Лед мой, зеркальце, скажи...

Сидя на кресле, Отабек тщательно забивал табаком старую курительную трубку, умело вырезанную из буковой древесины. Вообще-то она принадлежала Джей-Джею, а тот никому не позволял к ней притрагиваться. Конечно, как можно догадаться, Отабека это не останавливало. Время от времени, если ему не удавалось уснуть ночью, он спускался вниз, находил то «тайное» место, в котором черноволосый гном прятал предмет для курения табака, — в щели между кирпичами рядом с камином, — и с удовольствием пускал клубочки горьковатого дыма. Сегодня был один из тех самых дней. Отабек сделал несколько попыток уснуть, но ни на верху, ни на кресле ему не удалось вздремнуть даже на полчасика. Так прошла ночь. Утро практически наступило — об этом свидетельствовал холодный свет, льющийся из окна, окрашивая половицы в серый цвет. Гном еще раз настороженно обернулся по сторонам, убеждаясь, что ни Джей-Джей, ни другой его соратник, в особенности Пхичит (тот товарищ еще и клянчить станет, чтобы поделился), не собираются появиться на кухне в этот час. Переживать об этом, право, было лишним — гномы еще те снолюбцы. Редко кто встанет в подобную рань. После некоторых раздумий Отабек подпалил табак и принялся его раскуривать. Большие белесые облака дыма, выходившие из его рта, в темноте напоминали лужицы молока. Гном немного расслабился, но тут же подобрался, вновь услышав неразборчивое напряженное бормотание. Оно исходило от Юрио. Юноша так переживал за Юри и Виктора, что так же не смог уснуть всю ночь. Только сидел на лавке, облокотившись о стол, и смотрел в окно. Всего час назад он уснул, да так и отдался сну — полусидя, уложив голову на руки. Наверно и во сне ему чудилось что-то тревожное — его плечи подрагивали, черты лица менялись. Он супил брови, словно негодуя, потом поднимал их высоко вверх, отчего лицо становилось грустным. Отабек устало покачал головой и, отложив трубку, сгреб в руки толстый плед из шерсти, что лежал на кресле, и накрыл плечи блондина этим пледом. Гном внимательно посмотрел на лицо Юрия. Он довольно часто смотрит на него, подолгу изучая. Что-то странно-знакомое в этих чертах он разглядел еще при первой встрече. Фыркнув сам своим мыслям, Отабек еще раз втянул дым из трубки и выпустил большое облачко. Дым быстро растаял в холодном воздухе. Внезапно Отабек почувствовал странный жар во всем теле. Стало трудно дышать, в горле в мгновение пересохло. Чувства те же, как если бы на него накатил поток горячего летнего воздуха. Обмахивая раскрасневшиеся щеки, гном с удивлением посмотрел на трубку — не положил ли он туда какой странной травы? — и отложил ее на стол. Ему требовался глоток кислорода, поэтому маленький человечек подошел к одному из окон. Отворив его, он почувствовал на лице освежающий воздух, с запахом талой воды и какими-то цветочными нотками ароматов. — Вот дела… — присвистнул гном, осматривая пейзаж за окном. Волшебный лес преобразился до неузнаваемости: зима быстро отступала, тающий снег ручейками сбегал с крыши и впитывался в землю, согретую ярким солнцем. На деревьях созревали почки и на глазах превращались в нежно-салатовые листья. Какое-то забытое событие рвалось из его помутневшей от долгой жизни памяти. Картинки маячили перед глазами, но были слишком нечеткими, и от них лишь кружилась голова. Дон-дон! — звучало в ушах. Кровь набатом гремела по барабанным перепонкам. Еще один прилив жара захлестнул темноволосого гнома, да так, что он не смог удержаться на ногах. Все его тело подрагивало, по конечностям расходились импульсы — может боли, может тепла. Перед глазами все смазалось, а потом и вовсе исчезло за красновато-оранжевой пеленой. Отабек не чувствовал своего тела, но смог понять лишь то, что его накренило в бок и, кажется, он упал на пол. Тьма сгустилась, и гном потерял сознание…

***

Несколько веков назад.

