Спаситель

Масштабная камера, построенная специально под Мегатрона, была подготовлена ещё в Великую войну. Стул, подключённый к пленнику, обеспечивал подачу энергона в корпус и отслеживал показатели его мединтерфейса. К нему стазисными наручниками прикованы руки и ноги Мегатрона. Некоторая часть пластин с брони была убрана, чтобы подсоединить тонкие передающие шланги. От них исходил слабый розоватый свет, который тускло освещал почти полностью парализованное тело. Только голова сохранила свои двигательные функции. В таком положении Оптимус застал Мегатрона. По подсчётам Мегатрона прошло пять декациклов с последнего визита к нему. Он был не против посетителя хотя бы потому, что он развевал скуку пребывания в одиночной камере. Оптимус стоял за лазерной решёткой. Его силуэт был едва различим на тёмном фоне помещения, за исключением двух огоньков голубой оптики. Теперь, когда фигура задвигалась, Мегатрон следил за траекторией движения. — Мне, конечно, приятно лицезреть своего пленителя в моей обители, но мог бы ты быть менее активным: твоё беспокойное шарканье туда-сюда мешает. Знаешь, тюремное заключение и тому подобное — столько дел, — насмешливо произнёс Мегатрон. В ответ послышалось громкое хмыканье, но, так или иначе, фигура остановилась почти у самой решётки, позволяя немного разглядеть угрюмый фейсплейт. — И что же тебя привело сюда, Прайм? — Мегатрона забавляло поведение Оптимуса. — Молчание. Знал бы ты, какое же это редкое явление среди десептиконов, — сказал он после трёх, нет, четырёх кликов тишины. — Хочешь, отвечу за тебя? — создал иллюзию выбора Мегатрон. — Оставь своё мнение при себе, — прервал его Оптимус. — Какой злой автобот. Неужели тебе показалось, что я и в самом деле беспокоюсь о твоём согласии, — засмеялся Мегатрон. — Ну, так вот я продолжу: каково быть марионеткой в руках Совета? Вокруг тебя создали ореол благодетельного рыцаря-защитника, чьими стараниями устранили главную угрозу Кибертрона. Только вот проблемы не кончились, а Совет создаёт видимость спокойствия и безопасности, словно ничего и не произошло. Теперь ты улыбаешься и машешь по указке, создавая светлую атмосферу вокруг себя. Не удивлюсь, если в итоге ты станешь новым Магнусом. — Сказал тот, кто не гнушался использовать бактериологическое оружие против своего же народа, — сказал Оптимус первое, что пришло в голову. — На войне все средства хороши. Они знали на что подписываются, уходя на фронт. Но какими монстрами вы должны быть, что ваш же сородич побоялся к вам вернуться? Чем-то, что есть, отличается от того, что хотел построить я? Тебя с командой бросили на произвол судьбы, один на один со мной, когда лишь удача помогла вам выжить. Они не отправились искать вас за долгие звёздные циклы отсутствия. Не потому ли, что вас списали в расход и объявили дезактивами, даже не проверив? В конце концов вы шестерёнки в системе — вас легко заменить. И поэтому ты стоишь здесь, восславленный обществом, что тебя предало, и задаёшься вопросом: это ли ты хотел спасти. Смотришь на меня и думаешь, то ли зло ты покарал, оправдывая себя моими «как бы» безжалостными поступками, которые были многие ворны назад, — ухмыляясь произносил тираду Мегатрон. — Сейчас, смотря на моё ещё более унизительное положение, чем на Земле, когда я не могу ничего, кроме как двигать головой, подсоединённый к этому стулу, спроси себя ещё раз: ты доволен? — от недостатка энергии включилось резервное питание. Мегатрон вышел в энергосберегательный режим. Его оптика погасла — Мегатрон отключился. Интерфейс запищал, и вскоре по шлангам начал течь энергон. «Значит всё это время, он страдал от недостатка энергии и держался только на силе воли. Это неприемлемо для высокоразвитого общества, вроде нас. Это чудовищно… Так мы ничем не лучше десептиконов», — Оптимус с ещё более угрюмым выражением лицевой пластины, отвернулся. Он подошёл к панели управления, расположенной у края решётки. [ID: Optimus_1] [Пароль: ********] [Отказано. Недостаточный уровень допуска] Инковский голос возвестил Оптимуса о его скованности его действий. Он повторил ввод данных, но результат оказался тем же — ему не доверяли. Он не мог получить информацию о заключённом. Прайм ему ни в коем разе не сочувствовал — тот этого не заслуживал — но он не мог видеть подобное зверство. «Это хуже, чем смерть», — думал Оптимус, поднимаясь к выходу. Створки двери ушли в стену, пропуская его. Он был обязан что-то с этим сделать, решил про себя Прайм.

