В осколках разбитого зеркала вижу отражение твое...

      Кара еще долго стоял и смотрел на входную дверь, только потом, вновь опустив голову, он прошел внутрь, сжимая руки в кулаки и кусая нижнюю губу. Проходя мимо гостиной, он быстро заметил сидящего на диване Осомацу, рядом с ним лежал Ичимацу, положив голову на колени старшего брата и закрыв глаза. Он выглядел таким спокойным и умиротворенным как никогда. Почему-то казалось, что он просто мертв, поэтому его лицо так спокойно. Эта мысль пришла в голову Карамацу как-то неожиданно и сама по себе, выпуская на парня рой мурашек, расползающихся по всему телу. Он постарался откинуть эту мысль куда подальше и навсегда. Кара закрыл глаза и отвернулся, направляясь наверх, в комнату, где он вышел на балкон и облокотился на подоконник и устремил свой взгляд куда-то в одну точку, где-то в дали.       Он снова закрыл глаза, не замечая, как его глаза и щеки снова стали влажными. —Черт... — тихо произнес он, вытирая рукавом толстовки свое немного покрасневшее и опухшее от слез лицо.        Никогда он не думал, что все может так обернуться. Что все может быть так плохо. Теперь он был просто на просто уверен, что хуже ничего быть не может. Его любовь любит совсем другого, пусть и схожего лицом, человека, который, в свою очередь, лишь пользуется им. По крайней мере, если судить по словам Осо, это действительно так. Сейчас он переживал не только за себя. В большей степени он волновался за Ичимацу. Что с ним будет после разрыва и переживет ли его вообще? Карамацу знал, что его младший брат, несмотря ни на что, остается очень чувствительным и может принять это слишком близко к сердцу. Одной выпивкой и слезами этот круг страдания не ограничится…       Время шло…       Осомацу и Ичимацу все свободное время проводили вдвоем. Прогулки, свидания, просто домашние посиделки. Ходили в кафе и кино, реже в починки, на скачки. В любом случае маршрут абсолютно всегда выбирал старший, при этом за счет Ичи. Ну, что впрочем неудивительно.       Карамацу так же продолжал ходить по барам, а по ночам оставаться у Чибиты. Он в принципе был не против того, что бы второй Мацуно приходил к нему. Если же приходил все-таки домой, то приходилось закрывать уши, да и спать на месте Осомацу… В любом случае дома он мог снова сорваться на слезы, а этого меньше всего хотелось, так что он старался по минимуму ночевать дома, либо оставаться спать в гостинной на диване.       Однажды, снова вернувшись домой поздно ночью, он прошел в гостинную, замирая на пороге.

