"Всё" означает всё

— Мне кажется, я понимаю, отчего ты так задумчив, Рауль. В тишине огромного зала, где обычно совещалась правящая верхушка Танагуры, голос Орфея Зави прозвучал как-то уж слишком мягко и вкрадчиво. В предположении главы Эос был завуалированный вопрос — Рауль это прекрасно понял. Орфей пытался вызвать его на откровенность не в первый раз, но Рауль явился в зал совещаний в такую рань не для того, чтобы его допрашивали. Он стоял у окна и безучастно смотрел на распростертый далеко внизу огромный город. Утренний свет сменил ночные огни Танагуры и окрасил всё вокруг в нежные оттенки золотого и розового — день для двенадцати блонди начинался ранее обыкновенного. Эос еще спал, а Рауль этой ночью не сомкнул глаз, и никакие рациональные доводы не помогали ему погрузиться в сон. Прошло не меньше минуты, прежде чем он наконец отвлекся от вида за окном и повернулся к Орфею. Тот вальяжно сидел в своем кресле за большим круглым столом. Рауль невольно подумал о том, какое впечатление, должно быть, на непосвященных производит Орфей: взгляд его необычайно светлых глаз был обманчиво ласков, а голос мог ввести в заблуждение своей мягкостью. На самом же деле в главе Эос мягкости было столько же, сколько могло быть тепла в куске льда. Рауль спокойно встретил пытливый взгляд. — Да? — с напускным равнодушием поинтересовался он. Глаза Орфея блеснули, будто он включился в интересную игру. — Да, Рауль, — так же мягко повторил он. — Я понимаю, что тебя сегодняшний день волнует больше, чем кого-либо. Ведь с Ясоном ты был более близок, чем любой из нас. Подавив желание скрестить руки на груди, Рауль пожал плечами и невозмутимо ответил: — Ясон и я были такими же коллегами, как мы с тобой. — Да, конечно, — согласился Орфей и улыбнулся, что придало дополнительное очарование его и без того красивому лицу. — Просто мне, да и не только мне, казалось, что вы с Ясоном были приятелями. — Чего ты хочешь, Орфей? — спокойно спросил Рауль. — Хочешь услышать от меня рассказ, как я скорбел о дорогом друге после его гибели? Или о том, что я задаюсь вопросом, найду ли такого же друга в его замене? — Хочу услышать, что тебе известно о его гибели. А известно тебе больше, чем, скажем, мне… или Юпитеру… Однако за последние три месяца никто так и не вытянул из тебя ни слова. Даже Аиша в этом не преуспел. Между тем Хьюберт уверен в том, что здесь не обошлось без Рики, и Жильбер с ним согласен. Я, признаться, тоже. Ведь зачем-то ты позвал меня сюда раньше остальных. Я и предположил, что ты поделишься со мной информацией о том, как Ясон… — Орфей, — перебил его Рауль, — на сегодняшний день не имеет никакого значения, как погиб Ясон… тот Ясон. Имеет куда большее значение то, каким будет его заместитель. Орфей подался вперед и буквально впился взглядом в глаза Рауля. — А что тебя смущает? — тише прежнего спросил он. — Мой доступ был ограничен, — ответил Рауль. — Вся работа по воссозданию проводилась без какого-либо участия элиты. Только машины и непосредственный контроль Юпитера. Я до последнего момента ждал, что меня допустят к знакомству с новым Ясоном Минком прежде, чем его представят всем, но Юпитер рассудил по-своему. Я не знал, как продвигается работа по созданию образца и когда она будет закончена. Меня и моих ассистентов держали в стороне. И вот вчера я неожиданно узнал о задействованных в процессе машинах: они уже уничтожены, все до одной, без возможности восстановления данных. Юпитер принял все меры предосторожности во избежание утечки информации. А о сегодняшнем совете я узнал вчера вечером из… обыкновенного сообщения на комм! О совете, председательствовать на котором будет… Ясон Минк! Не отводя взгляда от Рауля, Орфей откинулся на высокую спинку кресла и стал в задумчивости теребить прядь своих золотистых волос. Его лицо приняло жесткое выражение. — Думаешь, нас ждет сюрприз? Рауль на мгновение задумался и ответил: — На моей памяти замена кого-то из элиты случалась лишь дважды. Первый раз — когда один из ониксов попал в аварию. Аэрокар загорелся. Тело не подлежало восстановлению. Второй — когда при посадке на Дильбану разбился шаттл, а на борту был сапфир. В обоих случаях у меня был доступ ко всей информации и к самому процессу. Тела создавались по стандартной технологии, кожные покровы и ткани мозга выращивались на основе матрицы конкретного заменяемого экземпляра под моим надзором, и только наномодификация проводилась без моего участия — таково было решение Юпитера. Матрица всего, что он создает, сохраняется в его памяти. И, как ни прискорбно, любого из нас, любой из своих инструментов, Юпитер может заменить другим, точно таким же, и не заметит разницы. Рауль вновь отвернулся к окну и добавил тише: — Разницу заметим