мир, нас никто не искал, а Нэрис, что так угрюмо ранее смотрела на мое соглашение пойти с Адиэлем, не проронила ни слова. Ничего не сказала она и тогда, когда я вышла из комнаты, сказав, что буду не скоро.       Дорога до дома занимала в этот раз чуть больше времени. Я вспоминала каждый следующий уровень, что мы проходили. После моего успеха, чувство превосходства не исчезало, подталкивая использовать больше фантазии, больше силы.       Я подчинялась ему, сталкивая скупцов и расточителей с горы, давя их огромными тюками денег, что те толкали. Меняла температуру в гробницах еретиков с предельно высокой до предельно низкой, слушая, как те молят прекратить. Пытала насильников их собственными руками, собственными приемами. И, что самое ужасное — мне нравилось. Внутри что-то трескалось, впуская тьму, которую я принимала.       Дверь в зал захлопнулась за мной, как только я вошла. Люцифер стоял неподалеку, сверля меня взглядом белоснежных глаз. Его ауру я ощутила сразу, да такую, что ранее не доводилось. Он был другим. — Что ты делала в ущелье? — Дьявол подошёл ближе, пристально смотря в глаза. — Ничего. — Отвела взгляд от проницательного взора Люцифера, в надежде утаить причину посещения столь мрачного места. И откуда он только узнал? — Не смей врать мне. — Люцифер коснулся моей шеи, слегка приподнимая и поворачивая голову, чтобы взгляды встретились. — Прежде всего, ты подчиняешься мне и делаешь все, что я попрошу. С кем ты это делала? — С компанией из академии. — Не заметила, как грубо это прозвучало. Ему не понравится, что я огрызаюсь. Снова. — Назови имена. — Какая разница… Мы ничего такого не сделали. — О нет, сделали. Они портят тебя. Имена. — Нет. — Ещё грубее, чем раньше. Варя, куда тебя несёт, кому ты перечишь? — Что ты с ними сделаешь? Все сразу всё поймут! Если я буду отказываться от их развлечений, станет быстро ясно, что я нифига не демон! — Варя, — Люцифер слегка сжал шею, но не причиняя боль, вжимая в стену рядом со входом. — Либо ты рассказываешь сама, либо я узнаю сам. Второй вариант тебе не понравится. Мне порядком надоели твои игры и высокомерие. — Я не стану их называть.       В ту же секунду хватка на шее ослабла и рука исчезла, и прежде, чем пришла раздирающая разум боль, увидела горящие светом глаза и ощутила ту самую ауру, что чувствовала лишь раз в жизни. Тот день я не забуду никогда. В тот день, под действием его силы, Маша умерла.       Я упала на пол, опираясь на руки. Раздался крик и к моему удивлению — он был моим. В голове будто все переворачивалось, пробиваясь глубже и глубже, игнорируя моё сопротивление. — Не защищайся. Будет быстрее.       Голос Дьявола сквозь пелену адской боли, слышался совсем уж тихо, где-то далеко, будто из-под воды. Я не могла позволить ему узнать, но и сопротивляться более не могла. Как же он, черт побери, силен!       Новая волна боли, полностью раздирая разум, пронзила меня. Новый крик и я хватаюсь обеими руками за голову, пытаюсь закрыть уши, понимая, что это не поможет. Я более не сижу на полу, а лежу, в панике отгоняя мысли. Они все рвутся и рвутся наружу, и кажется, что все, что не дает Дьяволу узнать имена — маленькая, хрупкая стенка, что вот-вот рухнет.       В воспоминаниях, сквозь боль, возник образ компании, с которой я издевалась над грешниками. Этот образ то появлялся, то исчезал. В конце концов он явился столь четко, будто это происходило вновь. Он нашёл. И боль в тот же момент отступила. — Адиэль, Азарий, Ронин, Веларион, Левий.       Я зашлась кашлем, сжимая горло одной рукой, а второй опираясь на пол, садясь. В глазах медленно исчезала темная пелена, зрение прояснялось. — Ну получил ты информацию… И что делать-то с ней собираешься? — Огрызаюсь. Ненавижу, когда находят то, что пытаешься всеми силами скрыть. Да черт возьми, какая нахрен разница, что и с кем я делала?! Это ведь Ад! Пытаюсь встать, опираясь на стену. Дьявол подаёт руку и я, нехотя, берусь. — Зачем это все было? — Лучше тебе не знать. — Я наконец встала и тогда Люцифер осмотрел моё состояние после проникновения в разум. — Что касается тебя — перестань играть в демонические игры. Мне нужно, чтобы ты осталась другой, не такой испорченной. — Дьявол переживал за мои белоснежные крылья? Интересно, что такого ценного в них лично для него? У самого то и черные, и белые есть. Почему мне нельзя? — И еще кое-что. Я больше не читаю мысли, ведь ты теперь не человек, но любой твой шаг вижу также четко, как тебя сейчас. Ты принадлежишь мне с тех пор, как заключила сделку. Не вздумай играть со мной. В следующий раз сломом не ограничусь.       Я смотрела на него исподлобья, пытаясь запихать куда подальше негативные эмоции. Я злилась, очень сильно, но, если продолжу перечить сейчас — могу лишиться всего. Я не имела права закончить свой путь так глупо. Впереди слишком много интересного, но впервые связь с Дьяволом меня не радовала, а, скорее, угнетала. Если так продолжится, мне никогда не стать частью Ада, а значит, необходимо найти путь к разрыву наших уз.