Глава 1. Ноша.
6 января 2017 г., 19:06
«В соседнем доме окна жолты. По вечерам — по вечерам Скрипят задумчивые болты, Подходят люди к воротам. И глухо заперты ворота, А на стене — а на стене Недвижный кто-то, черный кто-то Людей считает в тишине. Я слышу всё с моей вершины: Он медным голосом зовет Согнуть измученные спины Внизу собравшийся народ. Они войдут и разбредутся, Навалят на спины кули. И в жёлтых окнах засмеются, Что этих нищих провели.» Александр Блок « ФАБРИКА»
— Поднимай его! Так… Аккуратнее! Выше ноги!.. Голову! Голову береги! — Уильям, черт тебя подери! Помог бы нести этого мастодонта! Тяжелый, словно дьявол! — Тш-ш-ш!.. Не поминай имя нечистого… Этого дурака сбила одна из тех чудовищных повозок с мотором. Уж не знаю, кто их выдумал, но, явно, не человек! — Кажется, он еще живой! Будто стонет… Быстро к фонарю, посмотрим! Двое оборванцев, сгибаясь под весом тучного джентльмена, поспешили к уличному столбу, верхушку которого венчал фонарь, в свете которого перед ними возник человек средних лет: начинающий лысеть череп, обтянутый сетью мелких морщин, острый выбритый подбородок и сильно обвисшее брюшко в дорогом костюме. Джентльмен открыл глаза. Щурясь от яркого света фонаря, он медленно окинул взором все вокруг себя. Его губы едва шевелились, силясь что-то произнести, но из дрожащего рта доносился лишь хрип. — Мерзко…смеются… Разбить! — через силу выдавил из себя старик, брызгая слюной. — Господин, только назовите место, в которое вас отнести и, клянусь честью, вы будете у любой части города менее чем за половину часа, и всего за 10 монет — с важной неспешностью знатока изрек тощий бродяга Уильям, сняв шляпу. — Во…ды, — прошептал пострадавший, болезненно выпучив глаза и приоткрыв рот. — Сию минуту! — живо откликнулся бродяга Уильям и умчался в темноту исполнять просьбу. Топот ног, и — Уильям тут как тут с полной шляпой мутной воды. Губы страдальчески припали к грязному краю шляпы. — Отведите меня в… — тихий голос осекся и перешел в глухой стон. Кряхтя и шепотом проклиная всех полных людей, бродяги тащили господина в ближайшую больницу. Надрываясь под телом господина, оба грезили о неплохом вознаграждении, что придавало сил их спинам и рукам. Престарелому джентльмену с трудом давался каждый вдох, и он давно бы лишился чувств, если бы не постоянная тряска небережливых рук. Недалеко располагался военный госпиталь, куда и направлялись оборванцы. Два фонаря освещали большую дверь с вырезанным распятием. Табличка гласила, что этот госпиталь построен на деньги анонимного благодетеля и во славу никому неизвестного святого. Внутри всегда дежурил врач, заботой которого были точно такие же бедолаги, как и сбитый автомобилем толстяк. Дежурный врач — дородный и далеко немолодой мужчина в кожаном хирургическом комбинезоне, — спал на стуле, оглашая пустое здание мерным храпом. Бродяга Бор, что таскал сбитого старика, с грохотом положил ношу на стол прямо перед врачом. Доктор, открыв глаза, с сонным непониманием уставился на ночных посетителей. — Господа… простите, сегодня так клонит в сон… Что у вас? — потягиваясь, пробормотал хирург. — Нашли на дороге этого господина. Его сбил этот, как его… автомобиль, точно! Хрипит, кашляет! — затараторил Уильям. — Немедленно поднимите его, и быстро за мной! — решительно сказал уже проснувшийся медик и устремился вверх по лестнице. Бродяги вздохнули и быстро потащили вдвоем тушу вслед за врачом. Они изо всех сил старались не сильно трясти пострадавшего. — Так! Хорошо! Положите его на кровать. Думаю, этот джентльмен будет вам крайне признателен за вашу помощь и будет не прочь отблагодарить вас после операции. Ожидайте за дверью, если желаете. — То есть, он точно живым будет? — заискивающе спросил Уильям. — На все воля Всевышнего, а я только его инструмент, — ответил медик. — Вы врач или священник?! Мы хотим, чтобы этот человек жил! — проголосил Бор. — Сделаю все, что будет в моей власти. Ждите! Оборванцы устало переглянулись и сели прямо на пол перед дверью кабинета. Сон за несколько минут поборол обоих. Заперев кабинет на ключ, врач склонился над жирной грудью своего пациента и прислушался к биению сердца. Глаза медика были сомкнуты, а рот подрагивал в нервном тике, силясь стать улыбкой. Со стороны казалось, что ему крайне приятны ритмы сердца, но то было выражение тревоги: сердце хаотично колотилось, словно спешило перед кончиной настучаться всласть. — Проклятье! Где хлороформ? — Доктор, оставьте. Пустяки, — с выдохом произнес джентльмен. — Тише! Молчите… Похоже, что у вас переломаны три ребра и, наверняка, внутреннее кровотечение, а у меня нет хлороформа! — проговорил врач, странно улыбаясь, — может, в кладовке осталось что-то. Подождите совсем немного! Молите бога, чтобы хлороформ нашёлся, иначе вам придётся сильно потерпеть. — Доктор, я ценю вашу заботу. У меня есть просьба — не уходите, посидите со мной тут, а я постараюсь развлечь вас рассказом… — Нет, не может быть и речи! Вот, лучше выпейте это, боль притупится на время. Необходима операция, иначе вы не доживете до рассвета, глупый вы человек! — В самом деле, глупый, раз трачу время… До рассвета не так много времени, а рассказ довольно длинный. — Замолчите! — Почему на фабриках желтые окна? — отстраненно изрек пациент. — Прости меня, Гиппократ — произнес хирург, перекрещиваясь скальпелем, — заткнитесь, ради всего святого!.. — Молодой человек, мой срок подходит к концу. Однако, операция действительно нужна, но только моей душе, а этот кусок мяса доживает последнее. Нечего его жалеть и лелеять. Так вы посидите со мной? — спросил господин, по-детски уставившись на хирурга. Врач удивленно посмотрел на мужчину. Еще никто в его практике не пренебрегал своим телом, и даже дряхлеющие старики цеплялись за свои кости, лишь бы пробыть дольше на этом свете. Пациент откашлялся и тихо заговорил. — Моя жизнь до этого момента была лишь пеленой, что старательно я сам себе навесил на глаза. Я жил, работал, и повсюду были отвратительные желтые окна. Почему они желтые? Почему?!..
