История Хранителя и мира, что он изменил

      Жестокость, боль, горе, смерть, голод и много других ужасов этого мира…. Мы встречаемся с ними в течение нашей жизни или как минимум слышим о них. Но есть одно слово. Нет, не просто слово, а то, что является совокупность всех этих ужасов…. И всё это из-за нашей природы, не способной существовать в мире с другими, в основном по тому, что всё ограниченно, но есть и те, кто ненавидят себе подобных просто не за что…. Именно это порождает её. Которую нельзя описать, и каждый видит её по-своему. Но каждому она показывает разную часть себя, а некоторым всё сразу. Да только она не так страшна, как те, кто её породили. Потому что она всего лишь инструмент…. Который может выйти из-под контроля и уничтожить своего создателя. Однако иногда она необходима, и наивно думать о том, что она тебя минует, также как тех, кто думал так. Их давно уже стёрли с лица земли. А польза в том, что остаются самые сильные, самые верные мыслители этого мира, а точнее в том, что всё не однозначно. Абсолютно всё. Имя же этому инструменту: Война.

***

      Прошло два года и вот, к центральному шатру направлялся грифон в чёрном плаще, с посохом в правой лапе. Погода была ясной, но именно сейчас, в полуденный час, когда солнце жгло беспощаднее всего, все прятались в тени шатров, или летали, так как камень был раскалён от этой вездесущей жары. Лагерь, как и обещал капитан, никуда не переезжал с насиженного места, однако ещё предстояло выяснить, выполнил ли свою часть уговора шаман. Именно за этим он и шёл туда, в столь знакомый шатёр к капитану, который не любил ждать….       Войдя в шатёр, шаман про себя отметил, что интерьер абсолютно не изменился. Капитан стоял к нему спиной у стойки с оружием, и это было странно, потому что он всегда встречал всех, даже врагов, сидя за столом. Поэтому шаман забеспокоился и хотел уже начать расспрашивать капитана, всё ли в порядке, как грифон, повернувшись к нему, начал разговор раньше.        — Сегодня я узнаю, чего стоят твои слова на деле и надеюсь, что результат меня не разочарует. Так что пойдём в центр лагеря и посмотрим, чего он теперь стоит. Ты же знаешь, о том, как я ненавижу ждать, — и, ухмыльнувшись, он взял свой молот. Они вместе с шаманом вышли из шатра и направились к центру лагеря, где их уже дожидался Хранитель.       — Кстати говоря, о физиологии аликорнов, — начал говорить шаман пока они шли, — как вы сами увидите, он значительно подрос и размером почти что со взрослого пони, так же и по уму он полностью соответствует, из чего я сделал вывод, что на начальном этапе своего развития аликорны взрослеют гораздо быстрее остальных видов, скорее всего потому, что их мало и они являются носителями огромной магической силы, поэтому им необходимо развиваться быстрей, чем другим, чтобы дожить до умения использовать свои силы. Однако факт возраста их старшего представителя их вида, а ей несколько тысяч лет, говорит о том, что как только они достигнут в физическом развитии характеристик взрослых пони, развитие замедляется до такой степени, что нужны сотни лет, чтобы они подросли ещё хоть немного.        — Это, конечно, всё интересно, шаман, но оставь свои рассказики для учебников и учёных. Мне на данный момент важнее, что он умеет. И как обстоят дела с прививанием ему наших интересов?        — На деле вы сейчас его увидите, а с интересами всё не так просто…. Из-за того, что он пока не видел ужасов войны, помимо тренировок и моего шатра с лагерем. Он не поймёт нас, не поймёт нашу безысходность от кризиса и между клановых, а также государственных войн. Но главное, то, как его сородичи отгородились ото всех и никому не помогают, создав проклятую утопию!       После этого шаман замолчал, а командир не стал ни о чём его больше спрашивать, так как с интересами всё было ясно. Точнее ясно то, что он не может активно агитировать их идеи этому аликорну, пока он не увидит, что здесь творится и что такое война. Так как ему даже не с чем сравнивать, плюс он жил относительно долго в мире, не ведая смертей, ужасов сражений или хотя бы серьёзно раненых. Но когда это предстанет перед ним, тогда он и узнает, почему они так ненавидят аликорнов Эквестрии за их бездействие…. И, в отличие от них, он начнёт действовать.       