Лед мой, зеркальце, скажи...

Юри трепетно сжал в руке один из бутонов. Розы. Их было много в этом саду, который раньше казался таким безжизненным. Он знал, что королевский сад едва ли не фамильная ценность, но никогда не понимал, почему. Во-первых, его редко кто пускал туда, поскольку лабиринты из живой изгороди порой были слишком непредсказуемы. Во-вторых, сад, вечно покрытый одним лишь снегом, не цветущий и не благоухающий красками весны, не мог стать действительно захватывающим местом. Даже сады из кактусов в пустыне смотрелись бы намного интереснее, — подумал Юри. Но теперь все изменилось. Сад засиял, засверкал. Все тут переливалось, было наполнено жизнью. Сочная листва радовала глаз своей яркостью. Ноги с легкостью ступали по мягкому газону, словно по лучшему персидскому ковру. С одной стороны — ирисы, фиалки: фиолетовый и лиловый. Там — тюльпаны, камелии: алый и розовато-белый. Гиацинты, гортензии и еще множество волшебных цветов. Больше всего Юри восхищался розами. Больше всего внимания привлекала изгородь, на которой разросся куст плетистой розы. Ее карминно-алые бутоны яркими вспышками усыпали зеленые тонкие, покрытые шипами, стебли. Кажется, этот сорт плетистой розы называют фламентанц. Возможно, когда-то он прочитал об этом в одной из книг из семейной королевской библиотеки. Таких книг было не очень много. Они были покрыты слоем пыли, упрятаны в глубину полок, скрыты за историческими справочниками, легендами о рыцарях и романами. В тех книгах рассказывалось о сортах разных растений, деревьев, тех, которых Юри в глаза никогда не видел и полагал, что никогда и не увидит. Ему нравились эти книги и еще те, в которых описывались теплые времена года — весна и лето. Подобная литература была для принца сродни фантастике или сказке. Мысль о том, что этот старый неухоженный сад когда-нибудь превратится в пышный уголок рая, и вовсе была невероятна, даже безумна. Фантастикой было и то, что природа расцвела слишком пышно — более, чем от нее ожидалось в начале марта. Что ж, это было волшебство. Сама природа, уставшая от извечного холода, стремилась украсить себя как можно наряднее, чтобы порадовать теплом все королевство. Юри задумался над этим, вдыхая приятный терпко-сладкий аромат розы, да так, что не заметил вовремя, как кто-то подошел сзади. Это он понял тогда, когда ощутил на своей талии сильные руки, разворачивающие его, влекущие. Уже крупным планом он увидел любимое, знакомое во всех подробностях лицо. Оно так же быстро приблизилось к его. Знакомый аромат наполнил нос. Губы ощутили мягкий влажный поцелуй, нежный, как лепестки розы, что Юри случайно оборвал с бутона. Он скомкал их между пальцев. Маленькие капельки сока впитались в кожу. Что было причиной того пламени в голове, растекающегося лавой по всему телу? Может, виной всему эти жаркие, почти обжигающие лучи солнца? Может, пьянящий аромат цветов, их медовый вкус пыльцы, очутившийся на кончике языка? Юри на мгновение выпал из реальности, и лишь когда в его шею не щадяще впились шипы, понял, что они слишком увлеклись. — Виктор, из меня такими темпами решето получится, если уж так хочешь, то хоть к чему-то мягкому прижми, не к розовой изгороди уж точно! — улыбнулся Юри. — К чему-то мягкому, тогда ко мне! — рассмеялся как ребенок Виктор и тут же привлек брюнета к себе, освобождая от колючих пут растения. Юри оглядел Виктора с ног до головы оценивающим взглядом. На парне был надет нарядный костюм из мягкой белой ткани, расшитый серебряной нитью, украшенной разнообразными тесемками и блестящими на солнце заклепками. Такой роскошный наряд был неспроста. — Как продвигается подготовка? — поинтересовался принц. Сегодня был День рождения Юрио, поэтому Юри решил в обязательном порядке устроить бал. Кроме того это было своеобразным праздником в честь того, что в королевстве наконец-то наступило теплое время года. — Почти все готово, гости начнут съезжаться через несколько часов. — Хорошо, — Юри посмотрел на горизонт. Небо было окрашено яркими красками заката. Солнце, полускрытое за мятными верхушками холмов, горело оранжевым цветом, напоминая огромный абрикос. — Не хочешь пока прогуляться по саду? Виктор кивнул, и парни направились к лабиринту из живой изгороди. Кусты были широкими, в них проглядывались черные ягодки, и высотой они были на четверть выше парней. Тут, в затененных лабиринтах, уже скопился сумеречный