Поцелуй

      Квазимодо и Эсмеральда стояли на крыше Собора Парижской Богоматери, который судья Фролло оцепил своими солдатами, чтобы цыганка не выбралась из этого убежища, и любовались вечерним, в огне пурпурного заката, Парижем.       — О, держу пари, у самого короля нет такого вида, — вздохнула завороженная прекрасным зрелищем Эсмеральда. — Я бы осталась здесь навсегда! *       — Да, вид действительно великолепный, — донесся со стороны входа на крышу знакомый, пробирающий до костей, холодный низкий голос.       Горбун и Эсмеральда вздрогнули и обернулись. В дверном проеме стоял судья Клод Фролло, собственной персоной.       Судья Фролло все это время околачивался возле Собора и пытался разобраться в себе, что было ему несвойственно, ибо до сих пор он хорошо знал, что он чувствует, что делает, и считал все, учиненное им, совершенно правильным. Да что со мной происходит, всполошенно думал он, это всего лишь цыганская девка! Мог бы и потихоньку ее изловить, не устраивая весь этот переполох со стражей. Не иначе, как на него тогда нашло какое-то помутнение рассудка. Судья вспомнил, как он схватил цыганку в Соборе, вспомнил тепло и упругость ее тела, которое он прижал к себе так неразумно, запах ее кожи и волос. Судье показалось, что вместо крови по его жилам потекла раскаленная лава. Еще чуть-чуть, подумал он, и я вспыхну. Боже, как горячо!       Ты ее хочешь, проклюнулась у него мысль. Не болтай ерунды, оборвал он себя. «Чтобы я… испытывал влечение к какой-то цыганской шлюхе?!» Но мысль эта разрасталась в нем подобно пожару на сеновале. «Ты хочешь ее, — шелестела она в голове судьи. — Иначе с чего ты все еще здесь, возле Собора, а не во Дворце Правосудия или не у себя дома?»       — Замолчи! — прошептал судья, прикрывая свои уши ладонями, осознавая при этом полную бесполезность сего действа. — Ладно, хорошо, я признаю, я ее… Она меня волнует! И что же теперь? Я напугал ее, запер в Соборе, вызвал ее ненависть.       «О, да, ты всегда был таким галантным с женщинами, — теперь его внутренний голос просто сочился сарказмом и иронией. — Твое поведение — прямо пример того, как надо заинтересовывать девушек. Нет, правда, наверняка ты сейчас не выходишь у нее из мыслей».       Фролло посмотрел на Собор, чувствуя, что он обязан сделать что-то… исправить свою ошибку, чтобы его имя не звучало в ЕЕ устах, как проклятие…       Судья выдохнул и направился в Собор. Надеюсь, подумал он, поднимаясь на крышу Собора, что цыганка уже познакомилась с моим пасынком, тогда у меня есть шанс найти ее в этом огромном здании, Квазимодо все-таки до смешного предсказуем в своих поступках. И что же я ей скажу? Не знаю… Буду импровизировать, решил судья.       Как он и ожидал, Квазимодо, в своем рвении поделиться прекрасным с девушкой, которая не шарахалась от его физиономии, привел Эсмеральду на крышу. Судья увидел их, освещаемых закатом. Эсмеральда словно сияла в его лучах, и судья почувствовал, как его сердце норовит выпрыгнуть из грудной клетки.       — Да, вид действительно великолепный, — сказал он, степенно ступая на крышу. — И я имею в виду вовсе не городскую панораму.