Отабек в очередной раз оглядел зал изучающим взглядом. Конечно, изучил он это место еще несколько дней назад, но каждый раз удавалось подметить еще какую-то интересную деталь. Например, было забавно наблюдать за гостями. В зале находилось два длинных стола, по каждую сторону которых стояли такие же длинные лавки, на которых и сидели люди. В одном из концов зала, на невысокой возвышенности из деревянных балок, стоял еще один стол. В отличие от тех двух, этот был накрыт богатой, расшитой золотом и серебром, скатертью. За этим столом сидели король, королева и другие члены королевской семьи. За их спинами на угрюмой каменной стене весели знамена из зеленой бархатной ткани, расшитые золотыми лозами роз. Похожего цвета и материала была накидка Отабека, застегнутая на его правом плече брошью. Зеленый цвет и розы — символы королевской семьи Кацуки. Королевская семья так же носила подобные накидки. Они отличались лишь тем, что были обшиты пышными мехами и драгоценными камнями. Между двумя знаменами — щит с изображенным на нем гербом: большая литера «К» вплетена в узор из лоз, создавая своеобразный цветок с четырьмя лепестками. Возле большого камина играли трое музыкантов. В руках одного — флейта, у второго — волынка, у третьего — виела. Под задорную музыку, издаваемую их инструментами, перед королевским столом танцевал шут. Меж столов ходило более дюжины слуг. Отгоняя королевских псов, что свободно бродили по залу туда-сюда (им гости кидали со своих столов большие ломти хлеба, пропитанные мясным соусом), слуги подносили на больших подносах самые разнообразные блюда, а так же графины с вином. — Отабек! — услышав звук своего имени, юноша обратил взгляд на сидящего рядом с ним друга — Жан-Жака Леруа.  — Что ты так не весел? — поинтересовался брюнет. — Совсем не пьешь! Вот, друг, я налил тебе вина. Отабек протянул руку, намереваясь взять серебряный бокал, но тут Леруа пошатнулся (видимо его толкнул сидящий с другой стороны Пхичит), и алкогольный напиток пролился прямо на брюнета. Тот со вздохом раздражения достал платок и попытался спасти свою одежду. К счастью, на красном бархате бригантины следов практически не было заметно, но на стеганке светлого цвета, одетой под бригантину, четко виднелось пятно от вина. Губы Жан-Жака, которого «свои» чаще звали Джей-Джеем, растянулись в улыбочке. Он не был пьян, но его глаза маслянисто поблескивали при свете свечей. — Покорнейше благодарю! — с кривой усмешкой произнес Отабек, в который раз убеждаясь тому, что все, за что брались его товарищи, неминуемо обрастало сложностями. Вроде как рыцарям полагается быть более собранными? К сожалению «собранные» — уж точно не про них. Даже королевский шут больше соответствует этому, чем тот же Жан-Жак или Кристофф. Что ж, они еще молоды. Перед глазами вырисовалась картинка недавнего торжественного события. Рука Отабека коснулась навершия меча, что покоился в ножнах. Король посвятил юношу в рыцари этим мечом, и это оружие стало одним из ценных даров. Похожие мечи достались и шести его товарищам. Всех их посвятили в рыцари в один день, после чего и закатили в честь этого события пир, что длился уже третий день. Отабек и Жан-Жак, попивая вино, немного обсудили то, какие гости собрались в этом месте. Леруа не скупился на остроумные фразочки, а потом вновь отвернулся к Пхичиту, решив, что тот достаточно отдохнул от его компании. Так у Отабека вновь появилась возможность расслабиться и послушать музыкантов. Подняв глаза вверх, на стене темноволосый юноша заметил чудесный портрет женщины, и в голову вплелись мысли о королеве. Вся королевская семья была невероятно добра к своим рыцарям, но с королевой у него были особенные, дружеские отношения. Это было не шибко приемлемо, но никто не был в силах в чем-либо упрекнуть королеву, когда у нее появлялись любимцы среди рыцарей. К ним она относилась как к братьям. Со своим же родным братом, к слову, она никогда не была в ладах. Как, интересно, она проводит время за одним столом с ним? Взглянув в сторону почетного стола, Отабек увидел сидящих за ним наследного принца и двух принцесс, короля и брата королевы — герцога Иори, но королевы подле них не было. Рыцарь догадался, где мог бы ее найти и, незаметно ускользнув от Леруа, выскочил из зала. «Видимо, болтовня мужчин как обычно наскучила ей. Да и долго находиться в помещении она не любит», — подумал Отабек. Юноша проделал путь по нескольким длинным коридорам, спустился по широкой мраморной лестнице, и прошел на улицу, прямиком в королевский сад. В лицо ударил свет