Часть 1
7 января 2017 г., 03:47
Не успели мы с Намджуном отойти от празднования третьей годовщины, как нас занесло в преддверие рождества и нового года. Целый месяц мы искали подарки родителям и друзьям, планировали каникулы, одновременно совмещая праздничную суету с работой. Мы решили, что рождество мы справим в Дэгу с моими родителями, а Новый год встретим в Сеуле с семьей Намджуна.
Я купила подарки для близких друзей, своих родителей и родителей Намджуна, и конечно же, его сестренки Кёнми. То есть, для всех, кроме Намджуна…
« — Милый, что ты хочешь на Рождество?
— Ничего.
— Ну Намджун…
— Малышка, ты — мой самый лучший подарок на все праздники.
— Бесишь!» , — примерно так начиналось каждое наше утро в течение декабря и моя попытка узнать, чего же хочет Намджун.
Я совру, если скажу, что вообще не думала о его подарке, просто… моя отнюдь не скромная идея никак не вяжется с тем образом, который выстроил в своем мозгу Намджун относительно меня: для него я все еще маленькая, милая и скромная девушка. Из-за сомнений, глубоко засевших во мне, я не смогла придумать ничего другого, поэтому в последний момент, когда мы уже приехали в Дэгу, мама купила какой-то шарфик Намджуну в качестве подарка от меня (а потом она очень долго отчитывала меня за такой проступок).
Рождество мы провели очень весело: приехали бабушки, дедушки, дяди, тети, их шумные дети, пачкающие все вокруг… Родственники хорошо приняли моего парня, а кто-то даже спросил про свадьбу, немало нас этим смущая. Я была даже возмущена, но благодаря Намджуну я сдержалась. Он был единственной причиной моего хорошего настроения, так что мне даже удалось улыбаться весь вечер. Сам Намджун провел это время с моим папой, и они о чем-то долго разговаривали, иногда выпивая глинтвейн, приготовленный мамой. Так же под чутким надзором папы Намджун лег спать на диван, уверяя моих родителей, что ему очень удобно и что его ноги ни коим образом не свисают с дивана.
И все-таки рано утром, когда еще не встало солнце, он пришел ко мне в комнату:
— ЁнХи-я, ты спишь? — лег он рядом, и под тяжестью его тела прогнулась кровать.
— Да. Так что иди обратно в зал и не мешай мне видеть сны, — пробубнила я, закидывая ногу на Намджуна. — Шучу. Полежи со мной, пожалуйста.
— А если твой папа выйдет из комнаты и увидит, что меня нет на диване? Думаю, нам с тобой попадет.
— Не волнуйся: после Рождества папа спит до полудня. Поэтому останься со мной, пожалуйста. Я так привыкла засыпать с тобой рядом, что без тебя мне некомфортно.
— Глупышка, — он поцеловал меня в висок. — Кстати, прости, но твой подарок остался дома в Сеуле. Наверно я забыл его, пока в суматохе собирал вещи.
«А я даже не заметила… Забавно, однако.»
— Нет, я тебя не прощу.
— А так?
Намджун поцеловал меня, а его рука забралась под мою пижаму. Холодные и длинные пальцы пробежались по ребрам, переходя к пояснице, а затем к бедрам. Его нехитрые действия заставили мою грудь изнывать от желания и выкачали весь воздух из легких. Сколько времени мы с ним пропадали на работе, искали подарки и уставшими возвращались домой? Больше трех недель? Тогда понятно, почему нас тянет друг к другу сильнее обычного.
— Намджун…
— Что? — он напоследок слегка коснулся губами моего лба.
— Думаю, тебе лучше вернуться на диван и выспаться перед нашим отъездом в четыре часа дня.
— Хорошо, через пять минут я уйду, — он лег на мою грудь, положив руки и ноги поверх моего тела, — но вначале дай подержать тебя под своим замком.
— Хорошо, — посмеялась я. — И еще кое-что…
— М?
— Твой настоящий подарок тоже ждет тебя дома, — сказала я, решив окончательно остановиться на своей нескромной идее.
