Оставь меня на забытых страницах

***

3 апреля, 2005 год 19:26 Закончился дождь. «Теперь я наконец-то могу выйти», — подумал Джерард, и, немного поразмыслив, пошёл искать своё излюбленное (и уже изношенное) кашемировое пальто. Это пальто было самым любимым предметом одежды в его скромном гардеробе. Джерард обожал запах после дождя. Он всегда вызывал в его сознании некие воспоминания: приятные и не очень, хотя и тех и других было не так много в его жизни. Находив лужи, он специально, словно ребёнок, шлёпал ногами по каждой из них. Направляясь в ближайший магазин за выпивкой для исправления своего поганого настроения, он периферическим зрением заметил огни, проходящие сквозь сосновый бор, которые исходили из заброшенной психиатрической больницы. Не став оборачиваться в сторону здания, он подумал: «Показалось.» Сегодня был один из таких дней, когда ему хотелось выпить. И не просто хотелось, он искренне нуждался в этом. Джерард был «чистым» уже полтора года, однако сейчас изредка позволяет себе выпить. Джи разглядывал бутылки без особого энтузиазма, пытаясь выбрать между хересом и портвейном, в итоге остановившись на первом. Придя домой, он сразу же зашёл в свой уютный кабинет, в котором всё так же дурно пахло кофе, как и вчера, позавчера и вообще всегда. Подойдя к своему любимому старому комоду от которого веяло туманным прошлым, да и настоящим тоже, он начал перебирать свои пластинки в поисках своей любимой — 'Heroes' Дэвида Боуи. — Ну, где же она? Я же точно помню, что клал её сюда. Спустя пару минут он всё-таки обнаружил её, лежащей на своем рабочем столе. «Странно», — пронеслось в его голове. Взяв её в руки, он подошёл к своему антикварному виниловому проигрывателю, протёр его рукавом своей тёплой толстовки, поднял крышку, вытащил пластинку из картонки и поставил на центральную ось. Волшебные звуки первой песни окутали его и разнеслись по всему кабинету. Джи поставил бутылку хереса на свой рабочий стол, достал любимый бокал из запылившегося серванта, поставил со звоном на стол и заполнил почти до краёв. Покопавшись в тумбочке стола он нашёл потрёпанную пачку 'Camel', и хотел уже было вытащить одну сигарету, как вспомнил, что завязал с курением полгода назад. Однако, через считанные секунды сигарета была уже зажата между его зубов, и он стремительно начал поиски зажигалки. Удача сегодня на его стороне. Джи прикурил сигарету и расслабился. Откинувшись на спинку своего мягкого кожаного кресла и медленно вдыхая в легкие сигаретный дым, он ощутил то самое чувство, которое не испытывал все эти долгие полгода. Сделав три глубоких затяга и, потянувшись за бокалом своего любимого хереса, сделал один большой глоток. Прямо сейчас он чувствовал себя очень хорошо, и ему было плевать абсолютно на все. Открыв глаза, он испугался, ибо показалось, как будто у его глаз выбило пробки, но через секунду всё прояснилось и оказывается, что просто-напросто на улице уже давно стемнело. Устремив взор на большие настенные часы, Джи удивился, что уснул на целых три часа. На часах 22:48. Музыка уже не играет. Все стало каким-то туманным и безмятежным. В окно светил тусклый фонарь, лампочка в котором должна скоро перегореть. Он встал, потянулся, завесил шторы и включил свет в комнате. В воздухе витал табачный запах, от которого у Джи немного кружит голову. Он прошел на кухню и решил заварить кофе. На удивление, у него всегда получался вкусный кофе. Сделав эспрессо и отпив от него пару глотков, к Джерарду вернулся утерянный прилив энергии и сил. Так как сна уже не было ни в одном глазу, он решил прогуляться по своему ночному, тихому району в нижней части Бельвилля, Нью-Джерси. Его предпочтение гулять ночью всегда было вызвано тем, что только в ночное время суток он чувствовал себя полностью свободным и независимым. Хотя, он и так никогда ни от кого не зависел, но именно ночью Джи мог ощутить это. Выйдя на улицу он вышел к развилке и размышлял, куда пойти: налево — в парк, или направо — к заброшенной 20 с лишним лет назад психиатрической больнице? Так как покинутые здания — его страстная любовь с самого детства, он направился именно туда. Примерно через 10 минут Джи уже был у больницы, на территории которой проводил практически всё свое свободное от школы время. То самое ветхое пятиэтажное здание, где он впервые закурил и попробовал наркотики. Жуткое было время, но он всё равно время от времени немного скучал по нему. Тишина. Слышно только шуршание листвы. Джерард сел на скамейку, которую чудным образом ещё не спилили, или не разобрали на дрова и закурил сигарету. Тут стояли три фонаря, из которых работал только один, и то, даже если бы он не работал, особо ничего не изменилось. Так же, на территории больницы был открытый сад с яблонями и сливами, но у Джи никогда не было желания попробовать их, потому что исход от этого, ему казалось, равносилен тому, если бы он добровольно залез акуле в рот. Снаружи здание в более или менее приемлемом состоянии, даже несмотря на его возраст. Джи встал и решил обойти вокруг больницы. Штукатурка была облуплена уже везде, где