только мы… — Но, насколько я помню, — возразил Орфей, — и тот оникс, и сапфир вернулись к своим обязанностям, и никто не заметил особой разницы. В противном случае по Эос поползли бы слухи, и я бы знал об этом. Не означает ли это, что Юпитер хранит не только матрицу тканей, но и память каждого из нас? Как думаешь, Рауль? Возможно такое? Рауль молча продолжал смотреть в окно. Наконец он тихо произнес: — Я думал об этом… Я не могу вообразить всех возможностей Юпитера. Не могу представить, как далеко простирается его власть и к чему у него есть доступ. Иногда мне кажется, что знания и власть Юпитера безграничны. Вдруг раздался сигнал сенсора, и в дверном проеме появился Гидеон Лагат. — Ну, господа, похоже, нас ждет нескучный день? — раздался его мелодичный голос. Обменявшись приветственным кивком с присутствующими, глава администрации Мидаса бодро пересек зал и сел в свое кресло. Он выглядел довольным и разве что не потирал руки, предвидя недурное развлечение. Заметив сдержанность коллег и не встретив ответного энтузиазма, Гидеон с подозрением посмотрел на них и уже серьезно поинтересовался: — А что, мне одному любопытно взглянуть на нового Ясона? Рауль бросил взгляд на Орфея. Тот улыбнулся Гидеону и в свойственной ему манере беззаботно проворковал: — Ты не одинок в этом чувстве, Гидеон. Я могу сказать, что сгораю от нетерпения. Именно по этой причине мы с Раулем уже здесь. Орфей изящным жестом поправил морщину на своей перчатке и, окинув взглядом обе руки, лениво добавил: — В конце концов, не каждый день знакомишься с копией того, кого знал. Особенно если этот кто-то — Ясон Минк. Орфей сказал это с таким привычным видом, что Гидеон, похоже, отставил подозрения в сторону. К тому же напряженность Рауля было легко списать на его близкие отношения с прежним Ясоном. К семи часам сорока пяти минутам утра члены правящей верхушки Танагуры в полном составе сидели за круглым столом в зале совещаний. Лишь кресло Ясона Минка оставалось не занятым. Семь пятьдесят одна — тихий гул голосов сменился напряженным молчанием. Семь пятьдесят пять — сидящие обменялись мимолетными взглядами, в глубине которых можно было прочесть невысказанное откровение. Ясон Минк стал свидетельством смертности любого из двенадцати блонди. Станет ли он свидетельством их бессмертия? Семь пятьдесят восемь — воцарившаяся в зале тишина стала просто оглушающей. Семь пятьдесят девять — звякнул сенсор, и взгляды присутствующих обратились к вошедшему. Тот неторопливо прошел к своему месту за столом, но не сел. — Рад видеть вас всех снова, господа. Ясон обвел взглядом сидящих за столом. Было похоже на то, что знакомиться сегодня не придется: в глазах Ясона было узнавание. — С возвращением, Ясон, — Аиша Розен нарушил молчание первым. — Благодарю, Аиша. Это был тот же Ясон Минк, каким его знали все. Он выглядел совершенно привычно. Рауль заметил, как уголки рта Гидеона разочарованно опустились. Он взглянул на сидящего напротив Орфея, тот послал Гидеону насмешливый взгляд, как бы говоря: «А чего ты ожидал? Что он войдет на руках и бросится обниматься?». Скорее всего, Гидеону, как и остальным в этом зале, хотелось увидеть нового Ясона, а вместо этого перед ними оказался прежний: тот же безупречный вид, холодный взгляд, бесстрастный голос, высокомерная вежливость и сдержанность движений. С другой стороны, что могло быть удивительнее, чем видеть Ясона живым после того, как тот погиб? Рауль посмотрел на Ясона внимательнее, отыскивая несоответствия между тем, что помнил, и тем, что видел сейчас. — Господа, — заговорил Ясон, — спешу заверить вас в том, что с этого дня ничто на Амои, в Танагуре, Мидасе и в Эос не меняется. Всё и вся остается на своих местах. Уже сегодня я приступаю к исполнению своих обязанностей. Так что… — Ясон обвел взглядом собрание и едва заметно улыбнулся, — ...вам станет легче, ведь на время моего отсутствия Юпитер распределил мои обязанности между всеми вами. Кстати, благодарю за то, что отлично справились с ними — я ознакомился с данными. Недоуменные взгляды сидящих за столом метнулись навстречу друг другу: когда Ясон мог сделать это? Данные по работе за три месяца — это огромный объем информации. Даже интеллекту блонди на его обработку нужно время. — У меня было время на просмотр данных, — словно прочитав мысли сидящих за столом, пояснил Ясон. — И повторяю, результаты впечатляют. Итак, сегодня я собрал вас здесь с одной целью: объявить о своем возвращении, приветствовать вас и уведомить о своих намерениях вернуть себе все свои обязанности в полном объеме. Вопросы? В зале воцарилась тишина. Наверняка у всех на языке вертелся один и тот же вопрос, и все об этом знали. Знал об этом и Ясон. Он опустился в свое кресло и, устремив