туман. Приятная прохлада дразнила кожу. Воздух был по-особенному влажный, как после дождя, с камфорным ароматом. Юри взял руку Виктора в свою, и повернул ладонью вверх. Виктор с удивлением взглянул на согретый теплом тела предмет. — Ты нашел его? — радостно воскликнул блондин, увидев свой кулон с камнем аквамарина. — Да, когда снег растаял, я заметил его в траве. Я заменил цепочку. Теперь она не порвется. Ты не потеряешь его больше. — Да… Спасибо, Юри. Лабиринт шел по кругу, вился, словно спираль. Они шли, медленно приближаясь к центру. Оказавшись там, их взгляду открылся небольшой павильон с шестигранной, по форме как зонт, красной крышей. Подборки напоминали два сплетающихся вместе дерева. Юри устало облокотился о перила. Виктор прислонился спиной к подпорке. — Я рад, что все закончилось. — Но что едва не послужило ценой?! Виктор усмехнулся. Это были единственные моменты, когда Юри можно было увидеть злым. Хотя это не было злостью, скорее тревогой и страхом. — Ты повторяешь мне это каждый день, малыш. — Потому что это важно. — Но это стоило того… — Виктор вспомнил тот момент, когда вернувшись в замок, Юри смог в спокойной обстановке встретить своих родителей. Он был так счастлив, едва не плакал. Именно этому Виктор всегда завидовал — семье. Он забыл, что такое материнские объятья, отцовская рука на плече. Он уже не помнил лиц своих родителей. Может, они и не были чем-то особенным, но они были тем, чего уже не вернуть, не оценить, и это всегда рождало внутри него пустоту, грусть, одиночество. Но теперь… Виктор сделал шаг в сторону и обнял Юри, резко навалившись на него, прижав его голову к своему плечу. — Ты ведь будешь?.. Юри, ты ведь будешь моей семьей? — Виктор, — Юри ласково пригладил светлый затылок. — Да, мы давно уже семья. Я и Юрий. Мы всегда были твоей семьей и всегда ей останемся. Виктор немного отстранился, взглядом проникая в карие глаза Кацуки. На светлых ресницах Юри заметил маленькие капельки слез. — Это правда. Почему я не понимал этого раньше? Юри коснулся кончиком пальца одной из слезинок. Она скатилась по его пальцу, потом по ладони, оставила прохладный след на запястье и исчезла, впитавшись в кружево рукава. Виктор облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Черты его красивого лица разгладились. Так, подумал Юри, он похож на божество. Их губы соприкоснулись в поцелуе. На душе было так спокойно. Казалось, тень от можжевельника, ее прохлада, скрывала их от всего мира, от всей действительности. Терпкий и горький привкус хвои на губах опьянял. Их чувства закрутились, спутались вместе, свились, подобно этому лабиринту. Что же связывало их вместе? Холод и тепло, зима и весна, север и восток. Юри нехотя оторвался от губ Виктора. — Уже совсем потемнело. Нам пора возвращаться, иначе Юра взбесится. — Хах, точно, нужно поторопиться!

***

Когда парни подошли к массивной лестнице главного входа, на их пути возник не менее массивный мужчина. У его золотисто-серого лица было грозное выражение. Растрепанные пряди седых волос добавляли его образу безумства. — Я-я-ков! — дружелюбно протянул Виктор, но мужчину не удается подкупить этой милой мордашкой. Ему вообще хотелось удушить сорванца в первый же момент, как к нему вернулись человеческие руки. К сожалению, он потерял сознание на несколько часов, а когда пришел в себя, Виктора и Юри уже и в помине не было. «Конечно, кому нужен старик. Да, Виктор, неважно, что я столько времени опекал тебя, гаденыша, как родного сына. Лучшее, что ты мог для меня сделать — превратить в ворона, а потом бросить в лесу». К счастью ему помогла эта женщина. Она выглядела незнакомо, но как только заговорила, Яков тут же узнал ее надменный тон — Лилия. — Вас уже все заждались, — прорычал Яков. — Где вы шля… — мужчина немного замялся, взглянув на Юри, и немного более мягким тоном добавил: — ходили, ваше высочество? Все уже готово. Юри смущенно отвел глаза. — Прости, мы заблудились в лабиринте. Виктор резко махал головой, отчего платиновая челка забавно подпрыгивала вверх. — Да, очень каверзный лабиринт, Яков! И на что только рассчитывали садовники, создавая его таким извилистым? Яков закатил глаза. Все с ними понятно. Может, этим двоим и удается вводить в заблуждение весь замок, но он-то, Яков, точно в курсе, как именно они ведут себя, оставаясь наедине. — Ладно, — пробурчал мужчина, освобождая дорогу. — Идемте, ваше высочество.