***
Разговоры обо всем и не о чем в мерно покачивающемся вагончике высокоскоростного поезда со стаканчиком какао в руках, объятия любимого, его низкий смех и ямочки, и белоснежный пейзаж за окном. Мы пытались считать деревья по пути, но быстро сбились на пятнадцатом из-за ряби в глазах. Хотели не спать весь путь, но в итоге отключились через полчаса после отбытия. Планировали тихо и уютно провести вечер, но все вышло с точностью наоборот. Сойдя на станции, Намджун пошел ловить такси и уже в машине попросил не звонить Кёнми: — Почему? — Она заставит нас ехать к родителям. А я хочу побыть с тобой наедине. Кажется, в Дэгу я чаще разговаривал с твоим папой, чем с тобой. — Прости, — улыбнулась я. — Нет, я тебя не прощу. Только после того, как мы окажемся дома. И тебе придется долго вымаливать у меня прощение. Очень долго, — прошептал он мне на ухо. «Не волнуйся, Намджун. Я попрошу у тебя прощения на несколько раз вперед. Уж поверь мне», — думала я, предвкушая будущий вечер. Как только мы переступили порог новой большой квартиры, я скинула все сумки на Намджуна и отправилась в ванную: мне нужно было привести себя в порядок перед «вымаливанием прощения». Пока я сушила волосы, Намджун зашел в ванную в одних шортах, показывая свое подкаченное тело и очертания кубиков пресса. Он забрал из моих рук фен, взяв сушку волос на себя. От Намджуна исходил жар, и я готова была поспорить, что я была тому виной. — И давно это мисс Шин стала ходить в одном полотенце? — он прижался ко мне, так что спиной я чувствовала его крепкие грудные мышцы. — Я же в ванной, дурак, поэтому стою в полотенце. — Но ты не закрылась на щеколду. Могу предположить, что ты хотела, чтобы я открыл эту дверь и увидел тебя в этом обличии. Верно, мисс Шин? — Допустим, это так. Какие дальнейшие предположения вы можете сделать, мистер Ким? — Мисс Шин, — он нежно поцеловал меня в плечо, — вы, наверно, хотите, — поцелуй в шею, — продолжения? — Нет, я хочу освободить ванную комнату, чтобы вы приняли душ, — я легонько оттолкнула его от себя, чтобы выйти. — На этот раз, так уж и быть, я уступлю. Оставив Намджуна, я зашла в нашу спальню, где было спрятано то, без чего не может обойтись мой подарок — новый комплект белья. Приятное и нежное черное кружево тут же превратило меня в некую обольстительницу, а корсет, который начинался под грудью, придал больше женственности и грации в движениях. Да, это белье мало что прикрывало, зато дарило такую уверенность, какую не подарит ни одно вечернее платье. Я не могла оторвать взгляд от своего отражения в зеркале: свет от ночника на прикроватной тумбочке красиво падал на мое тело, делая его более соблазнительным. Что же тогда будет с Намджуном, когда он увидит это? Я надела халат, чтобы спрятать эту красоту, и открыла дверь в ванную. Намджун, с обернутым вокруг бедер полотенцем, смывал с лица пену для бритья. Увидев меня в зеркале, он улыбнулся и подмигнул мне. — ЁнХи-я, почему ты не переоделась? Ты собралась спать? — Нет, мне просто в халате удобнее, — я обняла его со спины, собирая капельки воды на атласную ткань. — Намджун, твои мышцы так напряжены. Хочешь массаж? Прямо сейчас. — Я был бы не против: у моей малышки такие волшебные руки. — Тогда пошли в спальню, — я взяла его за руку. — Ты даже не дашь мне одеться? Знаешь ли, я смущаюсь стоять перед тобой в одном полотенце на бедрах, — смеялся он. — Во-первых, меня все устраивает. Во-вторых, сказочки про смущение и стыд будешь рассказывать девочкам из агентства, — я растирала между ладонями массажное масло, без которого тоже нельзя было обойтись. — Мисс Шин, вы разрешаете мне?.. — Нет, — перебила я его, — не разговаривай с ними на другие темы, кроме работы. Я же ревную. — Хорошо, моя глупышка, — он, широко улыбаясь, убрал свисающую прядь волос с моего лица. Намджун крепко обнял меня со спины, смыкая руки на моей талии. Его нос прошелся по моей шее, задевая все горячие и слабые точки. От этого я замерла на месте, откинув голову назад на сильное плечо Намджуна. Его мягкие губы вычерчивали непонятный рисунок на