Снег, растаявший в сентябре

Secret Garden — Silent Wings

»…Дождь льёт пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире»

М.А.Булгаков «Морфий»

      Догорает очередной летний день. Большое оранжевое солнце медленно скрывается за горизонтом. Небо окрашивается из светло-розового в рубиново–красный.       Закат в Лондоне всегда по-особенному красив.       Были уже поздние сумерки, время приближалось к ночи. Поздние прохожие, возвращаясь с работы, стремились как можно скорее оказаться дома. Редкие кэбы, проезжающие мимо, быстро скрывались в темноте.       Старый небоскрёб на окраине Лондона выделяется из окружающего пейзажа своей мрачной красотой и величественностью. Вид на Ньюленд-парк порадовал бы глаз даже самого прихотливого обывателя.       Маленькая невзрачная квартирка на шестнадцатом этаже, почти ничем не отличалась от остальных. Только соседи очень редко видели хозяина сей жилплощади, и даже не подозревали, что творится за её дверьми.       Себастьян Моран, обладатель этой скромной квартиры, едва успел вернуться в свою холостяцкую берлогу. Но надеждам расслабиться после тяжелого для него задания не суждено было сбыться. Временное пристанище Себастьяна давно перерасло статус «обычной» квартирки простого вышибалы в ночном клубе, мимикрируя в штаб большой криминальной паутины, тянувшей свои нити далеко за пределы Англии.       И шахматную партию с «Наполеоном» преступного мира никак не назовёшь светской посиделкой. — Ну вот, — торжественно произносит он, делая ход королём, не оставляя Морану пути к отступлению, — мат.       Моран довольно хорошо играл в шахматы, но его давний друг всегда был единственным противником, которого он не мог переиграть. — Ладно, хорошо, ты опять выиграл, — Себастьян, усмехаясь, поднял руки вверх, словно капитулируя боссу. Тот довольно улыбался, упиваясь собственным триумфом. — Шахматы — игра королей. Цивилизованная, стратегическая и абсолютно непресекаемая. Только в отличие от них, в жизни игра продолжается и после того, как закончится партия. Мы немного отвлеклись от главного, Басти, пора переходить к самому вкусному, — Джим, встав с кресла, поворачивается к окну, за котором уже вовсю сгущались сумерки, — к нашей игре.       Моран усмехнулся. Эта его «игра» давно уже стала напоминать кукольный театр. Странные забавы с самыми заурядными людьми, которые вскоре надоедают его боссу. — Похоже, тебе это нравится — быть этаким Кукловодом, дергающим за ниточки, — медленно произнес Себастьян, достав из кармана пачку сигарет, — дёрнешь за правильную — душа человека разойдется по швам. А люди, сродни куклам, интересны, пока они новые. И как тебе не надоели такие примитивные забавы? — Ты только сейчас это понял? — Мориарти отвлекается от созерцания вечернего пейзажа за окном и разворачивается к Морану. На его губах показалась ядовитая усмешка, тёмные глаза горели фанатичным огнём, — мой дорогой друг, ты меня разочаровал. Любому человеку нужен свой Кукловод. Им кажется, что они делают что хотят, хотя на самом деле они делают то, что велит им пружина. Такая же мёртвая, как и они сами.       Себастьяну был хорошо знаком этот взгляд. Азарт, предвкушение скорой игры, это всё приводило его босса в неописуемый, поистине детский восторг. Это значит, что он снова в предвкушении скорой игры со своей самой любимой марионеткой. Наёмник до сих пор не понимал, что занимательного находил в этом человеке Джим. По его мнению, так ничего в этом чёртовом детективе не было, кроме собственного раздутого самомнения. — Хотя, Себастьян, чего греха таить, я иногда сам чувствую себя марионеткой, которую кто-то дергает за ниточки, — нарочно растягивая слова, проговорил Мориарти. Моран поморщился — в этих словах было столько пафоса, что стало тошно, — только иногда, присмотревшись, понимаю, что Кукловод и Марионетка — одно и то же лицо.       Не найдя, что ответить, на столь красноречивую речь, Моран достаёт из кармана зажигалку, и затянувшись, наблюдает, как минутная стрелка больших настенных часов приблизилась к цифре двенадцать.       