Солдат ребёнка не обидит

Вскоре Варвара одалживала «битлам» то рубль, то трёшку — Сашка сумрачно настаивал на том. что она именно одалживает — таскала им из дому мамины пирожки с картошкой и капустой, а также дедушкины рубашки — точь-в-точь клетчатые ковбойки Шурика из «Операции Ы», — для того, чтобы парни могли пойти в город хотя бы на верхнюю половину в штатском, а не в застиранных гимнастёрках. В этих ковбойках она и вывела «битлов» на нашумевший спектакль первого на Дальнем Востоке независимого экспериментального молодёжного театра. Театр назывался «Мы!» — именно так, с восклицательным знаком, — а нашумевшим спектаклем стала эпатажная трактовка пьесы Чехова «Вишнёвый сад». — Я уже купила билеты, — объяснила Варвара, умоляюще уставившись на «битлов». — Это совсем недорого. Ребята, мы с вами, как культурные люди, просто обязаны посмотреть этот спектакль! Культурные люди переглянулись с некоторой тоской во взорах, а Сашка промямлил: — Ну-у… э-э-э… мы как бы в армии вообще-то… Ю ин зе арми нау. А это получается самоволка. Песня «You’re in the army now» как раз гремела из раскрытых настежь окон и даже из динамиков в парке имени Гагарина. Не давая забыть о тягомотном настоящем. — На танцульки-то в парк по вечерам бегаешь… в кустах шуршать, и ничего, — поддел его нечуткий Баграт. — Ладно, — буркнул Сашка, незаметно ткнув ехидного татарина кулаком в твёрдый бок. — Будем культурно развиваться. Если тебе комсомолец имя — имя крепи делами своими. Варвара приняла сарказм за чистую монету и радостно закивала. Поздним воскресным вечером четверо «битлов» в дедушкиных обносках и Варвара стояли в полуподвальном театральном фойе, оформленном то ли под ночлежку, то ли под бомбоубежище, и с любопытством озирались по сторонам, ожидая богемных откровений. Чего-нибудь типа спектаклей Романа Виктюка, которого ругали в «Советской России», а в «Огоньке», наоборот, хвалили. У Виктюка, кажется, даже была обнажённая натура! Но никакой натуры они не дождались, а дождались появления подполковника Казанцева – в штатском и с супругой под ручку. Начальник Дома офицеров тоже решил приобщиться к высокому искусству и богемным откровениям. Узрев своих орлов во главе с библиотекаршей, подполковник вскинул брови так высоко, что они почти достигли лысины. Варвара немедленно выступила вперёд, заслоняя собою застывших статуями офигевших «битлов» и затараторила как ни в чём не бывало: — Добрый вечер. Вы тоже пришли на спектакль, Иван Алексеевич? По Сашкиному мнению, было предельно ясно, что подполковник пришёл вовсе не за картошкой, но так же ясно было, что Варвара просто пытается вести светскую беседу. — Хм, — отозвался подполковник, буравя орлов выразительным взором. — Да. Добрый вечер. Розочка, это Варвара Андреевна, наша завбиблиотекой. Культурно просвещает контингент. Контингент тем временем, немного придя в себя, потихоньку пятился к выходу из театра, приятно улыбаясь подполковничьей супруге. Варвара вовремя всех догнала и потянула за собой в зал под сардоническим прищуром Казанцева. Богемные изыски театральной труппы миновали «битлов». Их не впечатлило даже привидение, вывалившееся непонятно зачем из «многоуважаемого шкафа», к которому по ходу пьесы обращался с монологом чеховский персонаж. Они едва досидели до антракта, и там уж Варвара не смогла их удержать, вылетев вместе с ними под начавшийся дождичек. — Всё, — мрачно предрёк Сашка, пока они мчались к автобусной остановке. — Конец. «Губа»! Таёжка! Таёжка была местным танковым полигоном и сущей каторгой по сравнению с родным Домом офицеров. Но Варвара подкараулила подполковника на следующее утро прямо на подходе к очагу культуры и горячо зачастила, молитвенно сложив руки перед собой, как отрок Варфоломей на знаменитой картине Нестерова: — Иван Алексеевич! Ребята не виноваты! Они не хотели! Это я их уговорила и сама купила им билеты! Ведь об этом спектакле все говорят! Надо же повышать культурный уровень гарнизона! Можно записать это как культмассовое