виске и ключицах, а после он развернул меня к себе лицом. Я увидела любимые карие глаза, которые стали темнее обычного: зрачки Намджуна были расширены, как от дозы сильного наркотика, страшнее всякого героина или ЛСД. И этим наркотиком была я. Медленно нас охватывала буря страсти: мы целовались до нехватки воздуха в легких, будто живем последний день; я царапала его кожу ногтями, а ладони Намджуна сминали мои ягодицы. Он потянул меня назад, к кровати, не разрывая поцелуя, а его руки потянулись к пояску на халате. Пытаясь предотвратить попытку Намджуна раздеть меня раньше времени, я толкнула его, отчего он упал на спину, и нависла сверху. — Малышка, сегодня ты особенно привлекательна, — хриплым голосом сказал он, проводя ладонью по груди и талии. — Я чувствую еще ткань под этим халатом. Ты не такая же голая, как и я? — в голосе Намджуна чувствовалось неподдельное удивление. — Нет, я в очень красивом белье. И тебе надо угадать его цвет, — я вытянулась, чтобы выключить ночник — и комната тут же погрузилась в беспросветную тьму, куда не мог попасть даже маленький лучик луны. — А мне нравится, — послышался довольный голос Намджуна. — Звучит очень заманчиво. Хорошо, я попробую. Белое? — Нет. — Бежевое? — его рука прошлась по моему бедру. — Может, так тебе легче будет угадать? — я приставила его ладонь к своей груди. — Немного легче. Синее? — в его голосе звучала улыбка. — Нет. — Красное? — его ладонь слегка сжала мою грудь, заставляя меня закидывать голову назад в немом крике. — Нет, — температура тела поднялась, и меня бросило в какую-то лихорадку. — Желтое? — он вырисовывал пальцем контур вокруг соска. — Намджун-а, — жалобно протянула я. — Какую тяжелую задачу ты мне дала, ЁнХи-я, — готова поспорить, что на его лице появились ямочки от коварной улыбки. — Розовое? — Нет, — я взяла его вторую ладонь. — Может, теперь угадаешь? Намджун вытворял какое-то волшебство своими огромными ладонями: он то сжимал до боли, то гладил, то надавливал, при этом называя чуть ли не все оттенки радуги: лиловый, бордовый, серый, оранжевый, индиго… От всех этих действий у меня снесло крышу. — Зеленое? — Д-да, — тихо стонала я, пытаясь свести ноги вместе, но это было невозможно, потому что я сидела на торсе Намджуна. — Малышка, ты не шутишь? Ты надела белье зеленого цвета? — То есть, нет, — мои губы высохли. — Последняя попытка, Ким Намджун. — ЁнХи-я, ты ведь только что облизала губы от волнения? — Намджуну все нравилось, судя по его игривому тону. — Ладно, я шучу, малышка. Я с самого начала понял, что это черное кружево. — Ты угадал. Можешь включить свет. Когда комната вновь заполнилась приглушенным теплым светом, я села чуть ниже, на его пах, вызывая охи Намджуна. — Малышка, аккуратнее. Не стоит так делать, — покраснел он. — Ой, прости, — я слезла с него и помогла ему сесть. — Теперь-то я могу снять с тебя этот халат? — задал он риторический вопрос. Его длинные пальцы быстро расправились с атласным пояском — и в следующее мгновение я осталась перед ним в кружевном белье. Намджун посмотрел на меня, жадно впиваясь глазами в каждый контур тела, и почти не дышал. — Что же ты делаешь со мной? Разве можно быть такой? — сказал он хриплым голосом. — Какой? — игриво спросила я. — Милой, чарующей, дьявольски привлекательной, красивой, греховно желанной Шин ЁнХи, — он потянул пальцами за кромку корсета, приближая меня к себе. — И какой бы красивой ты ни была в этом белье, полное отсутствие одежды тебе идет намного больше. И мне не терпится освободить тебя от этого кружева прямо сейчас. Намджун оставлял засосы под ключицами и попутно расстегивал корсет, а я в это время просто получала удовольствие, зарывая пальцы в его волосах. Он перешел к избавлению от бра, расстегнул застежку и зубами снимал лямки, иногда кусая нежную кожу плеч. Я не могла больше сдерживать шумные вздохи, которые были явным доказательством того, что я хочу Намджуна здесь и сейчас. И как можно быстрей. Он прекрасно знал об этом, но все же не спешил, растягивая удовольствие для нас двоих. Намджун нежно положил меня