Впустив себе в лёгкие горьковатого убийцу, Себастьян задумался.       Выбора в данной ситуации у него всё равно не было. Его обязанность заключалась лишь в одном — включиться в игру в нужный его боссу момент. Это не значило, что он получал удовольствие от своей работы — что бы в его жизни не происходило, он оставался солдатом со своим собственным моральным кодексом. Да и прекрасно понимал: когда игра закончится, король и пешка упадёт в одну и ту же коробку.       Последняя затяжка, и он тушит сигарету об ладонь. — Каков приказ? — равнодушно кидает в пустоту, отринув ненужные сейчас мысли, и стряхивая с пальцев пепел.       В данную минуту он не сомневался, какой услышит ответ.       Мориарти лишь иронично улыбается. — Пора начинать игру. Наш гений заскучал. Развеем-ка его скуку… ***       От лица Джона       Это утро началось намного тяжелее, чем я думал. Я сидел перед ноутбуком, с гудящей головой, за написанием нового поста в своем блоге. Впервые я не мог найти слов, чтобы описать свои чувства, после того, что мы пережили в бассейне. Я привык рисковать жизнью, но даже для меня, человека, всегда готового к любой опасности, это оказалось чересчур.       В голове был полнейший сумбур, и написать хоть что-то не предоставлялось возможным.       Краем глаза наблюдаю за Шерлоком. Мой неугомонный сосед сидит в своей излюбленной позе, не реагируя на внешние раздражители. Опять в своих Чертогах.       Вполне себе обычное явление. Хоть приземлись здесь летающая тарелка, он и бровью не поведет.       Качаю головой. Хоть в стену не палит — и то хорошо. До сих пор неловко перед миссис Хадсон. Интересно, сколько же он ей задолжал за испорченные стены, и пошатанную психику?       Новых дел у нас не было, да и Шерлок не кипел особым энтузиазмом, ожидая следующего хода Мориарти.       «Встретились два одиночества» — невесело усмехнулся я, и со вздохом закрыл крышку ноутбука. Сегодня однозначно не мой день.       Что думает по этому поводу Шерлок, я не имел ни малейшего представления — за последние сутки он произнес едва ли пару слов, глубоко увязнув в своих мыслях. Остальное же время, он проводил за скрипкой, наигрывая очередной незатейливый мотив. За все время соседства с ним, я уже привык просыпаться среди ночи под звуки музыки, придающей ей определённую магию.       Что не говори, а детектив играл великолепно.       Перед глазами непроизвольно проплывает картина недавно произошедшей встречи двух гениальных умов, назойливо вертящейся в подсознании, так не дающая покоя. Как в один миг я стал свидетелем, и невольной пешкой в руках оппонента своего друга. »…Плюнув на блуждающие по своему телу огни, бросаюсь на самонареченного криминального гения, обхватывая того за шею, тем самым подставляя его под прицелы. Я искренне надеялся выиграть для Шерлока немного времени, дать возможность скрыться. Спасти его. — Как мило, — кивнув самому себе, заговорил он, делая вид, что происходящее его нисколько не удивило. — Теперь ясно, зачем он тебе нужен, Шерлок. Люди ведь привязываются к своим домашним питомцам. Трогательная преданность, доктор Ватсон, но вот тут вы просчитались, — щелчок, и еще одна красная точка появляется на лбу у Шерлока, не оставляя шанса для ответного манёвра.       Мне остаётся только отпустить мужчину, скрипя зубами от едва сдерживаемой ярости. Чёрт возьми, этот псих всё просчитал! Он с самого начала знал, что я решу пожертвовать собой ради спасения Шерлока. Он всё прекрасно знал, и не побрезговал сыграть на этом. Что можно было ожидать от человека, снаряжающего невинных людей на мучительную смерть?       Я замер, поражаясь тому, как быстро меняются маски у Мориарти, которые он надевает одну за другой. Театр одного актёра для одного единственного зрителя. И я всего лишь одна из его кукол. — Ты знаешь, что будет, если не оставишь меня в покое, Шерлок, — продолжал как ни в чем не бывало Мориарти, продолжая играть в кошки-мышки, упиваясь собственным превосходством.