заходящего солнца. Теплый поток воздуха принес вместе с собой запах цветов, травы и еще чего-то особенного, чем мог пахнуть воздух лишь в теплое время года. Рыцарь приблизился к розарию. У широкой изгороди, увитой плетистыми розами, он заметил знакомую фигуру. Королева Аими аккуратно сжимала в освобожденной от перчатки руке большой цветок розы багряного цвета, приблизив к нему свое свежее белое лицо. Из ее прически — две косы, с вплетенными в них золотыми тесьмами — выбился черный вьющийся локон. В платье из пурпурного бархата она и сама была похожа на бутон розы — такой прекрасный, что сердце ухало при каждом взгляде на него. Услышав шаги, женщина выпрямилась. — Отабек, это ты, — она повернула в его сторону свое доброе лицо. Ее голос был высоким и нежным, словно у ребенка. — Да, ваше величество, — темноволосый парень поприветствовал особу неизменным жестом — приклонил колено, прислонив правую ладонь к сердцу. Королева тихо рассмеялась и взяла рыцаря за руку. — Посмотри на эти прекрасные розы, — королева нежно повернула бутон в сторону парня. — Да, они действительно великолепны, — сказал Отабек, хотя цветы его совершенно не заботили. Розы нравились ему в какой-то степени, но расхаживать по саду и нюхать их он считал чисто женским занятием. Щеки темноволосой женщины слегка розовели. На висках проглядывались маленькие капельки пота. Скорее всего, ей было жарко, и это было вовсе не удивительно, ведь у ее накидки меховая подкладка, и на воротнике так же красовался мех, напоминающий пышный лисий хвост. Конечно, эти меха неуместны в подобную теплую погоду, но для знати это было символом их статуса, поэтому не было ничего удивительного, что они могли носить вещи с мехом хоть круглый год. — Я восхищаюсь этими цветами, — проговорила женщина, вырывая рыцаря из своих размышлений. Из маленькой сумочки на поясе она достала небольшой ножичек и срезала цветок практически у самого основания. — Я люблю эту цветущую весну вокруг. Она говорит со мной. — Кто? — удивился Отабек, не совсем понимая, о чем толкует королевская особа. — Весна. Дух Весны, возможно… — женщина пригладила свои волосы и вплела в прическу срезанный ею бутон. Ее лицо приобрело задумчиво-мечтательный вид, словно она вспоминала о каком-то дивном сне. — Я слышу ее теплое дыхание по утрам. Чувствую ее прикосновения, когда засыпаю ночью. Она часто шепчет мое имя. — Разве такое возможно, ваше величество? — Отабек был в растерянности. Он не совсем понимал порой, о чем говорит королева. Злые языки считали, что она лишена здравого рассудка. Что еще в молодости она стала видеть несуществующее, разговаривать сама с собой и бродить в одиночестве по лесу. Кто-то утверждал, что она ведьма. Но сам Отабек, зная эту прекрасную женщину так долго, служа ей не менее верно, чем королю, знал, что она более рассудительная и здравомыслящая, чем многие люди, а сердце ее полно неиссякаемого тепла и доброты. Иногда Отабеку казалось, что весь этот сад — действительно заслуга лишь королевы. Словно цветы распускаются по ее прикосновению, и солнце греет все ярче, когда она ступает в его лучи. Возможно, он признает, это напоминает магию. Но она точно не была злой, наоборот — это было теплое и уютное волшебство. — Розы, нет сомненья, хороши, но неужели в саду веселее, чем на нашем пиру? — с поддельными нотками обиды произнес Отабек, придавая своей фигуре важного вида. Королева тихо хохотнула. — Конечно, нет! Просто я предпочла бы сидеть за вашим столом. Я ненавижу тот взгляд, которым Иори без устали сверлит меня. Хорошо, давай вернемся. Возможно, уже начались танцы, и мне удастся отвлечься еще надолго.

***

Ее предположение сбылось. Когда королева и рыцарь вернулись в зал, веселье уже было перенесено в другую его часть. Там люди могли показать себя в танце. Именно показать — они скользили по залу парами, держась за руки, высоко подняв подбородок вверх и выставив грудь вперед, словно демонстрируя свои элегантность и превосходство. Это был довольно медленный, странный танец, больше похожий на торжественное шествие. В сторонке Отабек заметил незнакомого ему юношу. Этот юноша выглядел младше него и очень выделялся из всей толпы. В первую очередь своими волосами. Редко у кого встретишь такие роскошные волосы цвета белого золота. Они, словно шелковая ткань, падали на его плечи и доходили длиной едва ли не до пояса. Две прядки с висков были вплетены в косы и подвязаны на затылке серебряной тесьмой. На нем было светлое одеяние — туника с длинными рукавами, обшитая серебром, богато украшенная жемчугами