на спину, шепча на ухо ласковые слова, а потом он отстранился. Он поднял мою ногу, целуя большой палец, затем щиколотку, колено и внутреннюю сторону бедра. Прежде чем медленно снять так же зубами трусики, Намджун поцеловал мое сокровенное место через кружевную ткань, заставляя меня дрожать и сжимать простыню. — Не своди ноги, ЁнХи-я. Терпи. Боже, как ему удается так контролировать себя? На его месте я бы давно уже сорвалась. Но Намджун обладал стальной волей, что мне очень в нем нравилось. От этих ненужных мыслей меня отвлекли поцелуи, двигавшиеся от пупка к груди. Намджун мастерски работал языком, оставляя маленькие засосы и легкие укусы по кругу. Когда он взял в рот сосок, а другую грудь сильно сжал свободной ладонью, я застыла в немом крике. — Намджун, милый, я хочу… — Я знаю. — Вот и отлично, раз знаешь. Я перевернулась вместе с ним, оказавшись сверху. Медленно опускаясь на его твердый член, я издала тихий стон в унисон с Намджуном. Я двигалась в одном темпе, закусывая губу от наслаждения, расходившемся горячими волнами по телу. С каждой минутой становилось труднее держать равновесие и хотелось просто обессиленно упасть вниз. Намджун помог мне тем, что положил руки на мои бедра, двигая их в более ускоренном темпе. Я чувствовала, как дыхание уходит на нет, превращаясь во рванные кусочки, раскиданные по всей комнате. Намджун двигал своими бедрами, делая толчки более частыми и глубокими, и удовольствия мы получили в разы больше. Он потянул меня вниз, прижимая к своей груди, а после перевернул на спину: теперь сверху был Намджун и инициатива полностью перешла в его руки. Его бедра двигались в бешено-быстром темпе, отчего по комнате разносились гулкие стуки изголовья кровати об стенку. Я теряла контроль, выкрикивая имя Намджуна и умоляя не останавливаться. От урагана наслаждения и удовольствия внутри я раздвинула ноги сильнее, двигаясь Намджуну навстречу. Внутри все пылало, и очень скоро мы достигли апогея, выгибаясь навстречу друг другу: — Ах, Намджун… Он лег рядом со мной, шумно выдыхая ртом. Я слышала, как его учащенное сердцебиение с каждой секундой сбавляло темпы, пока не пришло в норму. Мы просто держались за руки, приходя в себя после такого. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. — Намджун, — я повернулась к нему, гладя его по щеке. — М? — он лишь приподнял бровь, целуя мое запястье. — Я кушать хочу. — Серьезно? — смеялся он. — И что же ты хочешь? Жареные ребрышки или карбонару? Может просто карри с рисом? — Фрукты хочу со взбитыми сливками. — Хорошо, сейчас принесу, глупышка. Ну и где это видано, чтобы… Я не услышала его последних слов, потому что Намджун вышел из комнаты, показав свой накаченный зад во всей красе. Вернулся он с чашкой малины и клубники в одной руке, и со взбитыми сливками — в другой. — Спасибо! Ты лучший, — улыбалась я, натягивая одеяло по пояс. — Почему именно фрукты и взбитые сливки? — Намджун протянул мне чашку и лег рядом. — Не знаю. А если бы я попросила суп с морскими водорослями, ты бы и его принес? — смеялась я, отправляя в рот ягоду. — Конечно! Аджумма из магазина даже сделала бы мне скидку на сто процентов, если бы я появился перед ней в таком виде. — Дурак, во-первых, сейчас зима, — я дала ему малину, — а во-вторых, не стоит заставлять меня ревновать. Даже к сорокалетним аджуммам из магазина. — Про то, что у меня ревнивая девушка, уже знают все в агентстве. Ты такие молнии метала глазами в певиц и стажерок, что некоторые до сих пор заикаются, разговаривая со мной. — Все-таки они разговаривают с тобой? — утрировала я в шутку. — Кажется, им нужно не только заикаться, но и смотреть в пол, разговаривая шепотом. А лучше вообще писать мне на почту, — подыгрывал мне Намджун. — В яблочко! — я выдавила в рот побольше сливок. — Что же мне делать с такой ревнивой девушкой? — Не прибедняйся, Ким Намджун: не я одна в нашей паре ревнивый монстр. Ты тоже мне ни чуть в этом не уступаешь. Как можно было прийти на корпоратив фирмы и сломать руку моему начальнику? — разводила я руками. — Во-первых, это простое