Семейная жизнь супругов Кучики

Три года спустя.       ― Госпожа Люси, вам письмо. ― Тони вытянув на руках серебряный поднос, терпеливо ждал, когда хозяйка заберёт его, после чего с удовлетворительным видом выполненной задачи, удалился.       Оставшись одна Люси с недоумением вертела в руках конверт, разглядывая марки, а когда прочла, откуда и от кого, поначалу не поверила глазам. Пришлось перечитать ещё раз.       Соскочив с дивана и чуть не запутавшись в пледе, которым Люси накрыла ноги во время просмотра фильма, помчалась в кабинет мужа. Видел бы её сейчас отец, точно обругал бы за неподобающее поведение, да и Бьякуя ворчал бы, но больше не потому, что леди себя так не ведут, а потому что она могла удариться или упасть, что в основном небезосновательно. Бьякуя приходил в негодование, если замечал на теле жены синяки, только если они были оставлены не им в пылу любовной горячки.       ― Бьякуя! ― выкрикнула девушка, врываясь в кабинет маленьким светлым ураганом.       Оторвав взгляд от монитора, мужчина посмотрел на раскрасневшуюся и слегка растрёпанную жену внимательным взглядом, отмечая её какую-то радостную взволнованность. К груди Люси бережно прижимала какой-то белый конвертик, словно это была не бумага, а нечто драгоценное и хрупкое.       Подойдя к мужу, Люси уселась к нему на колени, как только Кучики отодвинулся от стола и, улыбаясь, заглянула ему в серые, уже начавшие принимать голубоватой оттенок, глаза. Как же она любила эту особенность его глаз, которые казались ей самыми красивыми во всём мире.       ― Что это? ― Бьякуя приподнял изящно бровь, указывая взглядом на конверт, в руках любимой. Он его рассмотрел, как только нарушительница его рабочего времени подошла ближе.       ― А это, милый, письмо от Лея, ― ещё шире улыбаясь, оповестила Люси.       ― Лея? ― нахмурившись, переспросил Бьякуя, не понимая, почему этот мальчишка той неприятной женщины вдруг написал его супруге. Он надеялся по завершению лечения больше никогда не увидеть эти имена на бумагах.       ― Ну, Бьякуя, ты что? Лей Орландо! Ты ему ещё оплатил лечение, это ты надеюсь, помнишь? ― интерпретировав по-своему его хмурый и растерянный взгляд, напомнила любимому мужу Люси.       ― И что он пишет? ― сухо поинтересовался Бьякуя, внутри испытав лёгкое раздражение из-за того, что Люси оторвала его от дел по такому незначительному пустяку. Он хотел было уже сказать ей об том, но заглянув в карие искрящиеся от необъятной радости глаза, смолчал, вдруг поняв, как для Люси это важно.       ― Вот сейчас и узнаем, ― пропела Люси, ёрзая от нетерпения на коленях супруга и как можно бережнее вскрывая конверт. Развернув письмо, девушка, бегло взглянув на мужа и заметив, что тот её внимательно собрался слушать, прочистив горло, стала зачитывать послание мальчика.       «Здравствуйте, госпожа Люси. Наконец я могу Вам сказать, что моё лечение принесло труды, и я могу жить нормальной полноценной жизнью. Правда ещё предстоит пройти курс реабилитации, да и потом проверяться каждый год. Но это ничего, всё это мелочи, ведь я теперь могу даже спортом заниматься, ходить на улицу и не бояться солнца. Не бояться, что любой чих может ухудшить моё состояние. Это так здорово чувствовать себя живым! Я благодарен многим людям кто меня поддерживал, но больше всех хочу сказать огромное спасибо именно Вам и Вашему мужу, господину Бьякуи. Если бы господин Кучики не помог, вряд ли я бы дожил до следующего года. У меня было мало шансов. Я так Вам признателен! Поначалу мама не хотела говорить, кому обязан за жизнь, но я очень упрямый. Мама из-за этого сердится на меня. Вот и сейчас, это письмо я пишу втихаря от неё, если она узнает, то случится тайфун. Ой, кажется мама вернулась… Закругляюсь. Всего доброго госпожа Люси. Счастья Вам с мужем. С уважением Лей Орландо.»       Завершив читать, Люси со слезами на глазах обернулась к Бьякуи.       ― Он выздоровел, дорогой, - прошептала она, еле сдерживая слезы. ― Это так здорово!       Смахнув одинокую слезинку сбежавшую по щеке, Бьякуя поцеловал супругу в кончик носа.       ― Тогда ты должна улыбаться, а не плакать.       ― Это я от счастья. Он ведь теперь сможет жить как все здоровые дети.       ― Будешь ответное послание писать? ― поинтересовался Бьякуя, с нежностью заправляя выбившийся золотистый локон за ушко.       ― Даже не знаю. А если оно попадёт в руки Миневры? Не хочу, чтобы у мальчика были из-за меня проблемы.       ― Ты можешь написать, что узнала о его выздоровлении от врачей. Я как спонсор контролирую их работу и должен знать об успешности или не успешности лечения.       ― Так ты знал об успешности? ― Люси удивлённо посмотрела на мужа подняв брови.       ― Люси, милая, я не интересовался и не вникал, хотя отчеты получал, ― немного ворчливо ответил Бьякуя. Ему было всё равно, что там с мальчишкой. Идёт на поправку или же нет. Он заплатил, расценки и отчёты получал, которые просматривал только бегло, не вникая в подробности. На этом считал, что он выполнил желание жены.       ― Кучики вы ужасны! ― тихонько стукнув кулачком супруга в плечо, с театральной сердитостью воскликнула Люси.       ― Но ты же меня любишь, даже такого. ― Бьякуя понизил голос до приятной хрипотцы от которого, он знал точно, у Люси подгибаются колени.       ― Люблю, конечно, ― мигом покраснев произнесла девушка и подавшись вперёд поцеловала супруга. Томно и сладостно-тягуче.