За всеми этими мыслями капитан не заметил, как они уже пришли в центр лагеря, и это не удивительно: пейзаж вокруг них не представлял из себя ничего — голые камни и шатры с палящим солнцем над ними.        Там их ждал Хранитель и грифон по прозвищу Жестокий, который должен был стать оппонентом Хранителя на мечах, для того чтобы узнать, насколько он может теперь за себя постоять. Как и говорил шаман, аликорн сильно изменился: вместо маленького чёрного комка, что когда-то подставился под его молот, перед ним был почти взрослый жеребец, в плаще и с рукоятью меча торчащего из-за пазухи. Его оппонентом был опытный воин и мастер двух мечей. Сколько же ему было лет, никто не знал, но предположительно сорок с чем-то. Он беспрекословно выполнял все приказы, однако был жестоким и беспощадным, а также всегда молчал. Перья были такой же раскраски, как и у подавляющего большинства грифонов. Из брони был только нагрудник и по бокам висели два меча, зазубренные как пилы, но при этом очень остры. Ими грифон жестоко расчленял своих врагов… И вот с ним предстояло биться хоть и не опытному, но магически могучему аликорну.       — Вижу все в сборе, — начал говорить капитан. — Цель этого поединка не поубивать друг друга, а выяснить может ли постоять за себя Хранитель, тебе это ясно Жестокий? — Кулак выразительно на него посмотрел, а тот в свою очередь лишь кивнул. — Тебе тоже ясно Хранитель? — тот тоже кивнул. — Тогда встаньте по краям и начинайте.       Они разошлись по краям импровизированной арены, вокруг которой были лишь шатры. Под ногами крошился раскалённый камень. И вот, когда они посмотрели в глаза друг другу…        Началось!       Взлетев, Жестокий стрелой устремился к Хранителю, который едва успел отбить его рубящий удар. Жесток же впервые столкнулся со столь мощным телекинезом, удерживающим меч, но он даже не шелохнулся от столь сильного удара. Зазубренный клинок зацепился за меч противника и, так как хват телекинеза был крайне силён, вместо того, чтобы, как он планировал, с помощью зубцов его отобрать, ему пришлось его отпустить, иначе он бы потерял управление над полётом и преимущество в скорости. Достав второй меч и перестроившись для атаки сверху, он спикировал на Хранителя, но тут же едва на полной скорости не врезался в щит выставленный аликорном. С трудом разминувшись с преградой, он приземлился в десяти метрах от Хранителя, который уже убрал щит и стал метать в него телекинезом все близлежащие камни. Вот тут-то на лапу грифону сыграл его боевой опыт: он без особого труда уклонялся от них, выполняя в воздухе невероятные кульбиты. Также он отбил несколько каменей обратно в жеребца и выяснил, что, пока он сосредоточен на метании, он не может ставить щит. Поэтому он в заранее заприметил треснувший камень, и когда Хранитель его метнул, разрубил этот камень так, чтобы осколки попали в глаза Хранителя. Трюк сработал и тех секунд, пока Хранитель закрывал глаза, ему хватило, чтобы сбить его с ног и до крови прижать меч к горлу. Однако тут произошло непредвиденное: Хранитель, впервые почувствовав боль, телекинезом отбросил Жестокого с такой силой, что тот за секунду пролетел метров пятьдесят и снёс пару шатров. Достаточно приложившись, он потерял сознание…       Капитан с большим удивлением смотрел, как какой-то недомерок, ни разу по настоящему не дравшийся, победил одного из лучших его воинов. Да и шаману значит теперь точно можно было доверять, хотя трудно сказать, что сыграло в результате большую роль: наставничество шамана или огромный потенциал аликорна. Хранитель же в свою очередь встал на ноги и с удивлением смотрел на результаты броска своим телекинезом.       Командира поразило отсутствие раны на шее, так как Жестокий её не так уж и слабо надрезал…. Но её не было, была лишь высыхающая кровь.        — Хранитель, ты как? В порядке? — Поинтересовался у аликорна шаман, который уже хотел, было перебинтовывать ему шею, но остановился с удивлением, заметив отсутствие раны. Насчёт грифона, они не переживали, он бывал в ситуациях и похуже. А тут сотрясение или ушибы, в общем, скоро оклемается. Но не духом, ведь проигрыш такому новобранцу сильно ударит по его самооценке.       — Да, но было больно…. Очень больно, я даже не думал, что боль такая страшная вещь…. И как я его так откинул?       — Последние несколько столетий почти весь мир ощущает эту боль. Грифоны, минотавры, зебры или даже драконы, воюют друг с другом или между собой.       — Но зачем они воюют? Смысл в войне? Это же столько боли всем! И почему почти? Неужели есть те, кто смог создать мир? — Хранитель, впервые почувствовав сильную боль, ужаснулся. Зачем все живые существа так упорно стремятся её ощутить и принести другим?! Шаман же спокойно отвечал:        — Для войны есть много причин и оправданий, зачем её начинать. Кто-то действительно в чём-то нуждается и, не имея выхода, начинает войну, а кто-то из корыстных целей выдумывает предлог и нападает на того, у кого есть то, что он хочет. Причём дерётся не он сам, а его поданные, проливающие кровь на поле боя из-за эгоистического желания их правительства. Но как ты, верно заметил, почти все…. Да есть такая страна Эквестрия, где живут четыре расы: единороги, пегасы, земнопони и четыре твоих сородича аликорна. Они правят этой страной, но они создали нечто…. Они создали утопию и отгородились ото всех! Они могли бы помочь нам и другим расам, но нет, они отгородились, плюс ко всему решив всё за своих поданных, они не дали им выбора. Помочь нам или жить в утопии пока другие страдают! Конечно, многие бы не одобрили вмешательство в их жизнь, так как они привыкли сами решать, как им жить, — грифон перевёл дыхание и продолжил:        — Допустим, если они не вмешиваются потому, что хотят сохранить свободу воли, так как те, кто будет против, найдутся, и их будет очень много, возникает вопрос: почему они в таком случае лишили свободы воли пони, тем самым создав для них золотую клетку? Аликорны должны поступать более разумно, точнее определиться: либо, раз они решают за пони, решить и за всех, либо дать свободу пони, чтоб они решали сами за себя. — Шаман наконец-то решил начать проповедовать аликорну их идеологию и раз капитан молчит, значит, он на правильном пути.        — Неужели мы, аликорны, настолько сильны, чтобы решать судьбу этого мира? И, как я понял из ваших слов, мои сородичи бросили вас, но они создали мирное государство, и раз оно есть, то значит это не против воли пони. Или я что-то не знаю? — Спросил не ожидавший столько попутной информации к его предыдущему вопросу Хранитель.        — Да настолько, ибо само то, что они поднимают солнце и опускают луну, говорит за это, или же есть пример из истории. Когда один могучий дракон, что наводил ужас на всех, решил захватить все сокровища Эквестрии, это было триста лет назад. Он прилетел к Кантерлоту и громогласно заявил, что в течение недели всё золото Эквестрии должно лежать у подножья их столицы, или он сожжет её, а потом и всю Эквестрию. Он был силён и огромен как скала, но он забыл про Селестию; Луна была тогда в изгнании. А Кейденс ещё не было. Поэтому она была единственным аликорном на тот момент. Селестия сказала ему уходить или он пожалеет, что посмел угрожать её пони…. Однако дракон лишь посмеялся и решил, что, убив её, он покажет всем пони серьёзность своих намерений. Завязался бой в небе над Кантерлотом, в котором дракон лишь раз успел дыхнуть огнём. Селестия телепортировала его на дно самого глубокого океана, откуда он не смог выбраться. Причём это было всё настолько быстро, что пони удалось внушить мысль, якобы это всё представление, поэтому они не помнят этот момент из истории. Аликорны по каким-то причинам скрывают свои истинные силы. Мы не знаем зачем, но факт тот, что в отличие от пони мы помним…. — Исклю перевёл дыхание и продолжил:       — Да, ты кое-чего не знаешь о том, насколько пони на самом деле смирились с навязанной им утопией. В их истории есть и такой пример. Это было до изгнания Луны, когда нашлись пони, которые хотели свергнуть принцесс и поработить весь Эквус. Безумцы, это ясно из их идей, но к удивлению принцесс к ним примкнуло больше десяти тысяч пони! И вот в один момент они двинулись к дворцу принцесс, убивая всех, кто не успел скрыться или не