растяжение связок кисти. Я не думал, что упаду, пока буду здороваться с ним за руку, и потащу его за собой. И вообще, я просто пришел забрать тебя. Во-вторых, я должен был увидеть людей, с которыми ты работаешь. В-третьих, мне не понравился тон и взгляд, которым одаривал тебя этот придурок-начальник, — загибал Намджун свои длинные пальцы. — И поэтому ты поспособствовал растяжению кисти, а на всех остальных смотрел чуть ли не исподлобья? — Это было настоящее мужское рукопожатие, ЁнХи-я. Я не виноват, что он еще и слабак. — Ну, если бы ты чуть-чуть ослабил хватку, то начальник успел бы вытащить свою руку, избежав растяжения, — смеялась я. — Ну и что же мне делать с таким ревнивым парнем? — повторила я за Намджуном. — Вообще-то, у меня много других плюсов. Например, я очень сильный, — он скинул с себя одеяло, чтобы показать свои мышцы, но из-за этого жеста чашка с несколькими ягодами полетела на меня. — О да, сильный, — показывала я пальцем на ягоды, прилипшие к телу. — Хорошо, что постель не запачкали. Я хотела убрать с себя ягоды, но Намджун остановил меня, перехватив мою руку. В его глазах загорелся огонек, и он был похож на змея-искусителя: — Я не только сильный, но еще и мастер в другом деле, — он убрал одеяло, не прерывая зрительного контакта со мной. — В каком же? — спросила я, поддаваясь гипнозу этих любимых карих глаз. — В этом. Намджун без лишних слов взял губами малину с моего живота и передал ее мне в поцелуе, проталкивая ее языком. Он проводил мокрые дорожки от одной ягоды к другой, собирая их губами, пока не осталось ни одной. Мне было интересно, чем же закончится эта сладкая во всех смыслах пытка. — Еще я мастерски целуюсь, — пухлые губы Намджуна накрыли мои, передавая вкус клубники и нежности. — Нахожу применение своему языку и длинным музыкальным пальцам не только на работе. Почувствовав внутри себя пальцы Намджуна, я инстинктивно свела ноги, отчего по ним побежали мурашки. После последнего раза мое тело остро реагировало на любые касания, так что Намджуну ничего не стоило заставить меня шумно вздыхать, закрывая глаза. А потом этот искуситель принялся за ласки моей чувствительной груди языком. Намджун легонько кусал нежную кожу вокруг соска, тут же посасывая это место и проводя по нему языком. Пальцы, двигающиеся вперед и назад внутри меня, язык Намджуна, играющийся с моим соском, привкус сладкого на языке — все это вело меня к тому моменту, когда я взорвусь вулканом, улечу мелким пеплом на небеса, а затем снова вернусь на землю к Намджуну. — Думаю, я доказал тебе, что я мастер во многих вещах, которые выбивают почву из-под твоих ног, — сказал Намджун после моего крика, не скрывая своего возбуждения. — Думаю, этих плюсов достаточно, чтобы перекрыть такой недостаток как ревность. А что насчет тебя? Только не томи меня с ответом, — на щеках Намджуна заиграли ямочки. — К сожалению, я настолько ревнива, что моих плюсов не хватит, чтобы перекрыть это. — А ты попробуй. — Даже не знаю, — заигрывала я с ним, чувствуя, как проходит экстаз. — Того, что я твоя муза, недостаточно? — Это, конечно же, большой плюс, но., — Намджун наклонился ко мне, дотронувшись ладонью до моей щеки, — я имел в виду немножко другое. Например, твой массаж. Ты как раз предлагала это после душа. — Раз я предложила, то нужно обязательно это сделать. Можешь располагаться, а я пока возьму массажное масло. Намджун лег на живот, прикрывшись полотенцем. Он внимательно наблюдал за мной, а может, он просто смотрел на засосы, которые сойдут, в лучшем случае, только к Новому году. Я разогрела масло между ладонями и села рядом с Намджуном. От массажа его мышцы расслабились и он закрыл глаза, а я старалась разминать его спину нежно и аккуратно, чтобы царапины от моих ногтей не саднили. И все-таки тренировки Намджуна не проходят бесследно: я чувствовала, как накаченные мышцы спины перекатывались под моими пальцами. А осознание того, что это принадлежит моему парню, радовало меня. Не знаю даже точно почему. — ЁнХи-я, твои руки — это дар богов, — сонным голосом говорил