Фанзона

- Эй, Кью! Трик махнула из угла. Она выбрала хорошее место, я тоже, когда прихожу в “Кармино”, всегда стараюсь сесть в этот угол. Никто не смотрит тебе в спину, а над столом висят картины с настроением парижских улиц. Я опустилась на черный кожаный диванчик. Перед Трик стоял чайник с двумя чашками и сахарница с коричневым сахаром. Трик старше меня, наверное, на целую жизнь: у нее дети уже университеты заканчивают, а мои даже в школу еще не пошли. Назвав заказ подошедшей официантке, я уставилась на Трик с видом ребенка, готового слушать очередную волшебную сказку. Но ожидания были обмануты. - Я развожусь с мужем, - буднично сообщила подруга, прихлебывая чай. - Вот оно что, - я подтянула к себе чашку и взяла сахар. - Значит, он так и не понял. - Вряд ли это можно понять, не испытав на себе. - Но вы вместе больше двадцати лет. Он должен хорошо тебя знать. - Время меняет людей. Ты думаешь, что знаешь человека - а на самом деле рядом с тобой уже другой, которого надо узнавать заново. Но заметить и признаться себе непросто, потому что многое вошло в привычку. - Наверное, если б не твое увлечение, вы бы как-то справились. Трик широко улыбнулась: - Не надо никого жалеть, мы взрослые люди. Увлечение - это следствие изменений. И, кстати, слово “увлечение” совсем не подходит. - Прости, да, но мы с тобой так и не придумали, как можно это называть. Принесли мой шоколад. И с первой ложкой почему-то представилась квартира Трик, где я никогда не была, и первый тревожный звонок, который ее муж, конечно, пропустил. Такие вещи всегда проскакивают незаметно, а потом часто бывает уже поздно. В этот день Трик пришла домой очень восторженной. Но муж знал, что жена у него - особа эмоциональная и увлекающаяся, что такое происходит постоянно, и к тому же он устал - поэтому сонно выслушал рассказ об очередном фаворите и не проявил никакого интереса. Если бы речь шла о каком-то реальном мужчине, то, может, насторожился бы, но с какой стати интересоваться тем, кого даже не существует. И лишь через некоторое время мужа Трик начали посещать мысли, что для бесплотного фантома новый фаворит жены как-то слишком устойчив. Его огромное изображение утвердилось в спальне. Она вступила в фан-клуб, а в свободное от работы и домашних дел время читала статьи и интервью. И каждую неделю смотрела одни и те же фильмы. Через пару месяцев мужа все это стало раздражать, о чем он прямо заявил Трик. Он был готов к скандалу, но Трик выслушала молча и, поджав губы, ушла снимать постер со стены. Взгляд ее с тех пор стал немного другим, а вскоре под каким-то предлогом она перебралась спать в комнату для гостей. В эту комнату муж почти никогда не заглядывал, но вот что-то заставило его в отсутствие жены открыть дверь. Конечно же, он увидел постер. А на кровати - фотоальбом, где с каждой страницы острой улыбкой скалился проклятый фаворит. - Знаешь, я тут серьезно заболела, - Трик понизила голос, - и пришлось ложиться на операцию. Но я даже рада, потому что, когда отходила от наркоза, Локи говорил со мной. Мы были одни в огромном храме. Я отчетливо помню каждую деталь, а от наших слов было потрясающее эхо. Трик увидела Локи в “Мстителях”, и, кажется, больше не расстается с ним. Говорит, что постоянно чувствует его присутствие, а иногда и вмешательство в ее жизнь. - Он что-нибудь сказал насчет твоего развода? Трик рассмеялась счастливым звенящим смехом: - Стала бы я спрашивать о такой ерунде! Когда Трик говорит о нем, ее глаза начинают как будто светиться. Но не по-сектантски - я провела немало часов на автобусной остановке возле ДК, где собирались поклонники церкви “Нового поколения”, так что имею возможность сравнить. У сектантов из глаз бьют лучи толщиной с руку, будто им прожекторы вставили. А у Трик - какой-то внутренний, неявный свет. Может быть, потому, что она намеренно никого не хочет обращать в свою веру. - Так что, сегодня празднуем твое освобождение? Мы заказали пиццу, и Трик еще долго рассказывала о книгах, которые сейчас читает - по истории, мифологии и религиоведению, и о ближайших планах получить второе высшее на историческом факультете. Через пару часов мы вышли из кафе и простились. Я долго смотрела ей вслед. Она шла легко, плавно, расправив плечи, и была в этот момент очень красива. Женщина, которая нашла своего Бога. Способен ли кто-то ее осуждать?