***

— Позвольте зачитать решения Совета за сегодня: увеличение размера пошлин на товары, включённые в реестр химических реагентов, для торговцев из соседних солнечных систем; эмбарго на указанные в акте вещества, параллельно признание их нелегальными по всей планете; ограничение бюджета на исследование Ржавого моря. У собравшихся нет вопросов? — монотонно продекларировал Персептор со своего места. В зале Совета все молчали, удовлетворённые собранием. — В таком случае собрание Совета объявляется закрытым. Повторное заседание будет через три декацикла. Приглашённый гость, Оптимус, как всегда был просто слушателем. По уже ставшим обыденным обыкновению он поторопился уйти из зала, как только представиться возможность, но у выхода его остановил мелодичный голос. — Здравствуйте, Оптимус Прайм. Ранее у меня не было возможности вам представиться. Меня зовут Ботаника, на данный момент ответственная за поиски памятников прошедших эпох. — Здравствуйте. Приятно познакомиться с вами. Вы подошли ко мне с определённым вопросом, не так ли? — Ха-ха, — коротко засмеялась она и продолжила говорить. — От вашей оптики ничего не скроется. Предлагаю поговорить в более укромном месте, — Оптимус лишь коротко кивнул. Они недолго добирались до кабинета Ботаники. Он был заставлен некоторыми из её находок, в основном различными ёмкостями и статуэтками. Она прошла к своему столу. В помещении не было естественного освещения, и только тусклый свет от маленьких флуоресцирующих кристаллов на стене давал разглядеть комнату. — Теперь мы можем поговорить без лишних аудио. Проходите-проходите, только постарайтесь не задеть артефакты. Большие мехи, вроде вас, нечасто тут бывают. Помню, Ультра, когда ещё был Праймом, зашёл ко мне отчитаться, так он половину статуэток и амфор разбил. Потом сильно извинялся и клялся возместить ущерб. Я, конечно, была зла, но он так забавно выглядел, что я решила простить ему этот проступок. Было время, — улыбнулась она. — Но не будем отвлекаться на воспоминания старой рухляди. У моего отделения появились проблемы с энергоснабжением в районе раскопа на плато Гидракс, где-то на границе со Ржавым морем. Там ведутся работы по поиску артефактов времён Золотого века и Великой войны, — Ботаника достала из ящика стала инфорамку и протянула Оптимусу. Перед оптосенсорами Прайма поочерёдно представлялись разные экспонаты с их краткой характеристикой. Больше всего ему понравилась подборка отреставрированного оружия освободительного движения времён квинтессонов. — Здесь лишь некоторые найденные нами вещи. Наши раскопы почти по всему Кибертрону: Аякону, Восу, Тарну, Праксусу — и это лишь толика городов. Не обессудьте, это совершенно безопасно для граждан: всё выверено так, чтобы любой риск был сведён к минимуму. Она всё говорила с горячим энтузиазмом учёного, впрочем, изменился только голос, остальное сохранило свой холодный образ. — Это весьма впечатляющая коллекция артефактов, — он с улыбкой отдал инфорамку обратно владелице, — но в чём именно заключается проблема? — Два солярных цикла назад начались перебои с энергией: напряжение было либо слишком маленьким, либо слишком большим, некоторые предохранители не справились с работой, от чего пострадали несколько мехов. Мы немедленно подали запрос на станцию о сбое в работе, однако они ответили, что дважды проверили и не нашли какие-либо неисправности с их стороны, даже предложили самим всё проверить. Как деликатно с их стороны, — она несильно захихикала, но продолжила говорить более серьёзным тоном. — Мы запросили карту с расположением всех энергораспределяющих узлов, но снова, как вы можете догадаться, прочесав свой район, ничего не нашли. Мы не отчаялись и подняли с Архива карту со времён начала Великой войны. Там оказались неотмеченные на наших основных картах и картах конца войны туннели и несколько узлов. Основная сложность в том, что она находится на глубине, которая находится вне моей юрисдикции. Я уже несколько раз пыталась получить разрешение на действия в той области, но мне отказывали. — И что, вы надеетесь, я могу сделать? — у Оптимуса было плохое предчувствие, связанное с этим заданием. — Маленький отряд сможет легко разведать те туннели и остаться незамеченными. Они даже не