Намджун. — Спасибо, Намджун. Я чувствую, как ты скоро заснешь. Пошли примем теплую ванну. — Нет, мне слишком хорошо, и я не хочу вставать. — Пошли. Я обещаю, что в ванной продолжу массаж, Намджун-а. — Правда? Тогда пошли. Я взяла новые полотенца, а он — наши свежие пижамы. Я настроила воду, и через несколько минут мы смогли принять ванну с пенкой. После такого бурного и страстного занятием любовью и вправду хотелось расслабиться и поспать. — Как только я зашла в воду, на меня напала усталость, — сказала я, собрав волосы в шишку. — Иди ко мне, малышка, — Намджун раскрыл руки, чтобы обнять меня. — Так удобно и хорошо, — я закрыла глаза от блаженства, откинувшись на грудь Намджуна. — Наверно, работа, праздники и дорога утомили тебя. — И не только. — Ах да, — придуривался он. — Еще и мой подарок. Спасибо, ЁнХи-я. Увидеть твою дьявольскую и властную сторону было для меня сюрпризом. Точнее, очень приятным сюрпризом. — Все для тебя, милый, — я повернулась, чтобы чмокнуть его. — Мы можем вот так лежать в теплой ванне все выходные? Только ты и я. Никаких друзей, родителей, родственников, никаких звонков по работе. — Было бы неплохо. Но лучше все-таки просто сидеть в зале с кружкой какао и смотреть фильмы: от этого кожа на пальцах не сморщится. Мы давно, кстати, не ходили в кино, — мне нравилось, как чисто звучал голос Намджуна в ванной, отдаваясь вибрацией по телу. — Тогда давай устроим кинопросмотр завтра, — предложила я. — Выбери какой-нибудь рождественский фильм. — Хорошо. Но сейчас нам лучше выйти из ванной и пойти спать. — Да, ты прав. Я забрала пижамную футболку Намджуна, а он решил остаться в трусах, потому что так удобнее. Мы решили поспать в зале, потому что атмосфера в комнате «не давала Намджуну покоя». Включив телевизор и разложив диван, мы готовились ко сну. Я, как обычно, прижалась к Намджуну и закинула на него ногу. — Все, у меня больше нет сил. Я спать, а ты? — зевала я. — Я, наверно, буду смотреть этот матч. — Хорошо. Спокойной ночи, милый. — Сладких снов, моя маленькая. Он поцеловал меня напоследок в лоб, и я заснула крепким сном.***
Намджуну позвонили на телефон, и мелодия звонка вытянула меня из прекрасной страны. Открыв глаза, я, как обычно, увидела, что мои рука и нога на Намджуне: — Эй, ответь на звонок, — сонно пробормотала я, отворачиваясь от него к стенке. — Хорошо. Алло? — голос Намджуна был хриплым и немного недовольным. — Да, мы спим. Да, я знаю, что уже два часа дня. Что случилось, Кёнми-я? Ужин? Кёнми-я, дай нам с ЁнХи отдохнуть. Это идея родителей? О, Боже… Да, уговори их перенести ужин на завтра. Мы с ЁнХи физически сегодня не в форме… Не ухмыляйся там, Ким Кёнми! Все, спасибо, пока. — Семейный ужин? — Да. Как Кёнми узнала, что мы в Сеуле? — Намджун прижался ко мне всем телом, засунув руку под мою футболку. — Эй, Ким Намджун! Что за привычка лапать мою грудь? — Это месть. Вчера ты снова закинула ногу на меня и терлась ею об мой пах, — пробубнил он в мои волосы. — Но это же было во сне, — я вытянула руку назад, чтобы погладить Намджуна по щеке, но меня привлекло звяканье. — Что это? — Это мой подарок для тебя на Рождество. Намджун взял мое запястье и показал черные четки, на которых висела пластинка с иероглифом. — Последний раз, когда я был в командировке в Японии, я зашел в храм и купил это нам с тобой. Эти четки должны оберегать нас с тобой от всех бед. Особенно от моей разрушительной силы, — посмеялся он. — Например, как вчерашняя чашка с ягодами. Хотя я знаю, что тебе и мне было приятно, но все же… — Спасибо, Намджун-а, — обняла я его. — А эти четки уберегут тебя от девиц в агентстве? — Должны. Так же как и тебя от противных начальников на работе. Мы снова посмеялись над нашей ревностью и легли спать дальше. Этот парень, этот необычный Ким Намджун… Он не перестает меня удивлять, смешить, радовать, дарить любовь, чувство защиты и заботы. Даже когда кажется, что любить уже больше нельзя, он рушит этот стереотип вдребезги. И я благодарна ему за это. С рождеством, мой любимый, неповторимый, сильный, ревнивый, милый Ким Намджун.
