Под ветвями ели

            «Клац-клац-клац-клац», — эти звуки беспорядочны и нервозны, как и сам человек, сидящий за компьютером.             Комната, в которой мы находимся, немногим отличается от кладовки с кучей ненужных вещей: пыльная, мрачная, заброшенная и захламленная. Ободранные обои на стенах выглядели как зубы громадного хищника, раскрывавшего свой неестественно синий рот. Пожелтевшие плитки на потолке местами отсутствовали; на проводе висела пыльная лампочка «Ильича», озаряя обстановку тусклым светом. Ноге было некуда ступить: на грязном ковре, который занимал всю комнату, была хаотично разбросана одежда. В углу пылился горный велосипед. Пустой прямоугольный аквариум стоял перевёрнутым на полу и служил журнальным столиком, заставленным едой и книгами. Рядом с ним стояло маленькое дряхлое матерчатое кресло на высоких кривых ножках.             Я сидела в этом кресле с прямой спиной и, скрестив руки на груди, наблюдала за этим человеком. Его тёмные кудрявые волосы блестели от жира. В стёклах очков отражался свет монитора. Лицо неухоженное: местами виднелась щетина, небритые усы напоминали волокна старой зубной щётки.             Звук клавиш прекратился, монитор погас и вслед за ним перестал шуметь системный блок компьютера. Парень откинулся на спинку деревянного стула и стал смотреть в потолок.             Странно… Кажется, он не замечал моего присутствия. Я стала говорить, но шевелились только губы — слов как будто и не было. Эта мёртвая тишина поглощала все звуки в комнате.             Неожиданно послышался стук. Сначала еле слышно. Мне даже показалось, что его и не было вовсе. Он бил ровно и ритмично. Он нарастал.             Во мне появилось беспокойство. Помещение начало темнеть, а предметы вокруг стали исчезать. Осознавая, что вот-вот покину это место, я резко встала с кресла и повернулась в сторону парня.             — Я вернусь за тобой, слышишь меня!             Он вздрогнул и медленно повернул свою голову ко мне. Тьма поглотила его и вместе с ним тусклый свет лампочки.