***

— Эй, ты чего там застрял? — прикрикнул Юрио, привлекая внимание Отабека. Взгляд темноволосого юноши уже пять минут был прикован к портрету, что висел на стене. Юрио тихо подошел и взглянул на него. Честно говоря, Юрио в какой-то степени ревновал. Да, это было несколько веков назад, и этой женщины уже давно не было в живых, но то, с каким трепетом Отабек говорил о ней, возрождало в душе Юрио неоднозначные чувства, которые сам он считал совершенно глупыми. Аими Кацуки. Отабек рассказал ему свою историю, в том числе и странное происшествие с королевой Аими Кацуки. Юрио провел параллель этой истории с той, что мог наблюдать сам — Виктор и Юри. В чем-то они были похожи. Брат королевы так же был одержим злой силой, колдовством, как Виктор. Вот только герцог Иори не смог справится с этой силой. Но Виктор смог. Конечно, благодаря Юри. — Гости уже скоро начнут съезжаться. Вместо того, чтобы глазеть на портреты, лучше б помог мне чем-то! — Помочь тебе? Ты все равно ничего не делаешь. Все делают слуги. Или тебе помочь постоять? Я могу подержать тебя на руках, если тебе сложно… — Черт, нет! Только попробуй! — Плисецкий немного отпрянул в сторону, обнимая свои плечи руками, словно девица, которую намеревались осквернить. — И вообще, где твое уважение к старшим, Юра? — подтрунивал над Плисецким рыцарь. — Ты не старший, ты — древний. Деревья тоже древние, так что, мне к ним на «Вы» обращаться? — Эх, — картинно вздохнул Отабек, — даже несколько веков назад молодежь была более воспитанной, чем ты. — Еще раз упомянешь свои «несколько веков назад», — оскалился Плисецкий, — и, клянусь, я приложу все силы, чтобы разыскать того, кто превратит тебя обратно в гнома! — Юрио сложил руки на груди и нервно забарабанил ногой по полу. — Черт! И где вообще носит Юри и Виктора? Почему я вечно должен искать их? Послышался шум громких голосов — один навязчивее другого вплетался в симфонию общих звуков зала. — Алтын! — радостно воскликнул Жан-Жак Леруа и быстро подошел к другу. — Ох, так здорово вновь почувствовать себя человеком! Так еды можно съесть вдвое больше. — Вдвое? — шокировано поперхнулся Юра. — Мне кажется, что королевские повара, какими искусными они не были бы, не справятся. Ибо двадцать фунтов еды на одного — слишком (прим. автора: примерно 10 кг). Больше всех был взволнован Пхичит. Он не прекращал носиться по залу, ощупывая каждую скульптуру из фарфора, каждый золотой канделябр и каждую фаянсовую вазу. — Как все блестит! — едва не провизжал он. — Все так изменилось. Сто лет не был в замке! — Полагаю, больше, — озадаченно загибал пальцы Лео. — Двести? Триста? Не подскажете, какой сейчас век? — обратился он к проходящему мимо слуге. Тот посмотрел на Лео как на умалишенного и, едва не выронив графин с вином, понесся прочь. — Да какая разница! — весело кинул Джей-Джей, кладя свою руку на плечо рыжеволосому юноше. — Главное, что мы вновь рыцари! Нам вернули титулы и все состояние. И даже больше. Мы же теперь якобы герои. Спасители! Юрио задумчиво почесал шею. Да, когда они все вместе вернулись из леса, король и королева решили что именно рыцари помогли принцу справиться со злым колдуном. Эта новость быстро разнеслась по королевству, и Юри ничего не оставалось, как поддержать ее. О Викторе старались упоминать поменьше. Никто так и не вспомнил, что именно он был тем самым «злым и ужасным колдуном, навлекшим на королевство проклятье». Это было к лучшему.