взгляд прямо перед собой, заговорил: — Я понимаю, у вас много вопросов: я ли это, тот ли я, каково это — быть мной… На большинство из них ответит время. А пока верьте своим глазам. У меня всё, господа. Ясон замолчал. Он поднял взгляд и встретился глазами с сидящим напротив Раулем. Блонди медленно поднимались со своих мест и один за другим покидали зал. Им было что обсудить. И в этой ситуации не было ничего нового: ни для элиты — говорить о Ясоне, ни для Ясона — знать, что о нем говорят. Не пройдет и часа, как Эос загудит, словно переполненный улей. Всё как прежде. Будто не было взрыва в Дана Бан, не было разрушенного Хэбэя, не было последних трех месяцев. Зал опустел, за столом остались двое: Ясон и Рауль. Они так и продолжали смотреть друг на друга, пока остальные, оглядываясь, выходили. — Задай свой вопрос, Рауль, и покончим с этим, — наконец произнес Ясон. «Свой вопрос»! Какой из них задать первым? Рауль решил не выбирать долго и спросил: — Почему мне был закрыт доступ к информации о твоем… восстановлении? — Почему ты задаешь этот вопрос мне? — уклонился от ответа Ясон и добавил: — Жизнь Ясона Минка началась вчера утром, когда он открыл глаза, лежа в своей постели. Брови Рауля удивленно приподнялись. Так значит, вчера! И никто не знал об этом! Даже Орфей! — Так это ты разослал уведомления о сегодняшнем совете? — Конечно, — равнодушно бросил Ясон. Рауля разрывали на части гнев, досада и разочарование: целые сутки! Никого в Эос не оставила равнодушным весть о гибели Ясона Минка. Новость не удалось скрывать долго. Она просочилась из всех щелей и распространилась со скоростью дурного запаха по ветру. Трудно было сказать, насколько сильно огорчилась элита, но потрясены были все. Рауль — совершенно точно. Тогда он впервые испытал до того не знакомое чувство вины за то, что не настоял, что не призвал на помощь влияние Юпитера, что не проследил и не предотвратил. Казалось, с гибелью Ясона померкнет блеск Мидаса и пошатнется Эос. Хотя в последнее время никто не расшатывал Эос так, как сам Ясон. Но время шло, и Рауль понимал, что больше всего пошатнулась его привычная жизнь. Ясон был в ней всегда, с самого ее начала. Все блонди были в ней с самого начала. И после взрыва в Дана Бан человеческая часть Рауля пережила потерю. Узнав, что ведутся работы по созданию замены Ясона, он несколько дней не находил себе места, теряясь в подозрениях и предположениях. Ученый в Рауле негодовал: как можно было держать его в стороне от такого уникального процесса! Он надеялся, что Юпитер даст ему какие-то объяснения, но тот не касался этой темы, что было явным сигналом не вмешиваться. Пару недель Рауль молчал о том, что узнал, обдумывая, с кем из коллег было бы лучше поделиться своими сомнениями, как вдруг новость перестала быть таковой. Она не прогремела громом. Скорее, она пролилась на Эос дождем, который начинается незаметно: как будто ты только что увидел первые упавшие капли, огляделся — а всё вокруг уже мокрое. Вчера Рауль вновь негодовал: до него дошли сведения об уничтожении новейших машин с потрясающими возможностями, а позже он получил уведомление о сегодняшнем совете. Всё это ясно говорило о том, что блестящий ум ученого оказался либо недостаточно блестящим, либо недостаточно надежным для того, чтобы принимать участие в процессе создания одного из блонди. Очевидно, у Юпитера были свои причины, но что-то внутри Рауля противилось такой постановке вещей. И вот она, вишенка на торте — Ясон скрыл свое пребывание в Эос, но при этом сам отправил сообщение о предстоящем совете. Для того, чтобы эффектно появиться перед всеми сразу и сорвать овации? Рауль уже не сомневался: сейчас перед ним был настоящий Ясон. Того ничуть не волновало чье-то мнение. По крайней мере, так это обычно выглядело. Рауль встал из-за стола и направился к выходу, но вдруг остановился и обернулся. — Говоришь, ты проснулся в своей постели вчера утром? — спросил он. — Именно, — подтвердил Ясон. — И что ты помнишь? — Рауль наконец задал тот самый вопрос, что витал в воздухе, вертелся на языках, но так и не был произнесен вслух. — Всё, Рауль. Я помню всё. Такого ответа Рауль не ожидал. Он смотрел на бесстрастное лицо друга и молчал. Друга! Да, проклятье, вот оно — то, о чем ему настойчиво твердили: Ясон был ему другом. Нет, не так — это он был другом Ясону, а тот был сам по себе, как светило, вокруг которого всё вращается. Рауль отказывался признавать свою привязанность к Ясону, но сейчас сам мысленно назвал его другом. Ясон смотрел на него безмятежным взором синих глаз, и в какой-то момент Раулю показалось, что он видит в них отсвет пламени Дана Бан. — Всё?.. — почти прошептал Рауль. — Ты помнишь… — Я помню всё, Рауль. «Всё» означает всё.