и кристалликами, напоминающими осколки стекла. Весь его вид говорил о его знатном происхождении, включая манеру, с которой он держался — гордо подняв подбородок и выпрямив спину. Королева проследила за внимательным взглядом своего рыцаря и понимающе улыбнулась. — Ты не встречал его ранее, так ведь? — Кто он? — Этот юноша — член семьи Плисецких. Младший из сыновей. — Плисецких? — удивился Отабек. Раньше, как ни странно, ему не доводилось слышать это фамильное имя. — Да. Эта семья уже давно близка нашей. Эта дружба длится уже веками, и, думаю, так будет всегда. Его имя — Антоний. Антоний Плисецкий. Выглядит немного потерянным, тебе не кажется? Он не очень легко сходится с людьми и совершенно не умеет развлекаться. Полагаю, что это семейное. Его отец еще тот ворчун, да и старшие братья с характером. Музыканты окончили одну музыкальную партию и принялись за другую. Королеве захотелось потанцевать, поэтому они с Отабеком присоединились к процессии танцующих гостей. Рыцарь поглядывал то на королеву, то по сторонам, разглядывая танцующих рядом с ним пар, то на стоящих поодаль людей, не исключая юношу, который завораживал своей необычной внешностью. После нескольких танцевальных партий, королева, тяжело дыша, оперлась о руку Отабека. — В молодости я могла танцевать весь вечер. Теперь же я уже не столь сильна для этого. Пойду немного передохну в компании короля, да выпью вина, а ты веселись дальше, — сказала женщина, но прежде чем уйти, она слегка придвинулась к нему, направив взгляд на одинокого блондина. — Мне бы не хотелось, чтобы Антоний скучал весь вечер, — в ее голосе угадывалось сочувствие, но его тут же сменило кокетство. — Может, тебе удастся немного развеселить его? — Но, ваше величество, могу ли я… — Просто попытайся немного пообщаться с ним, — Королева отдалилась. Отабек немного растерянно смотрел ей вслед. Это странно — подумал Отабек, но все же приблизился к Антонию. Тот некоторое время делал вид, что не замечает никого вокруг, в том числе и Отабека; при этом несколько раз во время танца рыцарь ловил на себе любопытный взгляд. Но Антоний, вероятнее, смотрел на королеву. Или нет?.. — Разрешите представиться, — произнес рыцарь, привлекая своим бархатным голосом внимание Антония, и слегка поклонился, — Отабек Алтын. — Сир… — в ответ юноша слегка склонил вниз светлую макушку. По-кошачьему зеленые глаза блеснули. — Мое имя — Антоний Плисецкий. — Королева рассказывала мне о вас. — Несомненно. — Не танцуете? Тут множество прекрасных дам, — Отабеку показалось, что милое личико блондина едва заметно поморщилось. — Не люблю танцы. — Необычно. Редко встретишь тех, кто не любит танцевать. Танцы — одно из любимейших занятий, доступных каждому в королевстве — и королю, и купцу, и даже нищему. Чем же вас не устраивает подобное развлечение? — Может, не само развлечение — объект моего недовольства? Вы об этом не подумали. — Тогда это еще более необычно и загадочно. Вам не нравятся женщины? Блондин закашлялся, его щеки залились пурпурной краской. — Вы неправильно ставите вопрос! Я просто не люблю навязчивые компании, долгие бесцельные разговоры с этими неминуемыми обменами любезностей. — Вот оно как. Значит, мне стоит уйти? — Алтын с удовольствием наблюдал за тем, как в изумрудных глазах пляшут чертики. — Да. Идите. И возвращайтесь с вином. У меня пересохло в горле. Отабек улыбнулся. Этот блондин был необыкновенным. Его тон оставался вежливым, но смысл слов граничил с грубостью. Но самым удивительным было то, что это совершенно не отталкивало Отабека, а наоборот казалось забавным. Разговаривая с Антонием, он припоминал моменты, когда они с Жан-Жаком тренировались на мечах, делая выпады по очереди. — Если вы просто хотите вина, то можно позвать слугу. Он нальет и, о, не волнуйтесь, не станет докучать вам бесцельными разговорами и обменом любезностей. Выпад раз… — Я должен был догадаться об этом способе. Впредь не придется эксплуатировать рыцарей. Выпад два… Отабек подумал, что с этим блондином он уж точно не соскучится. Брюнет подозвал прислугу и взял два бокала с вином, один из которых вручил своему спутнику. — Значит, вы не любите танцы и разговоры. Я даже затрудняюсь придумать, чем я могу вас развлечь… — Это не так уж и сложно, как вам кажется, — голос Антония все же стал намного теплее, чем был вначале. Блондин улыбнулся, впервые так легко, без издевки, и Отабеку показалось, что он еще милее и моложе, чем на первый взгляд. — Я обожаю прогулки, особенно на свежем воздухе. — В таком случае мы обязаны прогуляться по саду.