проверяются властями. Одна проблема: неизвестно какие входы в туннели открыты. Вполне может статься, что они все давно заблокированы. В любом случае стоит обследовать все открытые ходы. Может найдётся причина неисправностей и без входа на нижние уровни: обвал, паразиты, заплутавшие мехи — столько возможных вариантов, что не сосчитать. — Если я соглашусь, то можно мне вас кое о чём попросить? — Всё что угодно, мой милый, — Ботаника заинтересовано наклонила голову. — Вы можете повысить мой уровень доступа? — Хм-м-м… Это действительно может оказаться проблемным. Потребуется не только моё участие, но и большей половины. Можно убедить Персептора, с Магнусом дело обстоит сложнее, он настороже с тех пор как вышел из стазиса и увидел Того-Кого-Нельзя-Называть, или в просторечье Мегатрона, однако думаю откажет. У Альфы Триона я и сама не знаю, что в процессоре засело, его решение может оказаться любым, сколько не склоняй в свою сторону. Клиффджампер… Не знаю, он молод и вполне может оказаться под влиянием Магнуса. И чуть не забыла! Я думаю, что допуск вам нужен не для всяких злодейств и манипуляций, только вот Совету понадобятся причины, по которому он вам нужен выше нынешнего. Что на это скажете? — Скажу, что он мне нужен для защиты Кибертрона. — Похвально, но Совет скажет, что вы и так достаточно сделали для его охраны. Вас же таскают по скучным пленарным заседаниям, встречам, мероприятиям и, уверена, рано или поздно вы сами станете одним из нас. — Ботаника заметила перемену на фейсплейте Оптимуса. — Вас злит, сказанное мною? — Нет, что вы… Прайм подумал, что он больше похож на земное выставочное животное, на которую приходят посмотреть обыватели. — Тем не менее, я бы предпочёл заполучить его сейчас. — Думаю, я смогла бы уделить вам своё время так же, как и вы мне, и сходить с вами, куда вам требуется высокий допуск. Оптимус хотел знать больше информации о Мегатроне, но это же весьма щекотливая информация для Совета. И если Магнус решит, что он не должен знать, то так оно и будет. Прайм не мог доверять едва знакомой фемке, плюс, она довольно старый член Совета, а значит должна быть в курсе всех дел, происходящих там с самого своего вступления. — А если у меня провокационное дело? Вдруг мне этот допуск нужен для получения информации по нашим разработкам, которые я продам соседней системе. — Этим слепым кротам? В таком случае удачи им в претворении в жизнь наших чертежей своими маленькими ручками. А адекватно, мало сфер, которые мы считаем провокационными. Перечислю: Золотой век; внешняя политика; ранее была органика, сейчас после событий на Земле перестала быть таковой; события Великой войны; распространение наших технологий по другим цивилизациям; десептиконский вопрос. Полагаю, вас интересует последнее, а именно Мегатрон. Он мрачное напоминание тёмного прошлого нашей планеты. Советую, просто оставить это в покое. — То есть вы мне не поможете? — нетерпеливо сказал Оптимус. — Напротив, я согласна помочь, если вы согласны на мои условия, — Ботаника подумала, что это может оказаться интересным. — Я и слова не скажу Совету, если вы беспокоитесь об этом. Только один вопрос: что вы будете делать, когда узнаете всё, что хотели? Ответа на этот вопрос, он не знал. Он коротко прикинул три альтернативных исхода событий. «Я узнал правду» — исходное состояние. Первый исход: он не делает ничего, предпочитая не начинать гражданскую войну, которую может уничтожить их планету и попытается исправить всё изнутри. Второй исход: его дезактивируют прежде, чем он сможет что-либо сделать. Третий исход: он возобновляет гражданскую войну вместе с Мегатроном или без него и в таком случае рискует своей жизнью. Оптимус предпочёл бы первый исход событий, так как третий казался ему безумным и совершенно неприемлемым. — Пришлите мне карты с метками. Мне может что-то понадобиться во время разведки? — Нет, — она встала проводить Оптимуса до выхода. — Вы пойдёте один? — Скорей всего, да, — он аккуратно повернулся и последовал за Ботаникой. — Лучше возьмите с собой кого-нибудь для сопровождения. Не стоит злоупотреблять безопасностью, даже если миссия кажется лёгкой. До встречи, — сказала она ему у двери. — До свидания, — они друг другу кивнули и разошлись.