- Так ведь?       Два, прожигающих друг друга насквозь взгляда скрестились в яростной дуэли. Два гения, отзеркаливших отражение друг друга. И неизвестно, кто выиграет в этой схватке. — Ооо, убьешь меня, загадка легкая, — усмехается детектив, не спуская пальца со спускового крючка. В тот момент я совсем не разделял его спокойствия. Да и кому понравится стоять опоясанным взрывчаткой, и под мелькающими красными огоньками прицела? Определенно никому. — Да ну что ты? Ну, ну. Не столь же примитивно, — скривился мужчина, будто бы удивляясь услышанному. Если бы тут находился кто-нибудь другой, то определённо бы поверил разыгрываемому спектаклю. Кто угодно, но только не я. По роду своей деятельности я всегда хорошо разбирался в людях, в отличие от своего непредсказуемого напарника. Только понять психопата — именно такую оценку можно дать криминальному гению, сможет только один человек.       Который стоял напротив, наставив дуло пистолета прямо ему в лоб. — Убью конечно, но потом… Когда-нибудь, — в глазах искусного манипулятора человеческими жизнями плясали искорки нескрываемого веселья. Его откровенно забавляла ситуация. — Не прекратишь соваться — я тебя сожгу. Я тебе сердце выжгу… — Из проверенных источников известно, что у меня его нет, — ровный голос детектива, лишенный всяческих эмоций, был спокоен как шелест травы под летним солнцем, и не дававшим другим ни малейшего представления, что творится у него в голове. — Но мы оба знаем, что это не совсем так, — улыбнувшись, он скользнул насмехающимся взглядом с меня на Шерлока. — Любое сердце для того и создано, чтобы быть разбитым.Не знаю, помнишь ты или нет, а «Портрет Дориана Грея» был еë любимым романом. Довольно прозаично, не правда ли?       Выберемся ли мы живыми в этот раз? "       Еë любимый роман… Что имел в виду Мориарти? Готов поклясться, что палец Шерлока дрогнул, стоило ему услышать эту пафосную речь о разбитом сердце. Не похоже, что он затронул что-то личное. Или всë- таки нет? — Что ты печатаешь?       Я вздрогнул от неожиданности — задумавшись, и не заметил, как детектив, выйдя из своего транса, подошёл плотную к мне. — Блог. — О чём же? — О нас. — То есть, снова обо мне, — звучит не как вопрос, а как констатация факта. — Какая разница, все равно в голову ничего не приходит, — покачал головой я, и поежился — в комнате стало довольно прохладно — начинается дождь. Шерлок, взяв в руки скрипку, остановился у окна, вслушиваясь в стук капель, барабанящих по стеклу. Очертания улицы постепенно размылись за легкой пеленой воды, оставив только цветные пятна.       Неизвестно, сколько времени мы так провели, находясь каждый в своем мире, скрытом от посторонних глаз. Если я — открытая книга, которую с легкостью можно прочесть (чем не преминул воспользоваться Мориарти), то Шерлок Холмс представлял собой немыслимую тайну, которую не в силах разгадать ни один из живущих ныне людей. По крайней мере, до недавнего времени я так думал.       Хотя я, чего сказать, каждый день открывал что-то новое в своем соседе, и по совместительству друге. Понять, кто твой друг, а кто враг бывает до безобразия просто, стоит ощутить эту тонкую грань между жизнью и смертью. Всё, что я восстанавливал после Афганистана, могло по щелчку пальцев обратиться в руины.       Мы оба были готовы умереть, лишь бы не быть пешками, в созданной игре.       Тихий голос детектива рассеял этот морок, застлавший сознание, вернув меня к действительности: — Дождь не может быть вечным. — Что? — я недоуменно взглянул на друга, не улавливая связи между дождём и притихшим злодеем, явно готовящимся к очередному марш броску на забаву детектива. — Дождь не может быть вечным, Джон. За каждой тучей всегда имеется просвет. Так или иначе, Мориарти еще покажет себя, долго отсиживаться в подполье не в его стиле, — повернувшись к мне, Шерлок окинул меня взглядом, в котором отчётливо читалось предвкушение скорой игры. — Всё только начинается. *** 15.00. Джослин Кэмпбэлл.       — Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Хитроу. Спасибо что воспользовались услугами нашего авиалайнера.       Слова пилота потонули в оглушительных аплодисментах затопивших салон. Перекинув сумку через плечо, я дожидалась, когда самолет полностью остановится.       Оказавшись на свежем воздухе, я вздохнула полной грудью. Наконец-то земля.       Я не особо любила летать на самолетах. Заправив волосы за уши, растрепавшиеся от небольшого ветра, я начала спускаться по трапу.       Ну, здравствуй, Лондон.       Туманный Альбион, город дождей — его прозвища охватывают только внешнюю оболочку. За всё время, проведеннное вдали от него, я осознала, что скучала. По детству, по воспоминаниям, в которых я была по-настоящему счастлива. По тем временам, когда можно было спрятаться за спину родителей, не задумываясь об опасностях, подстерегающих тебя во взрослой жизни.       За последний год я побывала во многих городах, и ни один из них, не оставил такого отпечатка на сердце, как мой родной город.       Подсознательно я всегда знала, что рано или поздно я вернусь сюда. Мы все ностальгируем по тому, от чего так упрямо пытаемся избавиться. Разбитую вазу не склеишь, слишком больно ранят её осколки.       Прошлое должно оставаться прошлым, и запертое за семь замков, оно не должно покидать предназначенных для нее границ. Я не для этого, так кардинально меняла свою жизнь, чтобы оно вскрыло мои старые раны, нет, только не теперь.       Получив свой багаж, я выдохнула, и осмотрелась. Я на минуту позволила себе поддаться воспоминаниям, и легкой ностальгии по прежнем денькам. Так и совсем расклеиться недолго. Это все долгий перелет.       Новая жизнь, новая Джослин, нет места для печали.       Женский голос вернул меня к реальности. — Джослин? Джослин Эттвуд?       Непонимающе поведя головой, я наткнулась взглядом на миниатюрную девушку, довольно хрупкого телосложения. Светлый деловой костюм, элегантно уложенные светлые волосы, и черные туфли на высоком каблуке. Она приветливо махнула рукой, заправив выбившуюся из прически прядь. Острые живые глаза, и кривовато сидящие очки в роговой оправе, кажутся мне смутно знакомыми. — Не узнала? Маргарет. Маргарет Уильямс. Кембридж, факультет биологии, мы делили одну комнату в общежитии.       Киваю в знак приветствия, и девушка останавливается прямо передо мной. Я определенно не ожидала таких исторических встреч в первый же день своего прилёта. Право не стоит показаться невоспитанной, справившись с замешательством, даже постаралась улыбнуться. Девушка также расплывается в ответной улыбке. — Давно ты здесь? — Только что прилетела, — ответила я, изучая взглядом свою собеседницу. Жизнь, протекавшая здесь, теперь казалась мне такой далёкой, и незнакомой, будто бы принадлежащей другому человеку.       Чтобы скрасить возникшую неловкость, осторожно спрашиваю, как сложилась её судьба после учёбы. С окончания Кембриджа прошло шесть лет, а казалось, что целая вечность.       Минута, и завязывается оживленный разговор, приправленный долей своеобразного юмора, понятным только людям, по рукам и ногам, связанным общим прошлым. Маргарет не умела скрывать своего отношения к людям еще со времен студенчества, что не скрою, подкупило меня в своё время. Она была единственной на курсе, кто нормально общался со мной, не сторонясь, как это делали остальные. — Мы так давно не виделись, может, отметим нашу встречу чашкой кофе? — предложила она, потеребив подвеску на шее. — Ты наверное, голодна как волк, в Pret A Manger очень вкусно готовят, заодно расскажешь, что и как. Как на это смотришь?       Правда, перелёт был довольно утомительный, я успела проголодаться. Но моя привычка дистанциироваться от окружающих по максимуму, однозначно к этому не располагала. Может, иногда стоит пересмотреть прежние приоритеты?       