***В этот же день, с утра***

      Ичимацу медленно открыл глаза. Он еще не проснулся толком, так что картинка была расплывчатой. Однако в этих размазанных пятнах он сумел разглядеть Осо, лежащего рядом. Красный все еще спал, так что решив не будить его, Ичи тихо приподнялся, касаясь губами лба любимого, после сразу поднимаясь с футона.       Проделав все утренние процедуры он как обычно спустился на первый этаж, где в очередной раз, распластавшись по дивану, уснул Карамацу. Снова от синего несло перегаром, что чертовски резало нос Ичи, заставляя его недовольно поморщиться и подойти к брату, в руках которого все еще была полупустая стеклянная бутылка, которую Ичимацу забрал у брата и отпил немного. Он пару раз пихнул брата коленом в бок, отчего вызвал у него недовольное мычание. — Вставай давай… — снова отпив из бутылки алкоголь, произнес Ичимацу, снова немного пихая Карамацу. — Яптом… — сонно произнес тот, снова поморщившись от головной боли и неприятных ощущений в области горла и живота.       «С каких пор он так пьет?..» — мелькнуло в голове Ичи, после чего он вздохнул и пошел на кухню. Он уже был готов застать старшего брата в гостинной и страдающего от похмелья, так что направившись к холодильнику, он достал оттуда две пластиковые бутылки с минералкой. Они успели достаточно сильно охладиться. Лед в них конечно не плавал, но сами бутылки были холодные и покрытые легкой испариной, которая быстро стиралась скатывающимися по ней каплями.       Четвертый подошел к Синему, взяв одну бутылку и приложив ее к голове Карамацу. Он услышал со стороны брата облегченный вздох, после увидел, как тот повернул в его сторону голову. Кара взял бутылку, которую дал ему Ичи, и приподнялся, садясь ровно на диван и не убирая от головы бутылки. Как только Ичи открыл и протянул ему вторую бутылку, Карамацу слегка улыбнулся и взял ее из рук младшего брата, сразу, залпом, выпивая половину. «Спасибо» — прошептал Карамацу, кивнув, на что Ичи так же кивнул головой и сел рядом. Они молчали, просто сидя рядом друг с другом. Вскоре стали просыпаться и остальные…       День прошел достаточно быстро и пока без происшествий. Вскоре когда все сидели в гостинной в нее вошел Осо, ухмыляясь и глядя на братьев. — Может в баню? — усмехнулся он. — Давай. — сразу сказали Тотти, Джуши и Чоро, поднимаясь с мест. — Я не пойду… — произнес Карамацу, продолжая протирать стекла солнечных очков. — Опять в бар? — хохотнул Осомацу, глядя на младшего брата. Однако не получив ответа на свой вопрос он лишь пожал плечами и посмотрел на Ичимацу. — А ты? — Я не в настроении… — М, ясненько. Кстати, нужно будет поговорить, посиди тут, подожди.       Скоро Осомацу побежал собираться. Кара ушел еще до того, как все собрались. Тотти, Джуши и Чоро стояли на улице и ждали Осомацу, который сначала забежал в гостинную, где его ждал Ичимацу. — Братишка, — промурлыкал тот, сев рядом с «котом». — Хотел сказать, что нам нужно разойтись. — Что? В смысле? — непонимающе спросил Ичи, резко повернувшись к Осо. — Что-то не так? — Все так. Просто мне с тобой надоело, — пожал плечами алый, так же усмехнувшись. — Скучно. Ну, конечно неудивительно. Ладно, меня ждут. — Подожди! Что ты имеешь в виду?! — То что ты мне больше не нужен, Ичи. Не маленький, должен был понять. Просто прими это как должное. Ты не нужен никому. Просто вызываешь жалость. Смирись, братик,— он пожал плечами, после чего молча удалился из помещения, оставив своего брата одного в доме…       Было уже поздно. Луна поднялась высоко в небо и отчетливо виднелась в открытом окне гостинной комнаты. Именно здесь все еще находился Ичимацу. Однако состояние и его, и комнаты значительно изменилось. Диван был разорван, шкаф лежал на полу вместе с его содержимым. По всей комнате лежали путые банки и стеклянные бутылки, некоторые из которых были разбиты о пол и стены, о чем свидетельствовали осколки и темные пятна от недопитого алкоголя. Ичимацу сидел на полу. Его толстовка лежала рядом. На руках появилось множество новых порезов, что были оставленны большим и острым осколком, который Ичимацу все еще сжимал в своей руке. Он чувствовал как стекло впилось в кожу ладони и как сильно горит горячая кожа, по которой стекает не менее горячая кровь. Сейчас эта боль была не такая, какая была внутри него… Сильная, острая, разрывающая на части душу и сердце, которые ранее были целиком и полностью отданы самому старшему Мацуно.       