***

Оптимус, недолго думая, решил позвать с собой на разведку Джазза. Бамблби слишком шумный, недисциплинированный и обязательно взял бы с собой Сари. Балкхед слишком большой и опять же шумный, он там бы больше порушил, нежели что-нибудь сделал. Он хотел взять и Ретчета, но не хотел тревожить его старые раны, связанные с войной. Джазз же имел значительный опыт в разведке и был одним из немногих с кем у него были хорошие отношения, так что его кандидатура была более чем удовлетворительна. Он настроился на коммуникационную частоту диверсанта. Оптимус: «Привет. Не отвлекаю от важных дел?» Джазз: «Привет. Не-а, я только вышел из подзарядки». Оптимус: «Не хочешь провести время вместе?». Джазз: «Вау. Это слегка неожиданно, точнее очень сильно неожиданно. Мне готовится прямо сейчас идти полировать свой корпус в ожидании встречи с тобой?» Оптимус: «Эм… Прости, я не понимаю этой шутки». Джазз: «Ок. Я не удержался, ты звучал так, как будто ты — человеческий самец, а я — человеческая самка, которую ты зовёшь на совместное времяпровождение. Жаль, что ты не понял отсылки». Оптимус: «Однозначно тебе нужно меньше изучать их культуру». Джазз: «Нет. Она крута, и не спорь». Оптимус: «Я и не спорю… Ладно, забудь. Так ты согласен?» Джазз: «Согласен. Где, когда, насколько опасно?» Оптимус: «Аякон, пересечение пятой и седьмой автомагистрали. Через два груна. Достаточно опасно. Ты точно хочешь пойти?» Джазз: «Не хотел бы, сразу сказал. С тебя куб сверхзаряженного и объяснения. Увидимся!» Оптимус мог только надеется, что всё пройдёт гладко. Он заранее готовил себя к тому, что банда преступников/десептиконы/отшельник-ренегат встретят их в туннеле, попытаются убить, а потом с таким же усердием рассказывать о своём нелёгком функционировании, когда на них оденут блокираторы или напичкают транквилизаторами.

***

— И к чему эта секретность? Они приняли форму альтмода и покатили в сторону плато Гидракс. — Неофициальная разведка. Туда, куда мы направляемся, запрещено находится, но место заброшено и никакой активности за последние звёздные циклы не обнаружено. Меня попросили расследовать его, — они спустились в подземный тоннель. — Неплохо. А в чём суть задания? — Джазз сравнялся с Оптимусом. — Обследовать туннели, найти аномалии и если есть возможность, исправить, — Оптимус открыл переданную Ботаникой карту, — на следующем повороте останавливаемся и идём на своих двоих. — Так точно, сэр. — Здесь, — они затормозили и обратно трансформировались в робоформу. От основного туннеля отделялся другой, в котором отсутствовало освещение. Оптимус ещё раз сверился с картой: — Официально тут туннель, в конце которого тупик. — И конечно же это ложь. — Верно. По старым картам одно из ответвлений ведёт к десептиконским тоннелям времён гражданской войны, — Оптимус включил фары и зашёл в тёмный подземный коридор — Интересно. Спорю, натолкнёмся на какой-нибудь правительственный заговор или что-то в этом роде, — визор Джазза автоматически включил функцию ночного видения, как он оказался во тьме. — Ты стал таким оживлённым, когда уволился. — Это потому что проц никто не плавит. Занимаюсь любимыми вещами, пропагандирую другие культуры. «Специалист по инопланетному искусству» — красиво звучит, согласись. — Лучше, чем «командир ремонтной бригады», — Оптимус несильно улыбнулся. — Там углубление. Идём. Они подошли к выцветшей дверной панели. Джазз стучал по стене в поисках контрольной панели. Оптимус проверял толщину двери. — Можно идти дальше, — Джазз открыл панель и осмотрел внутренности. — Чтобы этот кусок древнего шлака заработал нужно быть гением. Они прошли ещё несколько километров прежде, чем нашли работающую панель доступа. — Технологии не так уж далеко шагнули со времён Великих войн, — Джазз подключил разъём в пальце к панели. — Что довольно странно. У нас министр науки ветеран этих войн, но мы не сдвинулись ни на шаг от того, что были у нас прежде, даже забыли некоторые. Джазз сосредоточился на взломе. Сам по себе он не представлял сложности, но в системе было скрыто множество ловушек от хакеров. — Мы