Снег, растаявший в сентябре

Весь мир театр, в нём женщины, мужчины — все актёры.

У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль.      

      Никогда не понимала смысл выражения memento mori. Да, все мы смертны, соглашусь, но что терять тому, кто внутри уже давно умер?       Говорят, что находясь в одном шаге от смерти, человек переосмысливает свою жизнь. Сожалеет об упущенных возможностях, напрасных надеждах, и иллюзорных попытках ухватиться за счастье. Что в данный момент чувствую я? Ничего. Пустоту. Только давлюсь собственной кровью, и единственная связь с внешним миром — затхлый запах плесени, и пробивавшийся сквозь щели сквозняк. Если я уже мертвец, то постепенно начинаю разлагаться? Уйду так же, как и жила, одним шагом в неизвестность, не отставив за собой ничего, кроме измельчённых кусочков жалости к себе, и сетований о том, как несправедливо устроен мир. Всегда было проще кого-то винить во всём, когда ты всегда была источником своих бед. Печально, что слишком много пришлось упустить, чтобы это понять.       Самая напрасная иллюзия из всех иллюзий, то, что Марго поставила всех на уши, и что они все сбились с ног, в попытках меня найти. И смешно, и плакать хочется. Ты когда-то сделала всё возможное и невозможное, дабы не растрачиваться на ненужные переживания, в виде людей. И о чём ты сожалеешь сейчас? Шерлок.       В глазах предательски защипало, и я мысленно проклинаю его, и себя, за эту слабость. Как интересно складывается жизнь. Имея не храним, потерявши плачем.       Угораздило же влюбиться в человека, которому всегда будет на меня наплевать. Более самомазохистского случая еще не представится.       Мутные пятна, голоса, доносившееся откуда-то издалека, ввинчиваются в одурманенный мозг, проникают в мозжечок, разбивая кокон безразличия и отрешённости от мира. На грани сна и яви чувствую, как чьи-то руки на удивление аккуратно освобождают мои запястья от веревок, связанных за спиной.       Плевать. Пусть будет, что будет. Я уже ничего не боюсь.       Меня вытаскивают в душную комнату с заколоченными деревянными досками окнами, сквозь которые едва пробивался солнечный свет. Право, я поторопилась с выводами. К этому я оказалась не готова. Кто знал, что Джим выберет именно такую визуализацию пытки. С возвращением, Джо. — Рада тому, что вернулась домой, солнышко? — протянул знакомый голос за спиной, и раздражённо смежив веки, поворачиваюсь к своему «визави». — В экстазе, — Джим моей иронии словно не заметил, замерев у изуродованного портрета. Проведя ладонью по лоскутам, он задумчиво хмыкнул. Не может быть, не только меня посещает чувство ностальгии? Завтра будет буря. — Прости дорогуша, я могу позволить тебе снова пропустить всё веселье, — Джим больно дёргает меня за волосы, заставляя меня приподнять голову. Знала ли вообще, что происходит у него в голове, или придумала себе красивую отговорку? — Люди — не куклы. Ты не можешь спрятать их в коробку, после того как наигрался. — Ты что, до сих пор ничего не поняла? — печально вздохнув, он покачал головой. — Я могу с ними делать всё что захочу. Хотя, я и не думал, что ты меня поддержишь. Любимая дочка вся в папочку, — похлопал меня по щеке. — Теперь усаживайся поудобней, и наслаждайся шоу. Обещаю море неизгладимых впечатлений. Твой дражайший принц с минуты на минуту будет здесь.