***

Когда парни вышли на улицу, на сад уже опустилась пелена темноты. К счастью, слуга, что сопровождал их, освещал путь фонарем. — Почему вы приехали одни? — спросил Отабек, когда они остановились у небольшого фонтана. — Ваши родственники так же не любят танцы? — Семейные дела, в которых мне не обязательно принимать участие. Парни присели на бортик — их ноги уже изрядно устали от долгой ходьбы — и расслабленно осматривали место, в котором оказались. Для Отабека оно было знакомым. Но укутанный туманом вечера сад разительно преображался. — И часто вы посещаете дворец? Раньше я вас не встречал, — Отабек с наслаждением вдохнул полную грудь свежего вечернего воздуха. — Не так часто, как хотелось бы. Это всего второй мой визит, — Антоний протянул хрупкую руку вперед, ловя пальцами брызги воды. В свете фонаря его волосы словно излучали собственное сияние. Изумруд глаз потемнел, налился теплыми оттенками, словно яблоко, что спело на солнце. Он склонился ниже, разглядывая что-то на дне фонтана. Возможно, брошенную кем-то монетку, возможно, затейливый узор, выложенный разноцветной мозаикой. Длинные волосы скользнули со спины, по плечам, словно шелковая накидка, и едва не упали на гладь воды. Отабек быстро протянул руку, чисто машинально подхватывая золотистые пряди. Антоний вздернул голову, взглянув на рыцаря с крайне смущенным видом. Он пристально смотрел на Отабека и, возможно, собирался озвучить какую-то мысль, как послышались чьи-то быстрые и неуклюжие шаги. На гравийной дорожке показался мужчина. — Ваша светлость, — обратился он к Плисецкому, — вам письмо. Блондин с явным нетерпением и раздражением открыл конверт и быстро пробежался глазами по вычурным строчкам сообщения. — Мне необходимо возвращаться, — в его голосе чувствовалась капля вины, когда он обратился к Отабеку. Тот понимающе кивнул и предложил провести блондина. Они шли в тишине. Отчего-то Отабеку с каждым шагом становилось все печальнее. Конечно, о своих чувствах он не привык говорить, поэтому просто молчал. Уже на выходе рыцарь обратился к Плисецкому с такими словами: — Мы ведь встретимся еще? Приедете ли вы еще, хоть раз? Блондин пару секунд молча смотрел на рыцаря, изучая его темные глаза. — Да, мы еще встретимся, обещаю, — губы Плисецкого изогнулись в легкой доброй улыбке, и он быстрыми шагами преодолел лестницу и скрылся в темноте своей кареты.

***

На следующий день после пира королевская семья направилась на новое развлечение — охоту. Погода располагала — на небе ни тучки, солнце светило ярко, и даже ветер притих. С гор спускался теплый воздух, неся аромат шафрана. Впереди всех ехали королевские особы, — король с королевой, наследный принц, которому в этом году исполнялось всего тринадцать, но король уже был согласен брать его на охоту, а также брат королевы. Процессию замыкали рыцари. Всем семерым было позволено участвовать в играх. Отабек поднял руку и взглянул на солнце сквозь пальцы, морща нос от яркого света. Вдалеке был слышен лай охотничьих псов — отличных, лучших во всем королевстве гончих. Отабек внимательно посмотрел на королеву. Она о чем-то говорила со своим братом, но по всей их мимике и движениям было видно, что они скорее спорят, чем обсуждают красоту королевского леса. Вскоре королева немного отстала от королевской семьи, практически поравнявшись с рыцарями. Ее лицо было серым. Такой хмурой она была практически каждый раз, когда пыталась поговорить с младшим братом. Почему отношения между родственниками никогда не складывались должным образом? С детства, как слышал Отабек (хотя и понимал, что слухам не стоит верить безоговорочно), герцог винил сестру во всех своих неудачах. Его глубоко оскорблял тот факт, что именно Аими была в центре человеческого внимания. Родители дарили ей больше любви и заботы, что задевало гордость сына. Он все время видел в ней угрозу. Ни одна их встреча не проходила без того, чтобы он не кинул какой-нибудь завистливый взгляд. В каждом слове его была колкость и насмешка. «Я пыталась относиться к этому проще. Пыталась понять. Но его нападки изнурили меня…», — как-то сказала женщина Отабеку, делясь своими мыслями. Еще Отабеку всегда казалось, что от этого молодого мужчины веет холодом. Стоит посмотреть в его глаза — по телу пробегает мороз. В нем совершенно отсутствовала та легкость и теплота, которой были наделены члены семьи Кацуки. Это казалось Отабеку очень странным. Впереди затормозили. Издали Отабек смог рассмотреть лицо короля, раскрасневшееся от выпитого перед охотой вина. Его глаза блестели, и