словно живём в статике, иногда прерываемой десептиконами или исследованием других планет. — Планеты, которые я посещал были вообще без разумных форм жизни. Совет не особо любит взаимодействовать с другими расами. По мне, очень глупо. Сидим на своём холодном куске металла и не видим ничего другого, — Джазз отсоединился от панели, — попробуй открыть. Я снял блокировку. Дверная панель ушла в стену лишь на четверть, поэтому пришлось применить грубую силы на её створках. Такой же тёмный туннель поприветствовал Оптимуса и Джазза. *** Целый джоор они бродили по коридорам в абсолютной тишине, иногда передавая друг другу сообщения по комм-линку. Серые корпуса дезактивов то и дело встречались на их пути. У одних были проплавлены корпуса, другие словно ушли в стазис и не активировались. «Как думаешь, их можно опознать?» — спросил Оптимус. «Только некоторых. В Золотом веке рабочий класс не регистрировали во Всеобщем Архиве. Максимум, что можно узнать, так это тип модели и дату активации. Удивительно, как они ещё не заржавели тут». Оптимус заметил поблёскивающий от света фар предмет в горке пыли. Когда он его поднял, оказалось, что это датпад. Он не имел внешних повреждений, можно сказать в рабочем состоянии, но за прошедшие тысячи лет микропозитронный источник энергии, поддерживающий его работу истощился. Прайм открыл боковую ячейку и достал карту памяти. «Потом посмотрю», — решил Прайм и положил её в сабспейс. На перекрёстке Оптимус отметил расходящиеся туннели припасённой светящейся краской: пройдённый — стрелкой вниз, коридоры прямо, влево и направо — тем же знаком, только соответствующим их направлениям. «Может нам стоит разделиться», — предложил Джазз. «Мне не нравится эта идея, — воспротивился Прайм. — Ты же знаешь, что тут плохая связь. Мы можем обмениваться сообщениями, да и только, на расстоянии десяти метров. Здесь далеко не безопасно, чтобы ходить в одиночку без связи». «Хорошо-хорошо. Не стоит так кипишиться, я просто предложил. Ну и куда тогда направляемся? На переданной тобой карте куча разветвлений и зон без какой-лиюо маркировки. Тебе не кажется странным, что за столько ворн Совет ни разу не удосужился послать сюда разведотряд? Здесь можно неплохо укрыться от погони», — Джазз осматривал проход правого коридора. «Мехи на полу с тобой не согласны. Была бы здесь возможность выжить, они бы тут не лежали дезактивами. Думаю, эту территорию зачистили и вычеркнули из анналов. Пойдём», — Оптимус жестом показал на правый тоннель. Джазз зашёл первым. Металлическая створка мгновенно за ним закрылась. В заднем коридоре что-то громко хлопнуло. — Джазз, как обстановка, приём? — встревоженно спросил Оптимус по коммуникационной частоте. Ему никто не ответил. С той стороны застучали по металлу. — Джазз, ты меня слышишь? Если «да», то постучи один раз, — как можно громче сказал Прайм у створок. Джазз не постучал один раз, однако Оптимус заметил системность в его стуках: три быстрых удара, пауза в астросекунду, ещё один удар, пауза, два удара, пауза, один удар. В Академии всех курсантов заставлял вызубривать систему стуков, их амплитуду, числовые коэффициенты. Всю эту мешанину малосвязанных между собой параметров кураторы называли шифром. Первые стуки относились к теме, вторые — к своему состоянию, третьи — к действиям, четвёртые — к направлению, а на каждую цифру от одного до девяти приходилось своё слово. Джазз по расчётам Оптимуса передал такое сообщение: «Заперто. Хорошо. Идти. Вперёд». Прайм ударил по перегородке четыре раза, потом один раз и затем ещё раз: «Открыто. Хорошо. Принять», — давая понять, что до него дошло послание. Он повторил, но с другими параметрами: два-один-два-два — «Спасение. Хорошо. Идти. Обратно». Три-один-один. План действий сформирован. Оптимус трансформировался и поехал назад. В туннелях загорелся свет. Оптимус от неожиданности вздрогнул, фары были уже бесполезны. «Это место под запретом. Любая активность в этом месте отслеживается Советом, а значит они должны получать отчёты об аномалиях в этой зоне. Надеюсь…» — мрачно подумал он и продолжил путь.