***

Постепенно гостей прибывало все больше и больше. Очень скоро зал заполнился множеством знакомых и незнакомых людей. В дверях показались Юри с Виктором, с ними и Яков. Они тут же подошли к окруженному рыцарями Юрию. Все рыцари, как по сигналу рога, склонились, прислонив одно колено к полу. Юрио закатил глаза — ох уж эти формальности. Он-то всегда фамильярно общался с Юри. Конечно, живя в лесу, они забыли о своих титулах, и были просто двумя Юриями. — Вот и виновник торжества, — щеки Юри краснели. Реакция на повышенное внимание. Брюнет пригладил Юрия по голове. — Теперь и ты вырос, Юрио. Юрио затряс головой, словно недовольный зверек, скидывая теплую руку друга. — Не говори так, словно сам намного старше! Мне просто не посчастливилось, и я родился на пару месяцев позже тебя! Всех развеселило недовольство именинника. Юри хотел что-то сказать, но внезапно на средину зала вышел человек в ярких одеждах и певучим голосом произнес: — Внимание, внимание! Наши актеры подготовили великолепное представление! Все гости стеклись вместе, при этом освобождая место для сцены. В зал пригласили музыкантов и актеров. Заиграла музыка, и началась забавная театральная сценка. Актеры рассказывали сказку одними движениями, лишь изредка произнося какую-то меткую фразу. Выступление началось с того, что на сцене появились актеры в нарядах короля и королевы, а так же принца. Фигуры кружили по небольшому пространству, всячески показывая свое беззаботное веселье. Музыканты играли веселую, легкую, немного пьянящую музыку. Внезапно ее мотив сменился. Мелодия стала резкой, напряженной, нагнетающей волнение. На сцену выскочил актер, изображавший злого колдуна. Он был одет в черный балахон, подвязанный лентами, на голове парик — напоминающий половую тряпку. Поверх — огромная шляпа. Это создавало одновременно комичный и наглядный образ колдуна, как его представляли себе люди. Колдун взмахнул руками, танцуя, словно в языческом колдовском танце, якобы направляя чары на королевских особ. Король и королева сразу же свалились на пол без чувств. Один принц остался наедине со злым персонажем. Актеры некоторое время кружили в танце, выражая борьбу, но с самого начала было видно, что их силы не равны, и что принцу не справиться с колдуном. После этого принцу пришлось спасаться бегством, и актер скрылся за пределами воображаемой сцены. Мелодия становилась все отчаяннее: виела звенела, как битое стекло; из волынки вырывались звуки, похожие на стоны диких зверей. Сценка закончилась победным танцем колдуна и его властвованием в замке. Музыка на время смолка. Актеры притаились. После заиграл другой мотив. Мелодия стала героической. На сцену медленным и уверенным шагом шел принц. За его спиной — семь храбрых рыцарей. Все они держали наготове деревянные мечи. Началась схватка с колдуном. Актеры, изображавшие рыцарей, по очереди надвигались на злого персонажа, но человеку в темных одеждах удавалось отражать каждый удар. Гости, наблюдающие за представлением, то затаивали дыхание, то выкрикивали что-то в сторону сцены, как это обычно бывает. Вот и остался шаг за принцем. Колдун уже изрядно вымотался. Молодому наследнику достаточно было нанести один удар. В следующее мгновение колдун стал изображать боль, выплясывать свой последний танец смерти и, наконец, свалился на пол. Освобожденные от чар король и королева очнулись, обняли сына и поблагодарили семерых храбрых рыцарей. Далее, под всю ту же веселую мелодию, все они заплясали на сцене, а также выполняли всяческие акробатические фигуры, от которых все гости приходили в восторг, и настоящие король с королевой так же получили от этой постановки не меньше удовольствия. Потом актеры выстроились в цепочку и поклонились своим зрителям. Один Юри выглядел не особо счастливо. Он быстро отошел в сторону, во всем его теле чувствовалось напряжение. Он взял со стола бокал и сделал глоток. Когда Виктор догнал его, принц взглянул на него. В карих глазах проглядывалась вина. — Это несправедливо. Я вовсе не побеждал никого. Это все выдумка. Мне не нравится то, что ты… Кто ты в этом представлении? Злой колдун? Это не так. Улыбка Виктора была теплой. Он ни капли не огорчился от выступления. Его вообще не заботили эти глупости. — Юри, это сказка. Людям не нужна правда, им нужно чтобы добро побеждало зло, прекрасные и храбрые короли, принцы и рыцари сокрушали злых колдунов и ведьм, вот и все. — Если бы мы рассказали правду… — Мы не могли рассказать правду. — Я понимаю… Все так. В сказках всегда есть злые существа. Есть храбрые принцы, или прекрасные принцессы, что находят в себе силы побороть зло и спасти все королевство. Добро побеждает зло. Бог побеждает Дьявола. Праведность побеждает грех. Проблема была лишь в том, что Юри не был ни силен, ни храбр. Он не был тем, кто чувствовал, что может справиться со всем. Хоть он и победил зиму, расколдовав королевство, он не чувствовал себя героем, победителем. Виктор незаметно коснулся его пальцев легким жестом. От пальцев по руке до самых плеч скользнул электрический импульс. Да, если бы не Виктор, Юри бы не победил. Он бы сдался. Нет, он даже не узнал, на что способен на самом деле. — Все хорошо. Не думай об этом. Лучше пошли со мной! — Виктор крепко сжал руку Юри и потянул к выходу из зала. Принц озадаченно смотрел в спину блондину. — Куда мы? — Подальше от этой толпы, — подмигнул Виктор. Этим местом оказалась веранда. Сейчас тут никого не было. Кусты и деревья освещались светом из окон. Музыка даже тут была слышна очень отчетливо. Воздух приятно холодил кожу. Виктор подхватил Юри за талию и закружил. — Эй, прекрати! — смеялся Кацуки. — Кто-то увидит. — Что ж, мне искренне жаль этого «кого-то». Но я не могу остановиться. Я хочу потанцевать с тобой. Они кружили в шуточном танце, крепко сцепив руки пальцами. Виктор прижал Юри к себе, уткнулся носом во влажный от испарины изгиб шеи. Мех накидки щекотал его щеку. Послышались чьи-то шаги. Юри, задыхаясь от смеха, прошептал: — Надо уходить, — и на этот раз он утащил Виктора с веранды.