был им солидарен. Замок Двух Сестёр горел, были раненые и даже убитые, но как только вся эта орава вломилась в тронный зал, они познали гнев двух сестёр…. Селестия с Луной наложили на них проклятье, из-за которого они превратились оборотней, а точнее чейнджилнгов. И прогнали в Вечнодикий лес. Их прокляли так: раз они никого не любят и несут только горе и разрушение, то отныне они не смогут больше убивать, так как иначе им будет нечем питаться, ведь теперь их едой стала любовь живых, а сами они не могли любить…. Судя по этой легенде или истории можно судить, что все, кто недоволен утопией или слишком зол, проклинается, превращаясь в чейнджлинга. — Хранитель с Командиром, внимательно слушали рассказ шамана. И если капитан раньше что-то подобное слышал, то жеребец с интересом принимал к сведению такие подробности о своём народе. Но он всё никак не мог понять, почему со слов шамана утопия, а точнее место, где нет войны и этой ужасной боли, плохо?!       — Они создали мирное государство, а также защищали и поддерживали в нём мир на протяжении тысячелетий, так почему это плохо?! — недоуменно спросил аликорн.       — А ты просто представь, что в эту минуту сотни живых существ гибнут в кровопролитных сражениях, кто за благую цель, а кто за свои злодеяния. И в эту же минуту в одной стране цветут цветы, поют птички и прекрасно живут ни о чём таком не подозревающие пони…. Из-за принцесс они в полном неведении о войне вокруг них. Как это может быть хорошо? Как? Потому что вместо этого они могли бы создать своё государство без принцесс, вмешавшись в войну и многое изменив в лучшую сторону. У пони просто колоссальный магический и ресурсный потенциал. Но они ослеплены принцессами, живя мирно в абсолютном неведении, пока мы убиваем друг друга. — После этого шаман замолчал и решил, что хватит на сегодня с Хранителя, иначе под таким давлением он сделает неверные выводы….       — Как бы там ни было, но нам пора собираться в путь, слишком долго мы стояли на одном месте. Вы двое, чтобы через два часа собрали все вещи, нам пора двигаться дальше на новую стоянку для лагеря, — дал им указания командир, всё это время стоявший в стороне молча.       — Так точно. — Сказал Исклю, и они с Хранителем пошли собирать свой шатёр. А Тяжёлый Кулак поднял весь лагерь и отдал то же приказание. Везде поднялась суматоха; лагерь начал стремительными темпами таять, грифоны готовились к перелёту: идти было долго, да и по такой жаре не разумно.       Также тут была ещё одна часть проверки надёжности Исклю: научил ли он аликорна летать? За бой он почти не сдвинулся с места…. Кстати о его оппоненте: он, как и думали капитан с шаманом, очень скоро очнулся. Он не получил серьёзных травм, но стал при этом ещё злее и более замкнутым, чем прежде….       Всё остальное шло по плану. Ровно в срок, установленный командиром, грифоны были готовы к перелёту. И вот, когда разведчики отлетели достаточно далеко, остальные тоже поднялись в воздух и полетели на новое место. Аликорн тоже взлетел, однако летал он не так уверенно, как опытные грифоны. Но он летел, а значит, шаман ни в чём не обманул.

***

      Перелёт занял шесть часов без остановок. К удивлению большинства наёмников, аликорн не только долетел, но и не устал. Они начали приземляться на будущее место их лагеря, оказавшееся небольшим оазисом. Ах, как же грифоны истосковались по красивой зелени и синей воде. Как наскучили им однообразные серые пейзажи гор… Но за всё надо платить. Теперь им придется быть настороже. Потому что в стране, где господствует разруха и хаос, все дерутся и убивают друг друга за такие места.        — Эгоис! — Окрикнул командир отряда разведчика так, что тот встрепенулся. — Возьми ещё двух грифонов и проверь местность вокруг лагеря, — но вместо обычного «Есть сэр» Эгоис почему-то переступил с лапы на лапу и спросил:       — Командир, можно я один, так быстрее будет, и я буду менее заметен.       По его репутации не было свойственно оспаривать приказы, поэтому капитан удивился. К нему в голову закралась тревожная мысль о предательстве…. Но он не подал виду и сказал:       — Хорошо, но на всё про всё у тебя десять минут.       