он оживленно о чем-то договаривался с главным егерем. Видимо тот подтвердил, что поблизости есть олени, и охоту можно начинать. Король любил делать из охоты своеобразную игру, соревнование. Все члены королевской семьи разделялись. Кто первым подстрелит своего оленя, за тем и победа. Позже в честь победителя устраивался роскошный пир. По команде короля псари отпустили гончих, и животные тут же нетерпеливо бросились вперед, взяв след. Вся охотничья кавалькада мгновенно разделилась на три группы. Группа короля (вместе с ним так же был наследный принц) и брата королевы тут же скрылись в разных направлениях. В свиту королевы вошло несколько егерей, псарей, ее камердинер, что неуклонно сопровождал ее везде, где только позволялось, и еще несколько слуг и охранников. Отабек, Жан-Жак, и Крис были в их числе и держались чуть позади от женщины. В их руках так же было по луку, хотя стрелять из него все равно вряд ли придется — лишь в том случае если королевская особа сама по каким-то причинам не сможет убить дичь, это позволяется ее сопровождающим. Некоторое время они гнали лошадей, спеша за быстрыми как горный поток гончими. Каждая из них имела отличительный голос и сейчас, все вместе, они сливались в настоящую симфонию. Иногда псы скрывались за деревьями и густо раскинувшимися кустарниками. Тогда свита ехала почти что наугад, прислушиваясь к лаю и рычанию. В один из таких моментов они остановились. Лошади уже потемнели от пота. Отабек почувствовал странный прохладный ветер, коснувшийся его щеки. Он осматривался насторожено, пытаясь понять, что вызывало у него столь тревожное чувство. «Ощущение, словно кто-то следит за нами…» — Нам сюда, — выкрикнул старший егерь, осматривая следы на земле. Королева пришпорила своего невысокого коня. Он упрямо изогнул блестящую шею и двинулся вперед. То, что произошло дальше, случилось настолько быстро, что Отабек едва смог среагировать. До ушей донесся звук рассекающей воздух стрелы. В тот же миг королева издала стон боли и согнулась. Обронив поводья, женщина свалилась на землю. Тут же воцарился хаос — слуги вскрикивали от неожиданности, кони взвились на дыбы. Даже вороны на ветвях всполохнулись, словно почуяв недоброе. Никто не понимал, что произошло. Тело королевы перевернули, и стала видна стрела, что входила в грудь. Серьезная рана, но женщина еще была жива, находясь на грани сознания. Лицо стало белым, словно известь. С губ срывались хриплые попытки вдоха и выдоха. «Едва дышит». Отабек подтянул женщину на руки, помогая ей немного приподняться; достал платок, зажал им рану, стараясь уменьшить кровопотерю. Белая ткань быстро окрашивалась в алый цвет. Цвет распускающихся роз. Завораживающий и пугающий цвет. Рыцарь аккуратно переместил королеву на руки камердинеру, чтобы слуги скорее доставили ее в замок. С пристальностью охотничьей собаки Алтын вгляделся в окружающий их лес. Поднявшийся ветер трепал деревья. Солнце скрылось, и все вокруг посерело, словно покрывшись пленкой пепла. Что-то темное, не пес и не олень, мелькнуло среди древних стволов. Да, это определенно был тот, кто стрелял. — Туда! — скомандовал Отабек, запрыгивая на коня и направляя за собой Жан-Жака и Криса. Крис на ходу достал небольшой рог, что крепился к поясу, и протрубил в него. Этот сигнал должен был возвестить всех в лесу о случившейся беде. Когда остальные рыцари услышат его, они тут же придут на помощь. — Кто это может быть? — процедил сквозь зубы Леруа. Отабек злобно оскалился. — Черт его знает! Какой-то крестьянин, возможно? Крестьяне, конечно, ненавидели королевскую охоту за то, что таким образом охотничья кавалькада могла истоптать весь урожай, но разве стоит из-за этого заходить так далеко? Нашелся ли среди простого люда хоть один безумец, решивший таким образом отомстить за еду? Они не узнают ответа, пока не поймают его. С такого расстояния более никаких примет, помимо того что он был в темных одеждах, невозможно было уловить. Какое-то время они преследовали неизвестного. С погодой стала происходить странная вещь — солнечный свет растворился в тумане. Яркое светило, что баловало теплом на протяжении уже долго времени, затянуло рваными тучами. Из них крупными хлопьями стал падать снег. Земля становилась все светлее, покрывалась серой пеленой. Ледяной ветер, такой, что бывает лишь зимой, подул в лицо Отабеку, растрепал смоляные пряди челки. По правую сторону послышался стук копыт. Это были другие рыцари, услышавшие зов рога — Пхичит, Георгий, Лео и Минами. Разделившись на две группы, они попытались окружить