мероприятие! Иван Алексеевич… Подполковник посмотрел в круглые умоляющие глаза Варвары, потом — на «битлов», которые с самого рассвета усердно возили мётлами по лужам, расчищая от листвы дорожки, и махнул рукой. Всё обошлось. * * * Под крылышком Варвары парни благоденствовали. Ни одна шалава так их не опекала — будто мама. Ну или сестра. Соответственно, именно так они и стали к ней относиться — все, кроме Сашки, для которого, как в первобытные времена, каждая половозрелая особь противоположного пола, не связанная с ним по факту узами кровного родства, являлась объектом охоты. Поэтому при виде Варвары у него тоже автоматически включалась программа тетеревиного токования, распускания хвоста и рассылания обволакивающих томных взоров. Беда была только в том, что Варвара — возможно, сослепу — этих масленых взглядов совершенно не замечала, а токования не слышала, ибо всегда находила тему для более интересного разговора — например, о вышедшей в журнале «Нева» повести Владимира Высоцкого. Как-то вечером Баграт припёр Сашку к стене возле каптёрки и очень тихо, но выразительно произнёс: — Ты, Казанова хренов, завязывай на Варьку глаз ложить и с толку её сбивать! Материализовавшиеся рядом, как по волшебству, Васька с Ваганом согласно закивали, словно китайские болванчики. Такой болванчик стоял у Сашкиной бабушки в серванте и кивал очень долго, если в него тыкали пальцем. — Нет такого слова в русском языке «ложить»! — вяло огрызнулся Сашка. Без боя он сдаваться не привык. — Есть слово «класть». Чего вы на меня взъелись? — Того, — исчерпывающе сообщил Баграт, не выпуская его плеча. Прищур у него был нехороший, будто у какого-то Челубея. — Ты же трахаешь всё, что движется, а что не движется — толкаешь и тоже… того. Так вот. Варьку не трожь. Я понятно объясняю? — Да что ты пристал?! — взъярился Сашка, с трудом отпихнув от себя этого мастодонта и раздражённо поправив выбившуюся из-под ремня гимнастёрку. — Вы что, не видите — она даже не понимает, что я пытаюсь её склеить! Он впервые озвучил мысль, царапавшую его самолюбие, как заноза. С Варварой его кобелиный обаяж впервые не сработал. Даже сталкиваясь с полуголым Сашкой где-нибудь возле умывальника, она доброжелательно взирала на него, словно детсадовка на товарища по младшей группе, только что слезшего с горшка. — А мы о чём? — внушительно подтвердил Баграт. — Она не такая. Вот и не лезь! — Солдат ребёнка не обидит, — пробурчал Сашка, косясь на пацанов с некоторой опаской: в таком рыцарском запале они вполне могли ему и в морду въехать. И Варвары не было рядом, чтобы его выручить! — Я ж как лучше для неё хочу, вы, олухи! Чего она, как малолетка? Мама её сюда из школы специально переправила. Чтобы она тут начала… того… вести недетскую жизнь. Сама же Варька рассказывала, вы что, не помните? — С тобой, что ли, вести? — снова нехорошо прищурился Баграт. — Да хоть с кем! — вызверился Сашка. — Здоровый секс полезен для здоровья! Надо же ей с кем-то встречаться… отношаться… Ваган сморщился так, словно кислую антоновку раскусил. Нежный какой! — Короче, — решительно заявил Сашка и ещё раз одёрнул гимнастёрку. — Я просто произведу эксперимент. Попробую её окучить прямо при вас! — Э-э? — оторопел Баграт. — Да! — с пафосным надрывом провозгласил Сашка. — При вас, придурки, понятно? Чтобы вы меня хрен знает в чём не подозревали! Ну, то есть, не совсем при вас, но вы будете типа за углом. Если её не пробьет, я умою руки, как Понтий Пилат, и отступлюсь. Честное пионерское, под салютом. Про Понтия Пилата Сашка вычитал у Булгакова — Варвара сама отложила ему дефицитную книжку. — Больной, — после некоторого раздумья резюмировал Баграт, посмотрев в Сашкины вытаращенные от решимости глаза. — Ладно, гусар летучий, рискни. В первый и последний раз. А мы присмотрим. И продемонстрировал Сашке свой смуглый кулак – размером с футбольный мяч, никак не меньше. — Троглодит, — скорбно вздохнул Сашка и принялся напряжённо обдумывать детали операции, призванной пробудить Варвару, как