Приказ был отдан с долгим и пристальным взглядом.       — Есть сэр! — рапортовал, как и должен был изначально, разведчик, и со всей доступной ему скоростью скрылся из виду, разведывать окрестности.        — На расстановку лагеря у вас полчаса, также установить побольше часовых и сменить караул сразу же после расстановки лагеря, выполнять! — гаркнул капитан и сам пошёл ставить свой шатёр.       «Военный народ, неужели у них всегда так? — думал Хранитель, отходя с шаманом в сторону от лагеря, для расположения их общего шатра. — Но где-то есть мир, как мне сказал учитель, плюс я думаю, он прав, это плохо. Пока одни воюют, а другие ослепленные правительством, стоят в стороне…»       Как и ожидалось, точно в срок прилетел Эгоис и доложил, что всё в порядке. Угроз не обнаружено, но капитан видел его нервозность. Поэтому втайне от него отправил ещё несколько разведчиков. Чуть позже лагерь тоже был готов и, сменив часовых, грифоны отдыхали.        — Эй, давай сюда, — сказал шаман аликорну, — я тут бывал раньше и знаю хорошо скрытую пещеру, где нам не понадобится шатёр. В этой местности из-за тех, кто тут когда-то жил, их немало.        Пещера оказалась и в правду скрытой. Вход закрывал небольшой водопад, через который они проходил под щитом аликорна, чтоб не промочить вещи. Внутри было довольно-таки просторно. Сверху в правом углу было небольшое окошко, через которое в тёмную пещеру проникали красные лучи заката.       — Да и вправду хорошо скрытая пещера. А о ней точно ни кто не знает? — спросил аликорн, на что шаман лишь кивнул. — Хорошо, так чему же ещё вы хотели меня научить, учитель? — спросил явно заинтересованный Хранитель.       — Умению мгновенно перемещаться в пространстве, или говоря более кратко телепортации, — ответил грифон, доставая уже знакомую книгу по магии. — Ты уже умеешь делать щит, а значит и часть того, что нужно для телепортации. А точнее умение манипулировать с помощью телекинеза предметами, которые ты не видишь. То есть воздухом вокруг себя, для создания щита. Используя только одно воображение. Для телепортации оно просто необходимо. Попробуй представить, как ты с места, на котором стоишь, перемещаешься чуть вперёд.       «Чуть вперёд? Ну тогда я попробую переместиться ко входу в пещеру», — подумал хранитель. Его рог засветился, и было видно, как он сосредоточен. Белая вспышка. И грифон еле успел остановить встречу со стеной крыльями…. Аликорн смог переместиться, но произошёл мощный выброс магической энергии, из-за которой и пошла эта ударная волна…        — Как я и думал, — сказал грифон, приземляясь обратно вниз, когда Хранитель с удивлением смотрел на разбросанные вещи. — Ты не умеешь контролировать количество выбрасываемой энергии во время перемещения. Это, кстати говоря, основная причина, почему далеко не все единороги Эквестрии владеют телепортацией. Так как после вот такого выброса лишней энергии, они нередко выгорают. Но ты особый случай, поэтому у тебя получится учить её не так уж и долго. Однако ты ещё не умеешь распределять свою магическую энергию на то, что ты хочешь переместить с собой. Ну, ты же заметил, что твой плащ и меч пропали, — грифон ухмыльнулся.       — Тогда давай повторим тренировку, — сказал аликорн, телекинезом надевая свои меч и плащ обратно. — Только скажи мне, как сделать так, чтобы мои вещи были на мне в этот раз.       — Нет, думаю, на сегодня хватит. Мне хватило того, что я чуть не влетел в стену. Этим займёмся завтра на открытом пространстве, где ты меня не покалечишь, — шаман усмехнулся. — К тому же мы сегодня много летали, да и ты дрался плюс ко всему, поэтому мы ложимся спать.       И, подавая пример, Исклю разложил сено, взял шкуру, лёг на свою импровизированную кровать, предварительно поставив кристалл огня в центре пещеры.       Аликорн, который из-за своих магических особенностей особо не устал, всё же решил лечь поспать. Потому как время летит во сне быстрее и ему не придется долго ждать новой тренировки. Так же, как и его учитель, он расстелил из сена кровать, взял шкуру, лёг и заснул.       Тем временем в шатре у капитана стояли два тайно посланных им разведчика, которые докладывали ему обстановку.        — В ходе повторной разведки, так же как и во время первой, угроз не обнаружено, — рапортовал первый разведчик.        — Но, — вмешался второй грифон, — мы обнаружили пару хорошо скрытых и пустых пещер. Вполне вероятно, что они тут не одни. Поэтому, если Эгоис нас и предал, то мы не узнаем об этом. — Кулак забарабанил когтями по столу и заметно нахмурился.        — Тогда слушай мой приказ, — вставая, начал говорить капитан. — Часовых проверять каждые полчаса, также приставить к Эгоису шпиона. Не спускать с него глаз. Но при этом оставаться в тени; всем, кроме него и шамана, сообщите быть настороже и ожидать нападения. Вопросы? — спросил командир.       — Никак нет! — ответили грифоны.        — Тогда выполнять! — отдал он последнее приказание. А грифоны, отдав честь, ушли. Тяжёлый Кулак подошёл к стойке с оружием, взял молот и сел на трофейную шкуру мантикоры, предчувствуя неладное.       Как и приказал капитан, весь лагерь был в полной боеготовности. Однако ничего не происходило; на лагерь опустилась ночь, и как будто всё застыло. Кругом была лишь тишина, а на безоблачном небе горели яркие звёзды. Даже ветра, и того, не было. Однако грифоны были бдительны, никто не обманывался этой тишиной. Они знали, что, возможно, где-то там вдалеке на них смотрит враг. Живут они не в мирной стране. И, возможно, один из них — предатель…

***

      Было уже пять часов утра, а предполагаемый враг так и не появился. Увы, но даже самые бдительные часовые не могут быть настороже вечно. Поэтому некоторые грифоны позволили себе заснуть; уже начало светать и самое благоприятное время для неожиданной атаки неприятеля прошло, а значит можно и расслабиться. И всё было тихо, пели птицы, и наступала денница*.        БАХ! Раздался грохот по окрестностям. И не успел он стихнуть, как снова грохнуло: БАХ! А за ни ещё и ещё! Послышались крики раненых и умирающих. Враг всё же ударил! Но хуже всего было то, что ударил он каким-то неизвестным оружием. В лагере поднялась суматоха, наёмники в спешке выбегали их своих шалашей, но не успевали они понять, что происходит, как от очередного БАХ! они падали замертво. В небо удалось подняться лишь небольшой кучке грифонов во главе с Тяжёлым Кулаком. Оттуда было видно, насколько всё плачевно. Большинство защитников было убито, некоторых, прямо на глазах капитана, добивали.        По знакам на броне, было ясно, что на них напал отряд грифонов Пороховиков. Этот отряд появился совсем недавно, но за счёт своего чудо-оружия они наводили ужас на других, громя один отряд наёмников за другим. Но, как уже понял капитан, оружие долго перезаряжалось и не могло точно попасть в быстро летящую цель. Поэтому части врагов пришлось тоже подниматься в воздух. Завязалась ожесточённая схватка в небе, в которой Тяжёлый Кулак со своими грифонами одерживали верх, несмотря на численное превосходство врага.       Удар зачарованного молота, и очередной Пороховик полетел навстречу земле; уход вправо от выпада другого врага и быстрый удар молота в обратку: тот едва увернулся от молота, но не увернулся от знаменитого кулака грифона, и камнем полетел к земле. Рядом Жесток умело резал на части двух своих оппонентов. Казалось, что они начали одерживать верх, да только о себе напомнило чудо-оружие врага.       БАХ! Жесток камнем полетел вниз, но перед смертью успел забрать с собой ещё одного врага, из последних сил метнув в него свой меч.       БАХ! И плечо Кулака пронзила острая боль, однако он, игнорируя её, выверенным ударом молота отправил ещё одного неприятеля в последний полёт. Другие два его подчиненных добили троих оставшихся в небе.       БАХ! БАХ! БАХ! Послышалась целая канонада выстрелов, которые сбили его оставшихся соратников, и, некогда командир целого отряда, он остался совсем один.       Весь отряд убили, и было ясно, что даже такому опытному воину не справится с кучей врагов снизу. Хотелось сбежать, весь труд и смысл жизни как командира отряда, в один миг взял и пропал. Но тут он увидел его, Эгоиса, который целился прямо в него. Дыхание участилось, и пелена гнева заволокла глаза капитана, который что было силы, рванул на него. БАХ! Пуля пробила его нагрудник, Тяжёлый Кулак понял, что умирает, но позволить жить этому предателю и рассказать про аликорна он не мог! БАХ! Пуля пробила заднюю правую ногу, но даже это не могло остановить могучего воина.        