***

— Ну и куда они снова пропали? — бесился Юрио, тщательно высматривая Виктора и Юри среди немногочисленных гостей, что еще остались в зале. Бал подходил к концу, и большинство гостей спешили разъехаться по своим поместьям. Отабек внимательно взглянул на Юру. С удивлением для себя он отметил, что в нем кольнуло какое-то странное чувство. — Почему тебе так важно их присутствие? Вечер уже закончился. Гости разошлись. Они могут позволить себе побыть наедине друг с другом. Ты ведь не маленький уже, понимаешь. — Эй, опять издеваешься над моим возрастом? Мстишь за то, что я смеялся над твоим ростом? Ну, уж прости, над таким грех не посме… — Или, — перебил брюнет, — может, ты ревнуешь? — Ха?! Это еще откуда взялось? Голос Алтына показался Юрио более холодным, чем обычно. Такое бывало редко, поэтому вызывало интерес и настороженность. — Тебе ведь нравится Юри, не удивительно, что места себе не находишь. Юрио так и застыл, открыв рот. — Эй, не смей говорить это вот так! Мне не нравится Юри! — Ты хотел сказать «уже»? Плисецкий нахмурился, надув тонкие губы. Юрия пугала эта жуткая проницательность Отабека. Никто из гномов — Юра был уверен, — ничего не заметил. Или… Он так думал? Эти маленькие человечки делали все, чтобы с каждым разом казаться глупее и неряшливее. Но они, на самом деле, замечали и понимали больше, чем казалось. Они были похожи на детей, и можно было легко забыть, что это далеко не так — они старше их всех вместе взятых, и уж точно не дети. Особенно Отабек, который, в сравнении с другими гномами, был самой тихой, спокойной и флегматичной персоной. Конечно, он заметил излишнюю привязанность Плисецкого к принцу. Юрио не мог точно сказать, что именно он чувствовал к Юри. Знал лишь то, что это не было ответно. Никогда. — Может и нравился, но я прекрасно понимал, что он всегда думал лишь о Викторе. Это было обидно, но я понимал, потому что и сам испытывал подобное его чувство. — Печально… Он даже не понял этого? — А ему и незачем! Это неважно. Все равно это было лишь детской влюбленностью, чувства уже остыли… Черт, с чего мы вообще говорим об этом? Ужасно! Ты все время провоцируешь меня на такие глупости, сил моих больше нет! Юрио как обычно чувствовал себя смущенным. «Что за черт?» Он ощущал себя лакмусовой бумагой, которую опускают в кислоту, и так после каждой фразы. — Я вовсе не хотел оскорблять твои чувства. Просто стало интересно, все еще нравится ли тебе Юри. — С твоей проницательностью… Будто ты и так не догадался! — Нет, конечно. Проницательность? Впервые слышу. Юрио закатил глаза. Несколько раз передернул плечами. Немного замялся. — Отабек, теперь и мне хочется спросить, раз уж мы затронули эту тему. Можно? — Конечно. — Когда ты говорил о том человеке, которого я тебе напоминаю, под этим человеком ты имел в виду королеву? Отабек несколько секунд с удивлением уставился на блондина, даже не моргая, после чего резко расхохотался. Он хохотал минуты две, если не больше, заставляя и без того красного Плисецкого чувствовать себя еще более глупо. Тот, наконец, вспыхнул как бумага, брошенная в костер, крикнул едва не на весь зал: — Какого хрена смеешься с меня? Лучше бы я и не спрашивал! — Боже, сейчас надорву живот, — сквозь смех произнес брюнет и отер слезинку, выступившую из уголка глаза. — С чего ты решил? В каком месте вы похожи? — Я… я просто спросил! Откуда мне знать? Это же ты мастер загадок! Небось, придумал это, чтобы поиздеваться надо мной? Все, не хочу больше тебя видеть! Плисецкий быстро развернулся и твердым шагом отправился к выходу из зала. Прислуги вокруг практически не осталось. Лишь парочка из них продолжала тушить свечи. Юрий чувствовал смущение и смятение. Ему просто хотелось знать. Ему… нужно было знать? — Ладно, ладно, стой! — догнал его Отабек уже в коридоре. — Прости, просто вы действительно такие разные, что это просто абсурдно, и я не удержался. Как бы объяснить… с таким же успехом можно сравнивать Юри и тебя — милое, ангельское существо, и вредный, колкий… — Ты хотел извиниться, или еще больше оскорбить меня? — нахмурился блондин, при этом показав хищную улыбку. — Прости, это просто шутки, — Отабек вздохнул. Золотистые тени скрывали часть его мужественного лица. — Так, ты хочешь узнать? Тебя это так взволновало? — Взволновало? Не делай из этого что-то грандиозное! Это не так уж и волнует меня, просто любопытно и все! «Почему я хочу