спящую красавицу из сказки, к активной половой жизни. Желательно, конечно же, с ним. * * * Операцию под кодовым названием «Спящая красавица» Сашка назначил на субботу, потому что по субботам в очаге культуры не толкались офицеры, а Варвара, наоборот, была на рабочем месте до самого вечера. Да и видеомагнитофон «Сони» по субботам всегда обретался в каптёрке на хранении. Зато по воскресеньям он нещадно эксплуатировался в видеозале, с утра демонстрируя мелюзге «Тома и Джерри», днём — «Коммандо» или «Рэмбо» — мелюзге постарше. А по вечерам наступало время эротики в виде «Эммануэли». Поразмыслив, Сашка решил «Эммануэль» пока не использовать, а подобрать порнуху покруче, чтобы до неразбуженной Варвары сразу дошло, что к чему и почему. «Горячие пляжные девочки» для его просветительских целей вполне годились. — Варь, а можно тебя попросить. — начал он, подкравшись к Варваре примерно за час до закрытия библиотеки. Та с готовностью кивнула, хотя понятия не имела, о чём он собирался просить. Сашка даже почувствовал некоторые угрызения совести, но уверил себя, что всё это он затеял исключительно для Варвариной пользы. Что это такое, в самом деле, девчонке двадцать три, а она всё как грудной младенец! В СССР секса нет, что и ляпнула какая-то дурища на телемосте Владимира Познера. Такого позорища Сашка, как передовой комбайнёр сексуальной нивы, спокойно пережить не мог. — Заштопай мне, пожалуйста, гимнастёрку, порвал, — вздохнул он. — Так неси, — удивилась Варвара. — А после работы у нас в каптёрке можешь? Тут как-то неудобно. Не торопишься? — скороговоркой осведомился Сашка и затаил дыхание. — Конечно, могу, — пожала плечами Варвара. — Закрою библиотеку и заскочу. Ты там всё приготовь. — Угу, — промычал Сашка и испарился. Он уже всё приготовил! Ровно в шесть он шуганул от каптёрки за угол коридора отиравшихся там «битлов» во главе с настороженным Багратом, который так переживал за библиотекаршу, словно та была его родной сестрой, отданной на растерзание насильнику. От его укоризненных взоров Сашка и вправду почувствовал себя каким-то растлителем малолетних. Вот чёрт… Наконец по скрипучим половицам бодро простучали Варькины каблучки, Сашка незаметно показал Баграту кулак и гостеприимно распахнул перед Варварой дверь каптёрки. — Прошу! И даже прищёлкнул стоптанными каблуками своих кирзачей, как кавалергард, хоть это и было нелепо. Варвара, конечно, прыснула. Койку, на которой ей предстояло сидеть, Сашка предусмотрительно застелил свежим одеялом, на тумбочку водрузил видак и телик, а окно задёрнул занавеской для создания интима. Любую другую девчонку все эти нововведения в каптёрке, как минимум, насторожили бы, но не Варвару. Та рассеянно огляделась, деловито устроилась на койке и спросила: — Что зашить-то? Своё обмундирование, грешным делом, Сашка специально порвал. Он мгновенно сунул Варваре в руки разодранную по шву многострадальную гимнастёрку, катушку с иголкой и сделал щенячьи глазки, как этот его взгляд называл бессердечный Баграт. Дождавшись, когда Варвара склонит голову над шитьём, он потихоньку включил видак. А потом так же втихаря присел на край койки рядом с Варварой — коленом к колену. Раздолбанная койка скрипнула и прогнулась, Варвара озадаченно покосилась на Сашку. Пляжные девочки на экране закопошились в песке и призывно замурлыкали. Появился загорелый бугай в плавках и принялся сдирать с них бикини. Варвара мельком глянула на бугая, откусила нитку и снова опустила взгляд на шитьё. «Привет вам всем в шляпу», — обиженно подумал Сашка. Обидно ему стало не только за себя, но и за старающегося бугая. Обслуживать трёх девок разом сам Сашка нипочём бы не взялся. Он кашлянул и поглядел на курносый Варькин профиль. Потом на её коленки, где раскинулась его заношенная гимнастёрка. Он приподнял своё тряпьё за краешек и нырнул под него рукой. Под него и под Варькину старомодную юбку. Коленки там оказались тёплыми и круглыми, Сашка затаил дыхание. Варвара оторвалась от своего занятия и