***

Оптимус в негодовании рубил топором по толстой перегородке. Оружие лишь оставляло полосы на шершавой поверхности, не причиняя серьёзного вреда. Приступ гнева длился всего цикл, после чего Прайм свернул оружие Путь назад был отрезан, а на двери было выцарапано лаконичное предложение: «Это конец?». Оптимус измученно сел, облокотившись спинной панелью о перегородку. Ему было необходимо успокоиться и сконцентрироваться на их с Джаззом спасении. «Не могла же Ботаника знать об этом. Но она в Совете дольше, чем Ультра Магнус… Нет. У неё нет мотивов для моего убийства. К Юникрону это! Мне нужно найти Джазза, а не искать виновного», — он смог подавить приступ страха и отправится обратно к месту, где они разделились. При нормальном освещении коридоры выглядели совершенно по-другому. Раньше они казались просто последним пристанищем для десептиконов, что не хотели сдаваться в плен, теперь были похожи на площадку для игр на выживание. Оптимус ни разу не видел вражеской символики на стенах или на самой первой дверной панели. Он уже начал сомневаться был ли этот туннель на самом деле десептиконским: те помечали своих знаком всё, что было возможным. Когда Прайм добрался до перекрёстка, ничего не поменялось: правый коридор остался закрытым. На карте этот район был изображён схематично и соединялся с коридором, что идёт прямо. Значит он встретит Джазза, если пойдёт по нему. Аварийная система оповещения полупрозрачной искажённой панелью активировалась на стенах всех тоннелей. Оптимус настороженно посмотрел на развёрнутый сбоку экран. Он оставался серым, но вместо какого-либо сообщения оно издавало шум. Через цикл все экраны погасли. «Должно быть Джазз нашёл аварийную рубку. На старых путях таких много осталось», — подумал Прайм и продолжил ехать по коридору. Один из сидящих дезактивов упал на пол, когда мимо проезжал Оптимус. Прайм вернулся к нему и хотел поставить его на прежнее место. Фейсплейт меха уже осыпался, а корпус был проплавлен в грудной пластине. Оптимус Поднял лёгкое тело и положил на место. К его сожалению, от вмешательства корпус ещё больше разрушился, и на пол с громким лязгом упал старый аудионоситель. Прайм поднял его и с неохотой нажал на кнопку воспроизведения, предполагая найти хоть какую-нибудь полезную информацию об этих тоннелях. «Запись номер один. Привет, — начал говорить весёлый звонкий голос. — Друзья уговорили меня купить эту странную штуку, у них она тоже есть. Они сказали: „У тебя много мыслей, Тейлгейт. Ты очень крут и должен их записывать“ и тому подобное. Кстати, меня зовут Тейлгейт. Ладно, я соврал. Никто не говорил ничего подобного, чего уж говорить, и друзей собственно у меня тоже нет, так что покупка этого гаджета чисто моя инициатива. Я работаю чистильщиком внешней обшивки кораблей. Знаю, работка так себе, но на жизнь хватает. Может быть, надо было солгать, сказав, что я работаю телохранителем какого-нибудь сенатора. Но я решил: здесь я не буду врать. Пока-пока на этом. Может мне понравится слушать это снова и снова. Теперь точно прощаюсь». Оптимус пропустил самые первые записи. В основном, в них автор описывал 42 способа приготовить стуриальский студень. «Запись тридцать четыре. Привет. Это снова Тейлгейт. У меня появился новый друг. Его зовут Циклонус. Он крутой, большой и фиолетовый, а ещё в угрюмости может соперничать с самим Юникроном, — на фоне слышится глухое „Я тебя ненавижу“. — Ну вот, он не оценил. Я прямо опечален этим. Но ничего, Циклонус всё равно классный. Мы проводим много времени вместе. Он водит меня по разным местам: рынкам, музеям, аренам. Правда последнее мне не очень нравиться. Мне однажды чей-то оторванный шефрон прямо на руки упал. Ладно… Мне его Циклонус поймал. Он очень восхищается тем, кто выступал там. Не помню, как его звали… Метаттон, вроде. Ай, не надо вот тыкать меня своим