Ичимацу просто ничего не мог с собой поделать. Ничего. Только выпивать все из бутылок, потом отбрасывать их в сторону или разбивать вдребезги. Однако ничто не вечно. Алкоголь скоро закончился.       Сейчас в голове фиолетового царил самый настоящий хаос. Все болело, кололо и жгло. Сейчас он чувствовал себя сигаретой. Его приобрели, зажгли огонь внутри, использовали для своего удовольствия и выбросили в урну. Не самое приятное ощущение… В голову все еще из о всех сил бил алкоголь. В голову лезло все больше и больше бредовых идей. Ну по крайней мере другим они бы показались бредовыми, но не Ичимацу. Только не ему.       «Он прав… Я тут никому не нужен и единственное, что я могу — вызывать чувство жалости… И то не очень» — пронеслось у него в голове, когда он медленно поднимался с пола и опираясь на диван. Он вышел из гостинной, чувствуя, как горячая алая жидкость скатывается вниз по его рукам и падает на пол. «Так ведь… гораздо лучше…» — продолжал он. Он закрыл слив пробкой, после чего стал набирать воду. Он нажал на рычаг с горячей водой, после поставил его на максимум, уже замечая, как от горячей воды идет пар. Пока ванная наполнялась, Ичи наблюдал за алыми ручейками, что уже складывались со стенок ванны на пол, либо за паром, что уже заполнял ванну, делая воздух более горячим. Было забавно, как несколько «ручейков» скатываются вниз. Это было похоже на гонки, которые явно были не на жизнь, а на смерть. Казалось просто делай ставки и наблюдай, пока в глазах постепенно мутнеет…       Очнулся он, когда горячая вода уже касалась его рук. Он закрыл кран и стал снимать брюки и нижнее белье, сразу ложась в воду. Ее было очень много, так, что пока Ичи залазил, некоторая часть ее вытекла на пол, полностью застилая его толстоватым слоем воды, словно пушистым ковром. В руке Ичимацу все еще был этот осколок, а вода уже растворяла алые капельки крови, что стекали по рукам, лежащим на стенках ванны, и падали в воду, растворяясь в ней тоненькими нитями.       Ичимацу медленно поднес осколок к внутренней стороне локтя, слегка царапнув его, после чего прислонив острый его конец к царапине. Произнес он только четыре слова… Первое слово: «Готов?»       Он смотрел на свою руку к которой он прислонил осколок. В его глазах все еще читалась та же боль и теперь уже нетерпение и желание. Желание познать это чувство боли и смерти. Теперь… ничего его тут не держало. Второе слово: «Ага»       Он стал совсем немного царапать порез, делая его более длинным и глубоким, после чего взял осколок, как держат кухонный нож маньяки, перед тем как кого-то убить. Третье слово: «Давай»       Он услышал, как внизу открылась дверь. Кто-то вернулся домой… Прислушавшись, Ичимацу понял, что громкого смеха и разговоров нет, значит это Карамацу. Сегодня он снова, кажется, будет ночевать дома, а не у того коротышки. Ну хорошо. Пусть ложится спать…       Дверь ванной комнаты была заперта. Ичимацу позаботился об этом… «Ичи?!» — послышалось откуда-то внизу. После послышались шаги на лестничной площадке. Последнее слово: «Пока…»       Он резко вонзил осколок в место легкого пореза, после так же быстро провел им до самого запястья, оставляя за собой ярко-красный, глубокий след. Осколок остался в руке. Они онемели и тут же упали в воду, которая сразу стала краснеть от количества крови в ней. Он не кричал, не ныл, не скулил. Он лишь сильно сморщился и откинулся назад, глядя в потолок.       «Ичимацу! Ичи, ты там?!» — Слышалось за дверью, однако он не слышал. Просто не слышал. Не потому, что не хотел, а потому что уши будто заложило, а в голове проносится неприятный звон. Возможно, если бы он услышал, то постарался бы вылезть, или еще что, но нет. «Ичи, открой!» — все еще кричал его старший брат, но это вряд ли уже поможет…       Все стало плыть в глазах Ичимацу. С каждой секундой все становилось все более расплывчатым, а вскоре и вовсе почернело. Он почти ничего не чувствовал, только то, как он скатывается постепенно в воду и, возможно, кроме потери крови, ему добавят и утопление в ванной. Забавно… Когда голова почти погрузилась в воду к фиолетовому вернулся слух.       «ИЧИМАЦУ!» слышалось за дверью, которую, видимо, старший брат пытался выбить.       «Кара... мацу?..» — пронеслось в голове Ичи, прежде чем его нить была обрезана… но, видимо, не до конца…