удивлённо уставилась на него: — Ты чего, Сань? — Э-э… — промямлил Сашка. Под этим кротким и невинным взглядом тропининской кружевницы он даже перестал вслушиваться в стоны и вздохи, несущиеся от телевизора. Но руку не убрал. — Ты вообще понимаешь, что мы тут смотрим? — Нет, я же шью, — серьёзно объяснила Варвара и близоруко вперилась в экран. По её сосредоточенному лицу было заметно, что она старательно пытается разобраться в происходящем. — Это порнуха, — проскрежетал Сашка замогильным голосом. Варвара обратила внимание на экранное действо, но на его ладонь у себя под юбкой — ни капельки. — Мужик и три девчонки. На пляже. Поняла? Варвара даже шею вытянула. — О… — она округлила глаза. — А-а… Вот, значит, как это происходит! Я так и думала, что это несложно. Сашка поперхнулся. — Знаешь, я сама догадалась, как это должно быть, когда читала «Трёх мушкетёров», — живо похвасталась Варвара, поворачиваясь к нему. — Но тут-то, конечно, гораздо понятнее, потому что наглядно. Спасибо, что показал, — она пошевелила коленкой, и Сашка машинально отдёрнул руку. — Но мне кажется, что в данный момент им всем, — она указала подбородком на экран, — как-то не очень удобно. Он что, не может это с каждой по очереди делать? Пусть остальные подождут, он же не убежит. Сашка сам готов был убежать. Он даже вскочил. Не изучи он Варвару настолько хорошо, решил бы, что она издевается. Но она не издевалась, она в самом деле так думала! У него вмиг упало всё, что начало подниматься. Дверь каптёрки со скрипом приоткрылась, и в щель нетерпеливо просунулись три злорадно ухмыляющиеся рожи. Как же Сашка их ненавидел! — Подслушивали, уроды? — устало прошипел он. Баграт, широко улыбаясь, протянул руку и вывернул звук в телевизоре. Четыре голых тела на экране продолжали кувыркаться в песке, но уже в немом режиме. Это было похоже на художественную гимнастику, промелькнуло в голове у Сашки. Варвара свет Андреевна кого угодно могла навести на столь невинные открытия. По крайней мере, раньше порнуха никогда не навевала Сашке таких ассоциаций. — Ты уже зашила этому гусару всё, что надо? — жизнерадостно поинтересовался Баграт, обрушиваясь на соседнюю койку. Пошарил под нею и извлёк оттуда свой аккордеон. — А то я тебе могу поиграть. — Ой, давай, — обрадовалась Варвара. — У тебя так здорово получается! Сашка едва не заплакал от досады. Операция «Спящая красавица» с позорным треском провалилась. — Народная татарская песня «Кубэлэк»! — торжественно объявил Баграт и сосредоточенно склонился над аккордеоном. …Когда капитан Калинин, решивший всё-таки в субботу вечером навестить вверенный ему контингент, заглянул в каптёрку, то обнаружил там идиллическую картину. Варвара Андреевна прилежно штопала гимнастёрку рядового Богданова, сержант Сейфуллин упоенно наигрывал на аккордеоне национальные мелодии, рядовые Иваненко и Оганесян благоговейно им внимали, притулившись за широкой спиной сержанта. А рядовой Богданов отрешённо пялился на экран подключённого к видеомагнитофону телевизора. На экране мельтешили какие-то тени, но при выключенном звуке сложно было разобраться, что там происходит. Капитан прищурился. Баграт оборвал мелодию и вскочил, опустив аккордеон на койку. Экран телевизора вмиг погас — это постарался опомнившийся Сашка. Взлетели со своих мест и остальные орлы. — Здравия желаю, товарищ капитан, — лихо отрапортовал Баграт. — Личный состав гарнизонного Дома офицеров Советской Армии занимается самоподготовкой! Докладывает сержант Сейфуллин! — Добрый вечер, Игорь Владимирович, — приветливо поздоровалась Варвара, тоже поднявшись с койки. — Я вот… Саше помогла гимнастёрку зашить. То есть рядовому Богданову. У меня всё равно лучше получается, чем у него. Вы его не ругайте, пожалуйста, я сама вызвалась и уже ухожу. Мама меня просила талоны на сливочное масло и на сахар отоварить. До свидания. Она сунула гимнастёрку в руки окаменевшему Сашке, проворно взяла с кровати свою сумочку и попятилась к двери. Капитан Калинин и орлы задумчиво