Я хмыкаю, борясь с порывом раздраженно закатить глаза. Нет, это был однозначно очень долгий перелёт. — Было бы чудесно, — Марго воодушевлённо улыбается, и подхватив, меня под локоть, тащит в сторону близлежащей кафешки. — Вот думаю, нужно искать работу. — Не придется далеко ходить, — улыбнулась Уильямс, помешивая сахар в чашке. — Недавно говорила со своей знакомой, ей нужна помощница — работы слишком много, она одна не справляется. Насколько я помню, ты химик? — Криминалист-химик, — поправила я, вертя в пальцах салфетку. — Чудесно. Ну как тебе идея, вернешься в Бартс? — улыбается Марго, и, подозвав официанта, вкладывает ему в руку счет, с вложенной туда купюрой. Я, молча, смотрю, как она копошится в сумке, что-то бормоча себе под нос. — Бартс? — Ну да, Молли патологоанатом. Что не день, то Хэллоуин. Думаю, тебе это не в новинку — во время учебы мы часто проходили там практику, не придется привыкать к обстановке. — О да, интересные были времена, — усмехнулась я, уставившись в свою успевшую опустеть чашку. Мысли, нескончаемым водоворотом проносились в моей голове, едва различимыми нитями, проскальзывающими в сознание. Ностальгия по прежним временам не единственная причина, почему я решила вернуться. Прошло столько лет… Вряд ли он захочет видеть меня после всего, что было, и упрекнуть его будет не в чем. — И про жилье не беспокойся. Можешь остаться у меня.       Как бы невзначай брошенная фраза заставила меня встряхнуться, и отбросить свои невеселые мысли. — Не бойся, я не кусаюсь, — хихикнула она, мазнув взглядом по моему вытягивающемуся лицу. Не знаю, что меня поражало в ней больше. Проучившись столько времени вместе, мы так и не стали лучшими подругами. А теперь, она так просто предлагает свою помощь, словно мы всегда были друзьями не разлей вода. — А я не буду тебе мешать? — тихо спрашиваю я, стушевавшись под пронзительным, словно огонь рампы, взглядом. Марго обладала удивительной способностью приводить окружающих в замешательство, поражая своей неуёмной добротой и бескорыстием. — Я не замужем, детей нет, а одной всё равно как-то скучно, — пожала плечами Уильямс, выжидательно разглядывая меня.       Моя неискоренимая черта характера — я всегда всё делала стремительно, привыкнув сначала действовать, а потом думать о том, что натворила. Отец всегда говорил, что мои слова идут вразрез с поступками. И как водится, эта черта характера не приводит ни к чему хорошему. Понадобилось довольно много времени упорной борьбы с самой собой, чтобы избавиться от подростковой импульсивности.       В горле предательски защемило.       Я тут же одернула себя, пряча проскользнувшее и приносящее боль воспоминание за ширму спокойствия и невозмутимости.       Мелкие капли застучали по стеклу, через минуту превращаясь в настоящий ливень.       Я наблюдала за тем, как мужчина, гулявший со своей женой, накидывает на неё свое пальто, и тянет в сторону ближайшего укрытия. От такого, простого на первый взгляд, жеста заботы стало тепло, и… тоскливо.       Что ж, я сама во всём виновата.       Самая большая для меня потеря, и последующий за ним кошмар перевернула мой мир наизнанку, исказив его до неузнаваемости. Я уже не та Джослин, какой была раньше.       Я всегда была сильной, и не давала никому повода считать себя слабой, окружив себя крепостью, не позволяя никому подобраться к своей душе. Все эмоции утекли в самый дальний уголок, запертые под громадным слоем снега.       Как говорила Вивиан Грин: «Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а учиться танцевать под дождём». Я отчаянно старалась следовать этому, закрыв глаза на прошедшее, и не обращая внимания на гнущие спину порывы ветра.       Получалось плохо. Прошлое — сорняк, плотно пустивший корни в душу, и не дающий способа от него избавиться.       Сейчас, внимательно взглянув в глаза Маргарет, я понимаю, что бесполезно прятаться от того, что давно стало частью тебя.Что было — того не вытравишь.       Впервые за последнее время, я искренне улыбнулась. Может судьба даёт мне тот единственный шанс, начать жизнь с чистого листа? Если так, то нельзя его упускать.       Возможно, меня здесь ждёт долгожданные тишина и покой.       Ну, по крайней мере, остаётся на это надеяться.