знать? Черт! Может, тогда я пойму. Мне станет ясно, как ты относишься ко мне? Ведь… будь то королева или служанка, это, несомненно, был важный для тебя человек. Почему, почему ты сравнил его со мной? Это не дает мне покоя. Мы никогда особо не ладили, но… Возможно это сравнение лишь внешности, но… Может ли быть, что я так же важен для тебя, как и тот… кто-то?» — Хорошо, это не секрет, Юра. У вас в поместье есть родословные книги, ведь так? — Конечно, но… к чему ты клонишь? — Там, скорее всего, ты сможешь найти этого человека, — Отабек протянул руку и убрал прядку золотистых волос, прилипшую к щеке Юрио, немного покрутил ее между подушечек пальцев. Мягкие, как цветы хлопка. Юрио застыл на месте, переваривая в голове все сказанное. Наконец-то он додумался. — Этот человек… из рода Плисецких? — Да. Юрио ощутил внутри какое-то теплое порхающее чувство, которое вряд ли испытывал ранее. Он был так обескуражен, что даже забыл о смущении. — Тогда это значит… Значит ли это, что я важен тебе? Отабек улыбнулся, плавно опустился вниз, касаясь одним коленом холодного пола, и, глядя снизу вверх в темные тепло-зеленые глаза, взял руку Юрия в свою. Рыцарь приблизил ее к лицу и осторожно коснулся губами. — Конечно. Для того, чтобы понять это, тебе не было необходимости сравнивать себя с кем-то, дурачок. Сердце Юрия зазвенело подобно капели. Он кинулся на пол, обхватывая грудь Отабека руками, прижимаясь к его высокой и сильной фигуре всем телом.

***

Сбежав с веранды, Виктор и Юри решили немного прогуляться по замку. Ноги сами собой завели на каток. Парни подошли к ограде катка и оба одновременно с ностальгией вздохнули. Созерцая гладкий как поверхность стекла лед. Прозрачно-белый, как зеркало без амальгамы. — Кажется, осталось не так уж много льда в королевстве. Все озера и ручьи растаяли. Даже искусственные катки на свежем воздухе уже проблематично создать. — Это да. Но, знаешь, я еще не скоро заскучаю по зиме, льду и снегу, — усмехнулся Виктор. — Это точно, — рассмеялся Юри. — Но… ты ведь продолжишь кататься? Лицо Виктора стало серьезнее. Он задумался. Наконец-то произнес грустным голосом: — Ради чего я катался все это время, и осталась ли еще причина продолжать? Мне стыдно за те мысли, что преследовали меня раньше, каждый раз, зашнуровывая коньки. — Так было, — мягкая ладонь Юри легла на бархатно-белый рукав Виктора, — но всегда можно найти новый смысл для чего-то. Ты был обманут, околдован. Теперь все изменилось. Виктор с нежностью рассматривал темные радужки глаз. Он вспомнил того маленького мальчика — пятилетнего Юри — который с таким восхищением смотрел на его выступление. Сейчас восхищение не исчезло, и Виктор не позволит ему исчезнуть когда-либо. «Да… ты прав у меня есть причина». — Я могу делать это только ради тебя… ради тебя я могу делать все что угодно. Юри поднял брови вверх. — Тогда и мне все еще есть к чему стремиться. Тебе придется потрудиться, чтобы догнать меня, потому что я не собираюсь останавливаться. Ты все еще знаешь, кто лучший фигурист! — Отлично! Вызов принят, — лукавая улыбка Виктора по форме напоминала галочку. Парни не хотели надолго задерживаться у катка. Покататься они еще всегда успеют. Юри повел его дальше. Конечно, Виктор уже не раз осматривал замок, но он был таким большим, что каждый раз удавалось найти что-то новое: новый кабинет, новые покои, новый коридор или вообще целое крыло… Если, конечно, он не заблудится на пути к этим открытиям. С принцем ему было комфортно гулять по замку. Они поравнялись с одной большой дверью. Виктор замер, и что-то в его голове щелкнуло. — Это ведь библиотека? — Да, — немного озадаченно согласился Юри. — Я хочу найти одну книгу. Не зайдем? Кацуки немного недоверчиво покосился на блондина. Когда это Виктор интересовался книгами? Но все же пропустил спутника вперед, позволяя тому открыть тяжелую дверь и войти внутрь. Совсем скоро Юри понял, что за книгу Виктор хотел почитать. Ну… не книгу, и не почитать… Просто библиотека славилась как самое пустующее место в замке. Слуги прибирали здесь лишь по утрам. Книги читали только члены королевской семьи. Да и то крайне редко. Король и королева любили читать книги в своих покоях или в личном кабинете. Ну, а Юри… Юри, пожалуй, бывал тут чаще других. Свечи горели. Видимо, их зажгли с расчетом на то, что кто-то из гостей захочет взглянуть на великолепные полки, до самого потолка уставленные редкими