проводили её глазами. — Видеомагнитофон в кассу унесите, оглоеды, — устало велел Калинин. Слово «оглоеды» не было уставным выражением, но суть отражало точно. «Битлы» завалились спать в полном молчании, которое нарушил Баграт, обращаясь к Сашке: — Убедился? Сашка ещё немного помолчал, тяжело вздохнул и отозвался: — Убедился. Я не её принц. Пусть ждёт своего. Но… — он выдержал многозначительную паузу и закончил: — Хоть принцем я и не буду, но феей-крёстной — постараюсь. — Это как понимать? — настороженно поинтересовался Баграт. — Увидишь, — загадочно отозвался Сашка. — Увидишь и обалдеешь. * * * Сашка решил выполнять миссию крёстной феи, начиная со следующего рабочего дня Варвары Андреевны — со вторника. Он промаршировал по красной ковровой дорожке, расстеленной от дверей библиотеки до Варвариной кафедры, и сурово вопросил: — Ты почему не красишься? Косметики нету или не умеешь? Варвара смущённо посмотрела на него сквозь очки. Её бледные щёки слегка порозовели. — Не умею, — честно призналась она. — Купить, наверно, можно, хотя я точно не знаю, где. В галантерее? У меня мама не красится. Сашка уже понял, что все бытовые знания об окружающем мире Варвара получала от мамы. — Никакой галантереи! — ужаснулся он. — Что ты там достанешь? Тушь производства фабрики «Красная заря»? — А что, есть какая-то другая? — хлопнула ненакрашенными ресницами Варвара. — Понятно, — резюмировал Сашка после паузы. — Косметика за мной. В очередной раз возблагодарив свои связи в женском мире, он втихаря покинул Дом офицеров и вернулся с целым косметическим набором. Чтобы заполучить такой дефицит, ему пришлось рассказать Свете из «Военторга» всё как есть про новую молодую библиотекаршу, которая не умеет краситься и не знает, где достать приличную косметику. — Импортную, — подчеркнул Сашка. — Польскую хотя бы. — Что, глаз на девку положил? — ревниво прищурилась Света. — Ни в коем случае, — честно заверил Сашка. — Нетронутые цветуёчки не по моей части, ты же сама знаешь. Светуля. Светуля с подозрением посмотрела в его правдивые очи, вздохнула: «Да уж знаю» и поманила в подсобку, откуда он вышел только через полчаса, ублаготворённый, ублаготворивший и нагруженный польской тушью, двумя видами теней, румянами и помадой. Всё это добро уместилось в аккуратной косметичке, которую расщедрившаяся Светуля выдала довеском. — Это мне? Ты с ума сошёл… — пролепетала потрясённая до глубины души Варвара, когда Сашка позвал её в каптёрку и величественным жестом высыпал на койку содержимое косметички. — Сколько я тебе должна? — Молчи, женщина, — отрезал Сашка голосом благородного грузинского разбойника Даты Туташхии. — Это я тебе задолжал, Мы все. И потом, я за это ни копейки не заплатил. — А как же?.. — совсем растерялась Варвара. — Да вот так, — вздохнул Сашка, разглядывая её намётанным взором. Чистый лист, право слово. Но это было даже хорошо. — Ты что, совсем никогда не красилась? — спросил он, хотя уже был уверен в ответе. — Ладно, смотри. Вот это маскара, тушь, то есть, для ресниц. Это тени. Тут по два цвета в каждой коробочке — голубой и серебристый, зелёный и золотистый. Зелёный кладёшь на верхнее веко, золотистый растушёвываешь под бровь. Это комплект. Так же и голубой с серебристым. Тебе и то, и то пойдёт, у тебя глаза серые. А румяна — вот сюда, на скулы мажь и растушёвывай кисточкой. Ты поняла? Ва-арь? — Саня, но я ничего этого не умею… — в ужасе зашептала Варвара, уставившись на красивые коробочки, будто на гнездо смертельно ядовитых скорпионов. Она чуть не плакала. — Я только всё испорчу! — Господи, чего ты там испортишь? Ну, сходи к бабам в бухгалтерию, они тебе покажут, как надо, — досадливо проворчал Сашка. — Я не могу! — в панике воскликнула Варвара. — Они будут надо мной смеяться! И так уже смеются! «Сучки», — подумал Сашка, вздохнул и скомандовал: — Тогда бери зеркало. Угу, вот это, — зеркальце, всё в потёках мыльной пены, служило парням во время бритья. — Сейчас потренируемся. Тяжело в ученье — легко в бою, кто