врага. Теперь началась их собственная охота. Все это время в Отабеке нарастала тревога — кто этот негодяй, решивший так ужасно поступить с королевой? Как обхитрить и поймать его? Какое состояние у ее величества сейчас? Поправится ли она? Что произошло с погодой? Все случившееся было похоже на проклятье. Листья на деревьях чернели, умирая. Падали на белый снег. — Дальше широкая поляна! — воскликнул Джей-Джей, присматриваясь вперед себя. — Возможно, Георгию и Лео удастся обогнать его, тогда мы сможем застать его врасплох. — Стоит попробовать, — Кристофф протрубил в рог несколько раз, давая сигнал вырвавшимся вперед рыцарям. Отабек приготовил лук, рассчитывая на то, что ему удастся подстрелить удирающего преступника. — Обзор будет получше. Я попытаюсь подловить его сразу, как только он окажется на поляне. Компаньоны коротко кивнули. Они так же сжимали в свободных руках луки, готовые атаковать в любой удачный момент. Дорога впереди просветлела. Черный силуэт преступника стал более отчетлив на белом фоне поляны. — Сейчас! — Отабек натянул тетиву, сжимая стрелу на ней, прицелился и отпустил стрелу, разжав пальцы. Воздух завибрировал. Раненый конь взревел, скидывая со спины всадника. Черная фигура припала к бледной земле. С другой стороны леса к самозванцу спешили Лео с Георгием. Теперь, кто бы это ни был, ему уже не скрыться от них. Отабек нетерпеливо подъехал к человеку, но разглядев лицо преступника, едва не вывалился из седла от шока. Перед ним на снегу, обездвиженный рыцарями, сидел никто иной, как герцог Иори, брат королевы. — Вы… — ошеломленно произнес Кристофф, вглядываясь в знакомые холодные глаза и острые, словно скалы черты лица. — Зачем вы сделали это?! Ведь ее величество ваша кровная сестра! Какова причина этой жестокости? — в глазах Лео загорались яркие искры гнева. Даже в таком положении мужчина не растерял своей надменности. — Это не ваше дело! — прошипел он в ответ, пытаясь вырваться. — Она должна умереть! Отабек нервно качнул головой, стряхивая снежинки, налипшие на волосы. На сердце его давила тревога и печаль. Он не чувствовал облегчения, напротив, с каждой секундой было сложнее справиться с отчаяньем. В воздухе витало странное эхо — не то чей-то плач, а может завывание неведанного лесного зверя. Может, это всего лишь ветер сквозняком гуляет между деревьев, играя почерневшими листьями, словно флажками на пиках замка? Снег усиливался, превращаясь в метель. Даже в относительно теплом обмундировании рыцаря бил холодный озноб. Трава таяла под ногами, превращаясь в черный пепел. «Она мертва», — отчего-то так уверенно подумалось юноше. — Отпустите! — тем временем мужчина не унимался, пытаясь освободить руки. — Тебя ждет наказание. Ты поплатишься за то, что натворил, — Отабек схватился за эфес меча и выдернул его из ножен. Ярость закипала в нем. Ярость и отчаянье. Он готов был прямо сейчас отрубить голову этому мужчине, но Минами остановил его, придержав занесенную вверх руку. — Мы не можем чинить самосуд. Он получит по заслугам, Отабек, но прежде всего его судьбой должен распорядиться король, — сказал юноша. Это правильно, да. Отабек вернул меч в ножны, но чувство, словно он совершает крупную ошибку, нахлынуло на него как гроза. Рыцари подняли мужчину на ноги и подвели к одной из лошадей. Пхичит собирался связать преступнику руки. Внезапно герцог вывернул тело и с силой ударил темнокожего юношу, благодаря чему вырвался из его хватки. Он отскочил в сторону, выставляя руки в предупреждающем жесте. Вьюга вихрилась вокруг него, словно ручное животное. — Не думайте, что со мной так просто справиться, — произнес он своим скрипучим голосом и взмахнул рукой в сторону рыцарей. Волна из ветра и льда обрушилась на парней. — В этом лесу вы останетесь навечно! — хохот мужчины таял во вьюге. Отабеку пришлось согнуться, чтобы защитить лицо от пугающей стихии, что восстала против него. Она определенно желала уничтожить или подчинить его себе. Он шел вперед, вытянув руки, словно слепой, все звуки, кроме стона ветра, смолкли. Брюнет пытался найти хоть кого-то из своих товарищей. — Крис! Жан! Лео! Ни звука. Постепенно его тело обволакивало холодом, словно огромным ледяным коконом. Все мышцы натянулись, точно вот-вот готовы лопнуть, и ни одной из них не представлялось возможным шелохнуть. Горло наполнилось горечью и жаром, как если бы он глотнул копоти от факела. Перед глазами заплясали огоньки. Голова кружилась. Споткнувшись, рыцарь упал на землю. Он погружался в забытье, словно камень, идущий ко дну черного озера.

