Ещё одна история о золушке.

Любовь — то же и самое, что и еда. Без неё нельзя, она придаёт нам сил, она радует нас. Именно «бабочки в животе» так часто путают с несварением.

       Я осталась одна. Передо мной лежали распечатанные модные фотографии, которые должны были войти в следующий номер журнала «Аристократ»; куча бумаг со статьями штатных журналистов, на которых я маркером отметила нужные строфы; мои ключи, сотовый телефон и недоеденный с утра бутерброд.       Я придирчиво осмотрела весь этот хаос и вновь сосредоточилась на журнале. Но, как и прежде, контакта между нами не произошло, и я начала думать обо всё, кроме обложки.       С тех пор, как меня перевели на штатного журналиста, прошло три недели. Я, слава богу, с Драгоцием больше не встречалась, все темы о нём с подругами я пресекала, не давая даже маленького анекдотика рассказать. Первые дни я была у всех на побегушках — принеси кофе, разгреби хлам на моём столе, сбегай туда-сюда, найти в мусорке мою кредитку и тому подобное. Днём — это, а вечером работа над статьями и журналом. Я увидела, что нужно делать, какая у нас концепция и решила разработать свою, вернее, немного изменить старую, добавив разнообразия.       И вот, однажды, спустя огромное количество бессонных ночей, я, ни у кого не спрашивая, пошла прямиком к главному редактору журнала. Водрузила все мои записи ей на стол и аккуратненько положила перед ней окончательный вариант журнала. Пока все эти фифочки, распускающие сплетни и болтающие на каждому шагу ничего практически не делали, но раздавали задания мне, я ночами создавала свой журнал. Вернее, журнал всё тот же, «Аристократ», но я поменяла обложку, изменила логотип, вставила фотографии, которые попросила распечатать у Захарры, и составила все статьи сама, сложив все те статьи, которые мне попадались на глаза за время работы.       Главный редактор, она же Изольда Дмитриевна, женщиной была деловой, но, как оказалось, очень доброй. Мы с ней посидели, пообсуждали журнал, исправили несколько мест, что-то убрали и на следующий день я, спешившая на работу, увидела на прилавке первую партию своего журнала.       Как сейчас помню, что остановилась как вкопанная и рот раскрыла от удивления. Продавщица даже водички мне дать хотела, когда я сиплым от волнения голосом попросила у неё журнал.       И какого же было моё удивление, когда в журнале было всё так же, как у меня в записях! Ничего не убрали, не переделали — за исключением того, что мы с Изольдой Дмитриевной убирали сами, — а на развороте и на последней странице написали, что «Автором этого номера журнала «Аристократ» является Огнева Василиса Нортовна". Даже имя не сократили. Заходя в офис, я ловила на себе удивлённые, завистливые и радостные взгляды. А уж на моём пятом этаже и подавно. Все те, кто раздавал мне поручения, буквально шипели от злости. Меня это, правда, совершенно не интересовало.       В тот же день Изольда Дмитриевна назначила меня своим помощником, то бишь, помощником главного редактора, что давало мне особые привилегии в виде отдельного кабинета, высокой зарплаты, возможности ездить с начальницей на мероприятия и тому подобное. Но и работа, конечно, тоже добавилась. Но я этому была даже рада.       И вот сейчас я, без двух дней как помощник главного редактора, вновь составляю журнал. Стрелочка на часах близится к полуночи, а я всё ещё доделываю 34 страницу. 34 из 120. Невесело. Сдавать мне его, конечно, не завтра, а только через три дня, но и без этого работ невпроворот. И с бумагами нужно разобраться, и разработать график поездок, про зарплату штатникам надо не забыть. Полный атас, короче.       В итоге, я решила сделать то, что делала всегда — взять работу на дом. Взяла всю эту кипу бумаг, статей и фотографий, положила в пакет; чуть не упала о балетки, пока тянулась за сумкой, чтобы вернуть туда ключи и телефон. В конце концов, стянув резинку с волос, я с облегчением вздохнула и, загрузив себя тяжёлым пакетом в одной руке, не менее тяжёлой сумкой — я взяла с сбой график перелётов и бумаги — в другой руке, вцепившись зубами в бутерброд, вышла из кабинета. Чуть не забыла закрыть его на ключ, но, вернулась и всё-таки закончила своё дело. До лифта я дошла на негнущихся ногах. Хотя я уже переоделась в свои балетки и оставила туфли за стенами кабинета, ноги всё равно болели.       С повышением зарплаты я успела прикупить себе несколько вещей, первыми из которых стали каблуки. Все здесь ходили на каблуках, это корпоративный этикет. Всё равно, что работать на работе — обязательно ходить на каблуках. Ну, а я не просто сижу в своём кабинете. Я бегаю, как почти все сотрудники, на пятый этаж, чтобы забрать статьи и собрать отчёты, бегаю к Захарре в студию, чтобы взять фотографии и проследить за съёмкой, бегаю везде. Поэтому к вечеру я никакая.       