острым когтём в шею, я почти угадал! Ой, да запомнил я. Мегатрон. Не надо тыкать. Прощаюсь, пока меня насквозь не затыкали». Прайм заинтересовался. Мало где найдёшь подробные сведения об отдельно взятых десептиконах, кроме Мегатрона и Старскрима, данные о которых сводятся к тому, что там чуть ли не прямым текстом написано «они плохие» и как они зверствовали во время войны, но это и он сам был склонен принимать за правду. Оптимус включил следующую запись: «Запись тридцать пять. Привет. У меня всё нормально, жив, здоров и полон сил. У меня всё замечательно! Лучше даже быть не может: мой фейсплейт украшает самая счастливая улыбка из всех возможных. Ладно, это ложь… Я же обещал не лгать в первой записи. Меня уволили… Конечно, мои коллеги также не сохранили работу, но… всё равно это неприятно! — голос стих, и пару кликов никто не говорил. — Однако я не унываю! Столько перспектив открывается передо мной, свободным и энергичным. Циклонус говорит, что это происходит повсеместно по планете. Интересно, он-то откуда знает?! Кстати о нём, он рассказывал о манифестах Мета… ой, Мегатрона, что он против подобного потребительского использования рабочих мехов, что Сенат не станет проводить реформы в нашу пользу, да и вообще кого-то слушать. Мне нравиться его позиция: он говорит правильные вещи — но как он добьётся своего? Я просто маленький бот-работяга, который хочет быть способным себя обеспечить, и чтобы общество уважало его труд. Мне не нравится быть тем, кого можно выбросить за ненадобностью… — Тейлгейт замолчал, — Но, повторюсь, я не унываю! Всё со временем наладится. Вот Мегатроновых манифестов почитаю, ознакомлюсь, замотивируюсь для поисков заработка. Вдруг навпечатляюсь на какие-нибудь великие свершения. Хе-хе! На том и порешим. На том я и прощаюсь. Надеюсь, не слишком пафосно звучало». «Запись сорок шесть. Привет! Возможно, это моя последняя запись. Нас заперли в каком-то подземелье. Все волнуются, ищут выход… — сделал долгую паузу Тейлгейт, — ты знал это?! Знал?! Ты с самого начала понимал, что этот шарков митинг — ловушка, и обрёк многих мехов на смерть от истощения или ещё хуже. Ты и твоя десептиконская братия использовали нас ради своей выгоды. Знаки вокруг — лучшее тому доказательство. Надеюсь, вы довольны, что те, за которых вы как бы сражаетесь, погибнут. Я верил тебе. Ты был моим другом…» Оптимус посмотрел дальше в каталоге была ещё одна запись: «Запись сорок шесть. Запись сорок шесть. Запись сорок шесть, — не переставая повторял голос меха, а затем тихо засмеялся. — Ха-ха-ха… Это всё ложь. Многие ушли искать выход в том числе и я. По пути мне не попалось ни одного кибертронца — эти коридоры бесконечны. Я не знаю сколько времени прошло: мой хронометр сломался, пока нас переносили. Мне кажется, что за мной следят. Правда если это и так, то невелика потеря — я и так впаду в вечный стазис. Прости меня, Циклонус, если ты когда-нибудь услышишь эти записи. Я осознал, что это не ваша территория. Здесь нет ни энергетических меток, что ты мне показывал раньше, ни какой-либо охранной системы. Я рад, что встретил тебя…» Запись прерывается звуком выстрела из бластера. Прайм положил в саб-спейс аудионоситель: он хотел отдать его Циклонусу, слава Праймусу у него были сведения, куда его расположили после захвата. Ему было жаль мелкого меха — жертва обстоятельств, что просто хотела лучшей жизни. Оптимус всегда старался верить в идеологию, преподаваемую ещё в Академии: «все мы винтики в одном механизме» — все часть одного общества, где каждому есть место и все работают на благо Кибертрона. «Только странно, что этот механизм отвергает свои же части», — подумал он и продолжил путь по туннелю. Прайм ненавидел думать о таких вещах — это было выше его понимания. Он просто хотел мира, где никто никого не принуждает, без тирании и торжества сильных.