Эффект бабочки

Виктор открыл глаза. Тьма, заполонившая что бы то ни было, была концентрированной и слегка резала его неокрепший взгляд. А потом земля исчезла из-под ног. Он со свистом сорвался вниз, крутясь в полете, чтобы, как гласят инстинкты самосохранения, приземлиться на лапы, а не на морду. Времени поразмыслить было предостаточно, и Виктор начал понимать, каково это — лететь с 19 этажа. «Я падаю», — мелькнуло в голове совершенно отрешенной и ненужной мыслью. Кто ее вообще сюда пустил? Воздух сотрясло неестественным звуком отодвигающейся ржавой двери, и в следующую секунду Виктор приземлился на кровать и подскочил на ней метра на два. После чего, как на батуте, отпружинивал еще какое-то время. Кровать с жутким скрипом подбрасывала его наверх и с более жутким принимала назад. Он сощурился. Комната напоминала его клетку: обшарпанная, холодная и совершенно пустая. По-крайней мере, его глаза не могли различить никого в ней. Виктор поднялся и сделал шаг в сторону единственной двери, из замочной скважины которой просачивался тусклый свет. Со слабой надеждой он дернул ее сначала на себя, потом от себя. Ноль эмоций. Легкие почувствовали до боли знакомый запах плесени и сырой земли. В следующее мгновение за спиной кто-то шаркнул ботинком. Пленник подпрыгнул и присел, разворачиваясь лицом к темноте, готовясь то ли к прыжку, то ли к мягкой посадке на пол. Он был готов поклясться, что этот человек был доволен его реакцией и расплылся в жутковатой улыбке. Он слышал, как тот улыбается. Тем временем человек протащил по полу что-то кряхтящее, в скудном освещении из подобия окна с чугунными решетками стал вырисовываться силуэт плети. Страх наполнил сознание Пленника, ноги предательски задрожали. — Вот мы и встретились, mein alter freund*, — просипел прокуренный и знакомый до мозга костей голос. — Ты выглядишь счастливым. Мне не нравится твоя счастливая рожа. Думаешь, снюхаешься с богатой сучкой и жизнь сразу перестанет быть безрадостной? Пора вернуться в реальность. Он с чувством хлестнул по бетонному полу, звук эхом распространился по всей комнате и заполнил собой сознание Пленника. Юрген с решительностью хищника зашагал к своей жертве. Хлестнул ее по сухожилиям на коленях, наслаждаясь запрокинутой головой и беззвучным криком из открытого рта. У Пленника закатились глаза. С дичайшим звоном в ушах он приземлился на колени, неустойчиво опираясь на руки и раздирая ладони в кровь. — Ты мой личный Тэд Бомонт, а я твой Джордж Старк, — промурлыкал Мейер. — Твой самый страшный кошмар. С этими словами, он хлестанул Пленника по локтям и спине, от чего альфа закричал и упал на бок, корчась от боли. ________ * mein alter freund — мой старый друг, нем.

***

Виктор проснулся от того, что его очень настойчиво трясли за плечи. — Виииииииктор! — почти взвыл Юри. — Проснись! Что с тобой? Голова трещала по швам. Он не знал, много ли людей чувствовали подобное — когда твоя голова разваливалась пополам, потом, пытаясь собраться воедино, отчаянно боролась с гравитацией. «Гравитация победит», — подумал Виктор, — «но за усердие спасибо.» Он заставил себя глянуть на Юри и прочитал на его встревоженном лице смесь легкого страха и непонимания. За окном светило солнце, так что по прикидкам было уже больше двух часов дня. — Я в порядке, сэр, — он скинул с плеч руки омеги. — Просто дурной сон. — Ты кричал во сне. Будто бы тебя пытали, — прошептал Юри и заметил, как Виктор вздрогнул при упоминании пыток. — Прости, надо было разбудить тебя раньше. Альфа потер виски и беглым взглядом прошелся по салону, убеждая себя, что вспоминать сон совсем необязательно. На автомате проверил сохранность спины и локтей, подергал ногами. — Я был прав, да? — прошептал омега, наблюдая за действиями Никифорова. — Снилась каторга. Последнюю фразу он произнес практически одними губами и откинулся на сиденье. Виктор, словно пребывая в трансе, не обратил никакого внимания на слова Юри, только перевел на него пустой взгляд и смотрел. Спустя несколько минут он нарушил тишину: — Прости, Юри, — бархатным голосом проговорил альфа, создавая ощущение покоя для маленького напуганного омеги на том конце сидения. — Не подскажешь, где мы? — Стоим в пробке в центре города. Ты проспал больше двух часов, так что мы почти на месте. Кацуки слегка оживился и посмотрел на альфу с присущей только омегам нежностью. Виктор подавил желание приобнять его. «НЕ ПО СТАТУСУ», — орал мозг и прокручивал эту фразу как название станции на табло в метро. В это же время Юри заерзал и прижался щекой к его плечу, закрывая глаза.

***

Машина съехала с основной трассы и направилась на нижнюю парковку в поисках места для остановки. Рекс терпеливо и молча ждал места для парковки, а Виктор внимательно смотрел в окно, не отрываясь. Поблуждав среди автомобилей, Рекс затормозил рядом с черным входом, что, естественно, категорически не понравилось Виктору. Но стоило альфе открыть рот, как Юри метнул в его сторону парочку злых взглядов и первый пулей выскочил из машины. Виктор менее грациозно вылез следом, потирая затекшее плечо, и осмотрелся. Город просто кишил машинами всех мастей и расцветок. Покопавшись в своей памяти, альфа вспомнил дороги и автомобили своего времени и невольно вытянулся, засматриваясь на аккуратную белую линию возле шлагбаума. Юри в свою очередь молча наблюдал за реакцией и невольно сравнивал его с маленьким щенком, которого впервые вывели гулять. Только вот хвостиком Виктор не махал, зато старательно выискивал возможные опасные места, чем изрядно выводил из себя омегу.

***

Возвращаясь в машину с полными пакетами одежды, Юри пытался накормить Виктора мороженым и перепачкал всю футболку. Альфа презрительно фыркал на пятна на одежде своего хозяина и всячески пытался их убрать. Когда в машину сначала погрузились пакеты, а затем и ребята, омега начал смеяться так сильно, что Виктору на секунду показалось, что тот задыхается. Юри ойкнул, достал из кармана платок, вытер альфе нос и снова залился смехом. — Куда едем? — спросил Рекс, но Кацуки был слишком занят, поэтому пришлось ответить Виктору. — Домой, пожалуйста. Всю дорогу альфа косо посматривал то в окно, то на омегу, копошащегося в новых вещах. Виктора жутко выводил из себя звук шуршащих пакетов, но он бесился тихо. Юри же был слишком увлечен процессом и мурлыкал песенку себе под нос. — London bridge is falling down, falling down, falling down. London bridge is falling down, — омега игриво зыркнул на Виктора и попытался сделать реверанс, — my fair lady. Виктор хмыкнул и улыбнулся. Какой же он еще ребенок. Ему бы пакетиками шуршать и песенки петь, и он даже не задумывается, что прямо сейчас за ним наблюдает Мейер. Этот гад следит за всеми, кого так или иначе пришлось отпустить: у него везде глаза и уши, Виктор знал это лучше, чем никто другой. Воробьи снова летают.