книгами. К сожалению или к счастью, на данный момент книги никого из гостей не волновали. Ах да. Еще в библиотеке были чудесные диванчики, обшитые лучшим бархатом цвета спелой вишни. Именно возле одного из них Виктор задержал Юри. Притянув японца к себе, блондин нетерпеливо коснулся губ принца. Наконец-то он может позволить себе это без всяческих «нас же могут увидеть» или «кто-то идет». Это было печально с одной стороны — возможно, вся их жизнь так и пройдет — в попытках скрыть свою любовь от чужих глаз. Но с другой стороны это казалось несущественным. Главное, что они есть друг у друга. Кацуки с трепетом ловил поцелуи, его длинные ресницы так невинно подрагивали. Одними кончиками пальцев он несмело касался подбородка Виктора. Виктор был готов поклясться, что запах цветов в воздухе становился насыщеннее, стоило принцу возбудиться. Эта реакция действительно была такой интригующей. Виктора охватило неистовое жгучее желание. Он сильнее сжимал Юри, сильнее впивался в его губы, покусывал их. Он знал, что доставляет боль. Эта сладкая боль расходилась по всем нервам Юри. Каждая клеточка дрожала. Сердце билось в агонии. Он задыхался, и ему нравилось это. Их фигуры, залитые блеклым светом свечей, отбрасывали тени на книжные полки. Театр теней. Они подошли к этой грани — где свет смешивается с тьмой, где края нечетки. Граница нежности и страсти, озарения и безумия. Ноги слабели, и Юри опустился на мягкий диванчик, не разрывая поцелуя с Виктором. Тот навис над ним, придерживаясь за резное навершие спинки. Потом его руки скользнули по одежде. Нетерпеливо Виктор расстегнул накидку и вытащил ее из-под Юри, после принялся расстегивать бархатную жилетку, оставляя Юри в одной легкой шелковой блузе с кружевами, в которой он казался еще более нежным и невинным, чем был. Словно маленький цветок камелии. Нежно-розовый, трепетный. Да, именно такой. Виктор расстегивал блузу пуговица за пуговицей, следом покрывая открывающиеся участки кожи поцелуями. Опустился ниже, лаская языком там, где впадина живота плавно вливалась в бугорок лобка. Запах кожи, сладкий, как мед, кружил его голову. Мысли развеялись, словно дым от костра, оставляя лишь голубоватую дымку — эфемерные чувства, бессознательные желания, больше похожие на инстинкты. Юри нравилось чувствовать себя слабым в объятьях Виктора. С него разом словно смывалась вся ответственность — за свое происхождение, титул, обязанностями перед королевством. Возможно, ему хотелось подчиняться Виктору, зависеть от него. На самом деле подобные мысли пришли внезапно — наверно в тот момент, когда Юри ощутил так близко тело Виктора, которое все еще было своеобразным открытием. Это было глупо, но он привык к тому искусственному образу, Виктора-подростка, еще не совсем сформировавшегося, более нежного и хрупкого, как его душа. Потом случилась эта метаморфоза. С реальностью пришли более крепкие, сильные объятья; более терпкий, мужской запах; красивые бугорки развитых мышц; сильный, четко очерченный подбородок; широкие, горячие ладони, которые сейчас так настойчиво стискивали его бедра, ласкали ягодицы, дразнили его возбужденную плоть. В страстном отблеске аквамарина больше не осталось той милой смущенности, как в первый раз. Может, Юри немного не хватало этого. Может, Юри немного пугало это. Но, совершенно точно, это возбуждало его. Он подавался вперед, когда Виктор играл с его плотным колечком мышц. Изгибал спину в наслаждении, нанизывая себя на скользкие горячие пальцы. С силой закусывал кожу на бледной шее блондина, просто чтобы не закричать в голос, привлекая этим внимание слуг. Страсть сочилась сквозь их поцелуй, томилась на губах, таяла на языке как кубик сахара, и перетекала от Виктора Юри, и от Юри Виктору, словно из одного сосуда в другой. Игра песчинок в песочных часах. Сейчас была очередь Виктора наполнить Юри до краев. Юри откинулся назад, удобнее растягиваясь на диванчике. Виктор примостился в его ногах, стоя на коленях. Он поглаживал гладкую кожу бедер, нежно прикасался губами к твердым чашечкам коленей, при этом, не сводя немного одержимого взгляда с лица Юри. Потом он склонился вперед, сближая их лица, увлек Юри отвлекающим поцелуем. Их губы едва касались, Юри ощущал прикосновение горячей плоти к тугому узелку мышц. Виктор делал короткие толчки, аккуратно проникая в любовника. Наслаждение и боль растекались по телу, словно капли туши, упавшие на мокрую