Наконец, лифт приехал, и я, еле переставляя ноги, зайдя в него, с тихим стоном опёрлась о стену и зажмурилась. Хочу спать. Но нет. Сейчас приду домой и заварю себе кофе, а потом, выпив его кружек пять, сяду за журнал. Сделаю примерно столько же, сколько уже сделано, потом попробую доползти до ванной, оттуда поползу до кровати и вновь усну на полу, успев завести будильник на шесть утра. Как всегда поспать мне удастся всего 3-4 часа. В таком распорядке я живу уже 3 день, с момента моего назначения. Но так лучше, чем когда я была штатником — я там спала по 2 часа за 4 суток.       Лифт пропел какую-то дурацкую мелодию и оповестил меня: «Первый этаж», буркнув, непонятно зачем, «спасибо», я открыла глаза и вышла из лифта. На выходе попрощалась с охранником и набрала номер такси.       Гудки, гудки. Вновь ничего. — Вот гадство! — в сердцах негромко выругалась я, пытаясь вспомнить очередной номер такси. — Вас подвезти? — раздалось рядом с моих ухом. От неожиданности я выронила телефон, которых грохнулся на асфальт. Я быстро подняла его, осмотрев на наличие ран несовместимых с жизнью и, не увидев ничего такого, повернулась к напугавшему меня мужчине. — Вы что, ненормальный? Так пугать… — я уткнулась носом в бордовую рубашку, чёрный галстук и знакомый аромат. Не удивлюсь, если подниму голову и увижу голубые глаза. Нет, не так. Льдисто-голубые.       Я снова отвернулась и включила телефон. — Не нужно меня подвозить, — ответила я тихо. — Я в состоянии добраться сама. — Огнева, я знаю, что ты в состоянии. Но так же и я в состоянии взять тебя сейчас на руки и усадить в свою машину. — Вы не имеете права. И вообще, я закричу, — взбунтовалась тут же я, а потом прикусила язык и поняла, что он меня подловил.       Сзади негромко рассмеялись и резко подняли меня на руки. — Вы что, ненормальный? Драгоций, отпустите меня немедленно! — я колотила его по груди, но он всё равно не отпускал меня. — Огнева, если вы будете продолжать бить меня дальше, мне придётся написать заявление об избиении, — шутливо-жалостливо сказал он. Я затарабанила ещё сильнее. — Если у вас от этого останутся синяки, я буду только рада, — кровожадно ответила я. — Ну, Огнева, если ты так хочешь оставить на мне синяки, это можно сделать при более приятном процессе, — хрипло сказал он, усаживая меня в машину. Я от его заявления впала в прострацию, отчего даже колотить перестала.       Мужчина обошёл машину и, открыв дверь, сел на водительское место. Слева от меня. Гад, неужели нельзя было назад посадить?!       Мы ехали молча. Пока: — Я слышал о ваших успехах, — неожиданно сказал Фэшиар Диаманович. — Слышали или посодействовали? — тут же спросила я. Он ухмыльнулся. — Только слышал. Ещё никто не занимал пост помощника главного редактора так быстро, поздравляю, — я ответила «спасибо», и снова наступила тишина. — Я хотел извиниться. За тот случай, — снова начал он. — За какой именно? — съязвила я. — Василиса, — начал он, но я скопировала его любимый жест — заломила левую бровь, — и он тут же исправился: — Василиса Нортовна, вы преувеличиваете. — Ой ли? — насмешливо спросила я. И что это со мной? Как будто хочу вывести его из себя, поиздеваться… Надо прекращать… — Извините, я, вообще-то, тоже должна извиниться, да и поблагодарить бы не мешало. — За что? — опешил он. — Извиниться за то, что отдавила вам тогда ногу, а поблагодарить за назначение… — Ну, я бы те…вас так и так назначил, правда, попозже, да и, наверное, после некоторых обстоятельств… — признался он. Я его стукнула. — Ай! За что? — «После определенных обстоятельств»? — передразнила я его. — Какой же вы самоуверенный наглец! — Ну знаете, я вообще-то думал, что вы тоже не прочь провести со мной ночь, — сказал он, за что ещё раз получил по плечу. — Хватит уже! Я же сказал, что думал, что вы не против. — Господи, и с чего это такие выводы? — расхрабрившись, спросила я. — Хотя бы с того, что вы ответили на поцелуй, — едко закончил он. Он посмотрел на мою реакцию. Я краснела так стремительно, как краснеет белая бумага после красной акварели. Он ухмыльнулся. — Один: ноль, — сказал он, остановившись у моего подъезда. — Один: один, вообще-то, — прокомментировала я, открывая дверь. — Почему? — он тоже вышел из машины, равняясь со мной. — Вы всё ещё не переспали со мной, — ответила я. — Звучит как вызов, — сказал он мне, ухмыльнувшись одним уголком губ, отчего улыбка его стала в разы пошлее. — Может, это он и есть? — задала я риторический вопрос и, достав ключи из сумки, открыла дверь.       Но зайти я не успела, на дверь легла чья-то ладонь, не давая ей открыться, а второй рукой меня заключили в капкан.       И вот чем ты думаешь, Василиса? Играешь в такие игры, и с кем?! Зачем?! Видеться с ним не хотела, и опять на те же грабли.       Он склонился к моим губам и сказал: — Я принимаю этот вызов, Огнева. И, на будущее, я люблю вызовы. — Так же как и я, господин Драгоций. И, на будущее, у нас его с вами нет, — ответила в той же манере я и, вывернувшись из его объятий, зашла в подъезд.