***

— Отабек! Слышишь меня? Эй, дубина, не молчи! Отабек услышал глухие звуки чьего-то голоса. Голос доносился, словно из морской раковины — тихий, искаженный, с эхом. К нему примешался звук собственного пульса, что неровно громыхал в висках. Картинка реальности еще была размыта, смутна, но постепенно становилась четче. Парень потер лоб, мокрый от капелек пота. Попытался вспомнить, что с ним произошло. Он словно застрял между двумя реальностями, что столкнулись в тревожном противостоянии. Одна из них та, где он был рыцарем при королевском дворе, другая — где он оказался волшебным существом, гномом. Обе казались сном или пьяным бредом. Конечно, что-то из этого определенно было лишь сном. Лишь иллюзией. Но что именно? Брюнет протянул руку вперед, сфокусировав на ней взгляд. Длинные пальцы, широкая ладонь. Вряд ли она принадлежала гному. Пространство вокруг пахло полевыми травами, дымом от камина, теплом и сырой древесиной. Знакомый запах. Отабек знал, что это было его домом. — Вот, выпей, — послышался голос рядом. Обернувшись, Алтын увидел сидящего возле него юношу со светлыми золотистыми волосами. Он выглядел так знакомо. Кто же это? Его он только что видел в том видении? Этот образ был таким свежим, и в то же время далеким, словно сон. Его имя было… Антоний? Нет! Его имя — Юрий. Именно. Узорные кусочки мозаики постепенно стали складываться, и Отабек понял, что ни то, ни другое никогда не было сном. Все это было его реальной жизнью, неподдельными воспоминаниями. Сейчас к нему вернулась самая важная их часть. То, кем он был; то, что оказалось забытым… Несколько веков он провел очарованный злым колдовством. «Этот сон о рыцарях на самом деле моя прошлая жизнь. До того, как лес стал зачарованным вместе со всеми, кто в нем находился». Отабек попробовал подняться, и все его тело было таким непривычным, тяжелым. Он с интересом оглядел себя. На нем была надета все та же бархатная бригантина с гербом королевской семьи и плащ, увитый золотистой вышивкой роз. Еще раз Отабек взглянул на Юру. На лице того смешалась целая палитра чувств — удивление, тревога, страх, любопытство. — Ты выглядишь странно, — произнес тот, часто моргая, словно в попытке разглядеть нечто нереальное, — в курсе? — Ты тоже, Юра. Так распереживался за меня, что все самообладание растерял? Подшутить над Плисецким — святое. Даже в самой непонятной ситуации не стоит пренебрегать этим занятием. Каким-то образом это возвращало к реальности, к сегодняшнему дню. Возможно, и просто потому, что сам блондин, хоть так напоминал другого человека из прошлого, являлся частицей настоящего. Юрио от злости и смущения стал пурпурным. Крепко сжал губы, до двух тонких складочек. Сделал вид, словно вот-вот огреет Отабека первым попавшимся под руку тяжелым предметом. — Чушь собачья! Нечего мне делать-то, о гномах переживать! «По крайней мере, ты перестал переживать за Юри и Виктора. Я рад, что это происшествие смогло немного тебя отвлечь», — подумал Отабек. Послышался глухой стук, словно что-то упало на пол на втором этаже. Еще через минуту — чей-то крик, брань и всякого рода возня. — Кажется, остальные «гномы» проснулись, — Отабек не смог сдержать смешка, представив своих товарищей, огорошенных своим перевоплощением. — Хах, вот кто-то и вырос из своих крошечных кроваток, да и из всего дома в целом! — Плисецкий, конечно, ехидничал пуще всех. — Да, и думаю, нам пора возвращаться туда, где нам и место. — Замок… — с какой-то ностальгией в голосе произнес Юра. — Мы действительно можем вернуться домой? — Думаю, все плохое позади. Отабек внимательно посмотрел на Юрия. Тот немного недоверчиво отстранился. — Что? — Просто… Ты невероятно похож на одного человека, с которым я был знаком очень давно. Я вспомнил его. И еще только что вспомнил одно его обещание. — И что же? Он исполнил свое обещание? — Юрио не совсем понимал, к чему клонит Отабек, но его любопытство отчего-то разыгралось. — Нет… Наверно, нет. Но… — Но?.. — Может, в каком-то смысле, он все же исполнил данное обещание, — улыбнувшись, Отабек еще раз заглянул в изумрудные глаза Юрио. Блондин скорчил гримасу и закатил глаза. — Ничего не изменилось! Все продолжаешь болтать одними загадками! Не выношу этого! Скажи нормально, а? — Что ж, если выразиться проще… Думаю, это судьба, что мы встретились, Юра. И самое главное — я очень счастлив этому, — Отабек поймал блондина в свои объятья. Это было странно. Казалось, что он уже вечность не чувствовал чьего-то тепла. Юрио замер, задержав дыхание, словно его собирались подвергнуть самым жестоким средневековым пыткам. Ну нельзя же просто брать и обнимать людей! Тем более его. Так только Юри делает, но он-то такой (немного не в себе) по жизни. К тому он привык. А вот таких нежностей от странного гнома он точно не ожидал! Попытка вырваться оказалась безуспешной — гном-то уже и не гном — на целую голову, а то и полторы, выше. — Отабек! Ты невыносим!