БАХ! БАХ! БАХ! Две пули повредили оперение, а третья пуля попала в левую лапу. Весь истекая кровью, грифон начал падать и терять сознание. «НЕТ!» -прокричал у себя в голове капитан.        — НЕТ! Я не позволю такому, как ты, и дальше осквернять эту землю своим присутствием! — Проорал он во весь голос. Все оторопели от этого зрелища, как окровавленный грифон неимоверными усилиями стабилизирует полёт и несётся к предателю.        В миг, когда молот уже почти снёс голову грифону, их взгляды встретились. Один взгляд был полон ужаса и понимания того, что сейчас произойдёт, неверия, что всё вот так вот закончится. Другой был полон боли и праведного гнева.        Глухой удар, и отлетевшая голова покатилась по земле, а рядом с обезглавленным телом из-за скорости врылся в землю Тяжёлый Кулак, умирающий от полученных ран. Однако он решил встретить смерть достойно. Поэтому, собрав все остатки своих сил, он встал в полный рост, бесстрашно глядя в сторону своих врагов. Но никто не стрелял, повисла звенящая тишина. В его сторону пошёл лишь один, скорее всего их лидер.       — Ты и вправду великий воин, Тяжёлый кулак, — начал говорить он. — Но тебя предали, — с каждым своим словом грифон подходил всё ближе. — Если бы не этот сумасшедший, кричащий, мол, вы приютили и растите целого аликорна, — он остановился, — в честной битве мы бы могли вам проиграть. Потому что все боятся нашего оружия.       Грифон достал это самое оружие. Но его экземпляр, был меньше, чем у остальных.        — Да только вы не испугались его, — он навёл ружьё на Кулака. — А вступили в неравный бой, изрядно потрепав наши силы, — прицелился в голову. — Скажи мне перед смертью, за что вы так сражались? Почему?       — Пройдёт время, кха-кха, и ты узнаешь, кха, — заговорил охрипшим голосом капитан, отхаркивая кровь. — Весь мир узнает!       Их глаза встретились. Лидер Пороховников увидел во взгляде Тяжёлого Кулака не обречённость или смиренное ожидание своей участи, нет. Он увидел в них превосходство над ним и чувство, что он совсем не победил. БАХ! Прогремел выстрел. Дёрнувшись, капитан рухнул на землю. А на душе убийцы впервые за долгое время остался осадок.       Всю эту сцену наблюдали двое стоящие в тени, они не вмешались. Ещё не освоившийся аликорн мог бы погибнуть. А один шаман многого бы не навоевал.       — Учитель, их… Их всех убили! Почему ты не позволил мне вмешаться?! — дрожащим от шока голосом спросил Хранитель, который никак не мог осознать всё произошедшее перед ним.        — Однажды, ты изменишь этот мир, но пока ты слаб, — начал говорить шаман. — Все грифоны, что умерли, знали это, знал это и наш командир. Они умирали с надеждой, что ты изменишь это мир к лучшему. И не будет больше этих войн, как и глупых смертей. — Он посмотрел аликорну в глаза. — Пойми, если бы мы вмешались, то, так же как и они, остались бы там, лежать. Лучше постоять в стороне сейчас и потом изменить весь мир, чем умереть и не изменить ничего, — он опять посмотрел в сторону разгромленного лагеря. — Мы готовили тебя противостоять всему этому, — грифон показал лапой на место битвы. — То, что ты здесь видишь, это война во всём своём величии, — Исклю положил лапу на плечо Хранителю, и, выразительно глядя ему в глаза, сказал:        — Капитан не знал про пещеру. Поэтому он так долго дрался и тянул для нас время, чтобы мы успели сбежать. Он пожертвовал собой ради будущего этого мира. Хранитель, окажись достойным их жертвы! — шаман замолчал, а аликорн немного постояв молча, наконец сказал:       — Я не подведу их, как и вас, учитель! Я стану сильным, и принцессы пожалеют о том, что позволяют такому твориться! Клянусь!       Несколько дней они пережидали, пока отряд Пороховиков не уйдёт, а потом пошли странствовать по всей стране грифонов. Аликорн, видя ужасы войны в её разных проявлениях, всё больше убеждался в том, что принцессы должны за это ответить! Так прошло шесть лет, пока аликорн не окреп достаточно, чтобы явится в Эквестрию к своим «сородичам»…