сказал? — Суворов… — пробормотала Варвара, дрожащими пальцами беря коробочку с румянами. — Александр Васильевич. Когда обновлённая библиотекарша в окружении «битлов» вернулась в библиотеку и снова уселась за свою кафедру, Сашка почувствовал такую гордость, словно в самом деле вывел Золушку на бал. Ваган показал ему большой палец, Васька уважительно развёл руками, а Баграт одобрительно похлопал по плечу своей увесистой дланью. — Теперь очередь очков, — объявил Сашка не терпящим возражений тоном, подойдя к кафедре и пронизывающе уставившись в благодарные Варварины глаза. В городской «Оптике» у него тоже имелись связи. Всё-таки, как ни крути, секс был великой силой. Когда-нибудь Варваре предстояло это понять, подумал Сашка и деловито добавил: — Что у тебя с ногами? — А что такое с моими ногами? — испугалась Варвара. — Тоже не понял, — сурово встрял Баграт, а остальные посмотрели на Сашку с любопытством. — Вот именно, что ничего, — отрубил тот. — А должно быть что-то. В смысле, ноги у тебя первый сорт, красивые. Сам убедился. Варвара разинула рот и залилась румянцем, видимо, вспомнив наконец сцену в каптёрке. — Но их никому не видно, — безапелляционно заключил Сашка, не обращая внимания на изменения в Варькиной окраске. — А должно быть видно. Поэтому, Варвара Андреевна, берёте ножницы и чик-чик… — он подвигал растопыренными пальцами в воздухе, — режете все свои юбки так, чтобы они не прикрывали ваших красивых колен. Или мне принесите, я обрежу. — Мама… — слабым голосом проблеяла Варвара, уставившись на Сашку с мольбой и благоговением. — Мама поймёт, — торжественно заверил её Баграт, тоже покосившись на Сашку прямо-таки восхищённо, и тот приосанился. В каптёрке Баграт уважительно сказал Сашке: — Кино такое было… или спектакль. Я забыл, как называется. Вроде бы какой-то профессор нашёл на улице цветочницу… — «Пигмалион», — радостно отрапортовал начитанный Ваган. — Профессор Хиггинс и Элиза! Он на пари представил её герцогиней! — И женился? — заинтересовался Васька. — Вроде нет, — почесал в затылке Ваган. — А настоящий древнегреческий скульптор… ну, про которого миф, Пигмалион-то, этот женился! Все внимательно посмотрели на Сашку, и он даже вспотел. — Я жениться не собираюсь, — со всей решительностью заявил он. — Погулять охота. И вообще… Скоро дембель. * * * Варвара Андреевна покинула Дом офицеров даже раньше дембельнувшихся по весне Сашки и Баграта. Сперва на Новый год она в обновлённом виде и прикиде съездила по путёвке в какой-то черноморский санаторий. Путёвка досталась ей легко, потому что был не сезон. А вернулась она, как говорили в старину, уже помолвленной. Сашка только крякнул, глядя на фотографию жениха Михаила, которую Варвара всем со счастливой гордостью демонстрировала. Черноволосый крепкий парень на фотографии тоже счастливо и гордо улыбался. Ещё бы! — Ужгород — это где? — спросил Сашка, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком уж уныло. — На границе с Польшей, что ли? Далековато… В его голосе всё-таки просквозила вселенская тоска, и Баграт утешительно похлопал его по плечу. — Страна-то большая, — рассудительно заметил он. — Будем встречаться где-нибудь посередине. У меня в Самарканде, например. Там у нас во-от такие дыни! И виноград. Не горюй, Сань. Встретимся, куда мы денемся! Ваган и Васька энергично закивали. — Обязательно встретимся, Портос, — через силу усмехнулся Сашка. * * * Шёл тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. До распада Советского Союза оставалось около двух лет. Развалилась Берлинская стена и режим Чаушеску в Румынии. Литва и Латвия приняли декларации о государственном суверенитете. По телевизору начались прямые трансляции со скандальных заседаний первого съезда народных депутатов СССР и «Рабыня Изаура», а бывшие диссиденты учредили общество «Мемориал». Сотовой связи, Интернета и социальных сетей ещё и в помине не было. А через двадцать пять лет Варвара, Баграт, Сашка, Ваган и Васька встретились на «Одноклассниках.Ру».