только можно было. Ну, оно и понятно, почему. По стене начал расти дикий виноград. Немного походив вокруг да около, Джи все же решился забраться внутрь. На часах было уже 23:05. Так как главный и чёрный ход были заколочены, пришлось залезать через выбитое окно в подвале. Джи не готовился к походу в саму больницу, и поэтому всё, что у него было на тот момент с собой, это практически разряженный телефон со вспышкой-фонариком, но он решил оставить оставшийся заряд на крайний случай, и поэтому возвращаться обратно на первый этаж ему придется в сущей темноте. Джерарду повезло только в том, что он знал все эти подвальные лабиринты настолько хорошо, что исключал всякую возможность в том, что он может в них заблудиться. В здании был стойкий запах сырости и формалина из-за заброшенного морга, который находится в одном из поворотов в этих лабиринтах. Джи пытался идти, прислонившись спиной к стене, нащупывая повороты. Он шел максимально аккуратно, чтобы не споткнутся о деревяшки и бочки, не упасть и не разбить себе лицо. Пройдя какое-то время он заметил слабый свет в конце длинного коридора. Недолго думая, он решился пойти на него. Эта идея показалась ему наитупейшей из тех, что кружились в его голове на тот момент. Всё ещё нащупывая стены и углы, он приближался к светящейся точке. Это был фонарь. Работающий фонарь в хрен знает когда заброшенной психушке?! Это могло значить только одно. Джи был здесь не один, и от этого ему ещё больше становилось не по себе. Спустя мгновенье чья-то рука легла на его плечо, от испуга Джи развернулся и из-за рефлекса ударил «кого-то» рукой по голове. Этот «кто-то'» упал на груду деревянных досок и начал жалобно поскуливать. — Ты напугал меня до чёртиков! — выпалил Джерард. Постояв какое-то время, он всё-таки решил продолжить свой монолог: — Прости меня. — пожалуй, это было единственным, что он смог из себя выдавить. Джи наклонился к парню и развернул его лицом к себе. На вид ему было не больше 20 лет. Чёрные волосы, немного короче Джерарда. В его светло-карих глазах отражается вся боль происходящего. Кисти его рук были забиты татуировками. Скорее всего, забиты не только кисти, но Джи не был в этом уверен, так как руки парня закрывали рукава черной толстовки, на которых можно было заметить пятна от штукатурки. — Хэй. — снова продолжил Джерард. Парень так и не произнёс ни слова. Спустя несколько секунд он резко встал с места и исчез в одном из коридоров. Джи услышал, как что-то треснуло в комнате, находящейся в пяти метрах от него. Он подкрался к её входу, медленно просунул голову в дверной проём, и боковым зрением увидел того засранца, который чуть не довёл его до белого каления. Таинственный незнакомец предпринял попытку убежать, но Джи быстро встал у него на пути. — Куда-то собрался? — спросил Джи, как ни в чём не бывало. Он ничего не ответил, но пристально смотрел в его глаза. — Ты. Ты очень красивый, — произнес он тихо, не моргая, смотря в ореховые глаза Джерарда. — Э-э-э. — это все, что Джи смог выдавить из своего безжалостного рта в тот момент. — Можешь не продолжать. После этих слов Джи показалось, что он разговаривает с другим человеком: светлые, детские глазки незнакомца сменились зловещими, пустыми глазами с леденящим и проедающим насквозь взглядом, а лицо потеряло все свои краски и стало мрачным. Какое-то время они стояли молча, не проронив ни слова. — Фрэнк. Он протягивает руку. Джи вздрогнул от неожиданности и резкости его действий. — Джерард, можно просто — Джи. Их руки сплелись в рукопожатии и по рукам Джерарда пробежала дрожь из-за его до жути ледяных рук. — Мило, — бросил Фрэнк, — Что ты тут делаешь? — Я провёл в этом месте всю свою юность. Пил, курил, кололся. Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам. Ведь так? — А не слишком ли поздний час для таких похождений? , — с подозрением спросил он. — Для меня — самое то. Во всяком случае, я могу уйти, если тебя напрягает моё присутствие. Он промолчал. Джи уже захотел развернуться и уйти, но тот резко схватил его за руку. — Ай, больно! Совсем свихнулся?! — Скоро будет еще больнее, — прошептал Фрэнк. — Что ты сказал? , — переспросил Джерард. — Ничего, а теперь тебе лучше уйти, — пристально вглядываясь в Джи произнес Фрэнк. Одновременно с этим он ослабил хватку, а через мгновенье и вовсе отпустил его руку. Джи развернулся к нему спиной и был намерен уже уйти. — Стой, — бросил Фрэнк, — Возьми. Он протягивает мне фонарик. — Спасибо, не нуж. — Возьми, — он становился настойчивей. — Ладно, уговорил. Взяв фонарик, Джи окинул Фрэнка благодарным взглядом и ушел в лабиринты. По дороге домой он обдумывал всё произошедшее. Кто он? На какого-то маньяка, убийцу или простого наркомана, которые как раз таки любят ошиваться в подобных местах, он походил меньше всего. Тем более, он был слишком мил, чтобы быть таким. Подходя к своему дому Джи не мог не заметить фонарь, свет в лампочке которого дёргался каждую ночь без остановки уже на протяжении нескольких дней. Джи вошел в дом, затем в свою спальню и камнем плюхнулся на кровать. Сам не заметил, как заснул…