***

      Ичи медленно открыл глаза. Все еще плыло и опять ничего не было слышно. Скоро он заметил рыдающего старшего брата, который что-то говорил, то ли ему, то ли в трубку телефона. На лице синего отчетливо читался страх и паника. Скоро Ичимацу снова закрыл глаза…

***

      Когда он снова открыл глаза, слух все-таки вернулся, однако он был совсем тихий, словно через какую-то пленку, которая была в ушах четвертого.       Осмотревшись, он понял, что не знает где он. Это… была машина? Белая внутри машина, с каким-то оборудованием и скамейками с мягкой, такой же белой, обшивкой. Сам Ичи лежал на койке. К нему были подсоединены какие-то аппараты. Предположительно один из них была капельница, второй же шел к компьютеру.       Все тело будто парализовало, а дыхание было тяжелым и сбивчивым. Его шатало, видимо ехали они быстро. Только сейчас он почувствовал, что его руку кто-то крепко сжимает. Через силу он посмотрел в сторону. На скамье сидел Карамацу, так же сжимая руку брата и вытирая второй слезы. Он смотрел на сиреневого и тихо шептал ему что-то, вроде: «Все будет хорошо, ты только держись… Ичи, пожалуйста… Держись…»       Скоро аппарат издал протяжные звуки, отчего все стали суетиться и подгонять водители. «Ичи, Держись!» — только и услышал четверный, прежде чем вновь провалится в забытие.

***

      Снова… снова трясет. Только теперь его куда-то везут на койке три или даже четыре врача. Они бежали быстро, Ичи легко замечал как пролетают мимо лампы, освещавшие коридор.       Он все еще хорошо чувствовал, как ему сжимают руку. Второй так же бежал рядом с ним. «Все хорошо, все будет хорошо, слышишь?» — хрипло, от бега, произнес он. «Мне разрешили не отходить. Я буду рядом, ты только держись, buraza. Все… все скоро будет хорошо…». Он еще что-то сказал, но это были последние слова, которые Ичи услышал в этот раз.