бумагу. Поначалу Юри было сложно полностью расслабиться, но вместе с тем, как сладкое удовольствие накатывало на него, его тело становилось все мягче, все податливее, словно кусочек свежей глины, а после едва ли не растворялось в объятьях блондина. Кажется, Виктор что-то шептал ему, но было не разобрать. В ушах стоял лишь незатихающий рокот его сердцебиения. Когда член скользнул по простате, Юри вновь пришлось впиться зубами в кожу любовника, чтобы заглушить свой громкий голос. Движения Виктора стали более рваными, дикими. Его влажный от пота живот терся о член Юри. От сумасшедшего ритма его грудь тяжело вздымалась, он то дышал, то затаивал дыхание. Он приостановился, услышав жалобный стон. Юри слегка отодвинул любовника. — Полегче, иначе я вновь сделаю это первым. Виктор усмехнулся и позволил принцу небольшую передышку. Он замер, практически не двигаясь, лишь изредка осторожно проталкивался внутри. Парни целовались, играя языками. Потом, к удивлению Виктора, Юри привстал. На этот раз он принудил блондина лечь на спину. Они плавно переместились, не разрывая поцелуя. Юри поерзал, находя удобное положение на бедрах Виктора. Его движения были осторожными, нежными, плавными. Виктор чувствовал под собой их безнадежно смятую одежду. Они запутались в этих причудливых островках щелка и материках бархата со всей их россыпью драгоценностей. В сладком предвкушении Виктор заглядывал в эти глаза цвета красного дерева, на дне которых заиграли властные нотки. Губы Кацуки изогнулись в легкой, соблазнительной улыбке, и Виктор почувствовал, как липкие руки двигаются вдоль его члена, словно придавая ему желанную форму. Потом брюнет слегка привстал, и медленно подался назад, погружая в себя сначала головку, потом больше и больше, сантиметр за сантиметром возбужденной плоти. В привыкшее тело он входил уже легче, да и Юри в таком положении удавалось больше расслабиться. Принц стал медленно двигать бедрами, погружая член любовника в себя, потом быстрее и быстрее. Виктор схватился руками за диван. Предмет мебели бесстыдно раскачивался и слегка поскрипывал под ними. Слегка приподнявшись Виктор коснулся губ Юри. Поцелуй обрывался, вновь соединялся, дыхание сбивалось, с каждым новым толчком Юри навстречу бедрам Виктора. Перед глазами принца заплясали цветные огоньки, реальность смазалась. Он ощутил, как пальцы Виктора с болью впиваются в кожу его ягодиц. Блондин, забыв обо всем, крепко прижался лбом к груди брюнета, обхватил его, ощущая чувство удовлетворения, свободного полета вниз, после долгого подъема вверх. Юри чувствовал внутри себя дрожащую плоть, горячую жидкость, и пульсацию в своем собственном члене. Нахлынувший оргазм едва не заставил его душу выпрыгнуть из тела. После он безо всяких сил упал на диван, положил ладонь на грудь Виктора, вздымающуюся вверх от тяжелого дыхания. Блондин притянул его, прильнул губами куда пришлось, его мягкие волосы путались, ласкали шею Юри. Губы дрожали от беззвучных фраз. В сладком бреду они сплелись руками и ногами и незаметно для себя уснули.

***

Когда Юри открыл глаза, серый свет освещал помещение. В воздухе витали тысячи пылинок, что никогда не находили себе покоя. Кто потревожил их на этот раз? Конечно, они были одни. Он и Виктор, крепко спящий рядом. Его лицо во время сна не было похоже ни на одно другое — такое спокойное, нежное. Лицо святого. Лицо божества. Юри улыбнулся и едва ощутимым касанием приласкал бледную щеку блондина. Серебристые ресницы слегка подрагивали. «Так эта сказка стала совершенно другой», — подумал Юри. В ней, как и в настоящей жизни, не было истинного зла. Не было злого колдуна Виктора Никифорова, лишь парень, запутавшийся и одинокий. Не было храброго и сильного принца, был лишь он — Юри — подросток, что мог совершить что-то стоящее лишь ради дорогих ему людей. Не было храбрых рыцарей, по крайней мере, сперва это были лишь маленькие гномы. Они так же не обладали силой и храбростью, но стали лучшими друзьями для всех. Это была жизнь. Это не сказка. В книгах никогда не напишут, что злая колдунья и принц полюбили друг друга, поэтому зло разрушилось. В книгах никогда не напишут о его любви к Виктору. О том, что они прошли, и уж тем более о тех незначительных вещах, что им еще предстоят. Но этого было достаточно. Того, что победив все невзгоды, они вместе. Подобно сказке эта история завершилась счастьем. Чем не хороший конец?

Конец