***

      Когда Ичимацу очнулся окончательно, он был в какой-то палате. Через большие окна проникал яркий солнечный свет. Рядом с его местом стояли еще капельницы, одна из которых была для переливания крови. Все его тело, точнее верхняя его часть, то бишь руки, грудь, плечи и торс, которые тоже были тогда покрыты порезами и старыми шрамами, были аккуратно перебентованны. Соседние койки были пусты. Видимо в палате был один… почти. На коленях, рядом с кроватью, положив на нее руку и голову, сидел Карамацу. Второй рукой он так же держал руку Ичимацу. «Он… не отходил? Правда не отходил?» — пронеслось в голове сиреневого. Он попытался подняться, но тут же пожалел об этом. Все тело закололо. Будто стадо мурашек, которое обычно пробегает по телу, вызывая дрожь в нем, в этот раз были с ножами.       Карамацу тут же очнулся и быстро обернулся к Ичи, положив руки на его плечи, уложив брата обратно на кровать. — Не вставай, — слегка улыбнувшись, сказал он и сел уже на стул, рядом с Ичи. — Как себя чувствуешь? Больно? Позвать врача? — Не нужно… — прохрипел тот, все же откинувшись назад и положив голову обратно на подушку. — Что случилось?.. — Ты… потерял очень много крови… — тихо произнес Кара, но улыбку с лица не снял. — Но тебе помогли! — уже шире улыбнувшись ответил он. — Я так рад, что ты впорядке! — Почему? — удивленно спросил тот, непонимающе глядя в глаза брата. У него в голове не могло сейчас уложиться, что он кому-то нужен. — Как, «почему»? — так же не понимающе спросил Карамацу. — Ты мой дорогоценный братишка и… да…       Ичи быстро понял, что тот не договорил. Этот легко было определить. Он слишком быстро замолчал, переменился в лице и отвел взгляд. — Иии что? — протянул тот, внимательно глядя на брата. — Ичимацу, я… — прошептал тот, немного прикусив губу, ну тут же отпустив ее. — Я… — он знал, что нужно сказать. Будет легче. Он… он должен знать. — Ичимацу, ты… я… ну…       Ичи неотрывно смотрел на мявшегося брата, что сидел рядом и смотрел в пол. Он не знал зачем он так переживает и почему не может ничего толком сказать. Это всегда было загадкой для Ичимацу. — Я… — Карамацу глубоко вздохнул и зажмурился, понимая на Ичи глаза и бысто проговаривая: — Ялюблютебя!       Ичи на мгновние замер, глядя на брата, после нахмурил брови и отвернулся. — Уйди,— сказал он глядя в стену. — И-ичи, прошу, я… я не буду лезть в твою жизнь… я… просто хочу, что бы ты знал… — УЙДИ! — резко и громко произнес четвертый. — Non! Ичимацу, что-то случилось?! Buraza! — он снова поднялся и сел на колени на пол, взяв в свои руки руку Ичимацу и зажмурившись. — Что случилось?..       Ичимацу первое время молчал, после чего начал рассказывать то, что произошло. Он рассказал всю историю и во всех красках. На глазах в конце снова навернулись слезы. Свободной рукой он закрыл свой рот и тихо вхлипнул. — После этих с-слов, он ушел… — закончил Ичимацу, зажмурившись.       Он тут же почувствовал как Карамацу сел рядом и обнял его, прижав к себе. Синий отдавал ему всю свою нежность, что только у него была. Он максимально осторожно обнял его и прижал к себе, осторожно прижавшись своей щекой к его.       Еще некоторое время они продолжали так сидеть. Молча и глядя в одну точку, пока Кара не перевел взгляд на Ичимацу. — Ичи, я… — Нет. Молчи… Ты все равно уйдешь… Так же как и он… — Нет… — сквозь слезы произнес синий, сильнее прижимаясь к любимому. Он уткнулся в шею младшего брата и в очередной раз всхлипнув. — Я… я не уйду, Ичи… Я не брошу тебя… — Все это только слова и мы оба это знаем… — Ичи… я правда очень люблю тебя… уже давно, с детства… я любил тебя еще с младших классов и по сей день… Ичи, прошу, дай… шанс… — продолжая всхлипывать произнес он.       В голове Ичимацу непроищвально мелькали картины прошлого. Как Карамацу защищал его, и как после этого сам Ичи лечил его раны. Как они помогали в детстве друг другу и как ни на шаг не отходили. Даже после той перемены характера Ичимацу, Кара продолжал заботиться о нем. Даже сейчас, когда он пытался себя убить, старший выбил дверь, спустил его вниз и вызвал скорую. При этом он так же был рядом. Он успокаивал его, молил держаться, не отпускал руки… даже уломал врачей, что бы те разрешили остаться. Только сейчас он понял, зачем все это делает Карамацу. — Карамацу… — прошептал тот.       Синий поднял глаза и заглянул в глаза младшего брата. Как только он посмотрел на Ичи, тот коснулся губ старшего своими, положив руки на таллию синего.       Второй, сначала, немного растерялся, но тут же сообразил и поддался вперед, отвечая поцелуем на поцелуй. Он положил руки на плечи любимого, снова прикрывая глаза, но не полностью, как и Ичи.       Скоро они оторвались друг от друга, снова глядя друг другу в глаза. — Это… «да»? — Тихо спросил Карамацу, слегка улыбнувшись, с нотками надежды во взгляде.       Ичимацу кивнул и так же совсем слегка улыбнулся. Они снова крепко обняли друг друга, прижимая оба тела ближе друг к другу. Теперь оба были уверены, что все будет хорошо…