Юность и БДСМ

Исайя сидел, не проявляя особого внимания, но и не отталкивая, боль постепенно сошла на нет, метки от веревок на запястьях стали ненамного слабее - я приходил в себя. Слышу, как сердце бьется о ребра... пульс парня чуть чаще, чем обычно. Мистер Невозмутимость... Спустя полчаса мы уже сидели на кухне и пили мяту. Вновь разговоры, не отягощающие разум, вновь прибиваюсь висками к ребрам, лащусь, словно кот. Отношения Дома и саба не обязывают к крепким эмоциональным связям, интимным отношениям и эротическому подтексту... но нечто похожее на привязанность, благодарность, странную, платоническую любовь имело место быть. Странные отношения: еще не влюбленность, но уже не товарищество. Нечто на грани, когда сердце не срывается в шелковую влажную пропасть истязающей любви, оставаясь равнодушным к плоти, а разум переходит границу дружеских касаний и взглядов. - Я пойду. - Бывай, Исайя. Заходи еще... на чай. Найду медиатор синий - поиграешь. Сдержанный кивок, шаг к лифту - длинноволосый парень исчез для моего мира белых стен. Возвращаюсь в квартиру, захлопываю дверь... оседаю на пол, содрав о выпирающую арматуру косяка спину. Сабдроп?.. похоже... Сворачиваюсь клубком на дверном коврике, чуть влажном от стекшей с ботинок уличной слякоти, сжимаю пальцами плечи. Надо потерпеть, просто потерпеть. Еще немного. Полчаса, не больше. Начинает лихорадить: по телу проходит сводящая дрожь, бьет крупно и приступами, грудину сводит ноющей легкой болью, не сдерживаемые сознанием подвывания хрипло срываются на собачий визг. Терпи. Спину обдает холодом - открывается входная дверь, по хребту приходится смачный пинок, нечто перелетает через мое тело, в полете отчаянно плюясь бранью. Для трясущейся кромки сознания сейчас не существует ничего, боль далеко, хорошо ощущается лишь отчаяние и чувство гнетущей пустоты. Покинутости. Подхватывают, несут, сквозь пелену трипа сильнее сжимаю руки. Ванная. Щиплет спину, тупой пульсацией отдает в бок место ушиба. Руки с силой отдирают от плеч, сжимают до хруста ладони. - Ник. - М... - Ау, блять! По скуле приходится хлесткая пощечина. Жжется. - Давай, приходи в себя, черт бы тебя побрал! Не проваливайся, давай, давай, открывай глаза. Ник, давай, ты же знаешь, что я тебя отсюда не выпущу! Нехотя приоткрываю глаза - белые стенки ванной и лампочка ржавой пилкой проходятся по зрению. Руки уже ноют, в попытке выдернуть запястья понимаю, что не стоило этого делать: прижимает к холодному, мокрому кафеля за глотку. Воздуха. Воздуха! Начинаю задыхаться. Голова мгновенно проясняется, глаза распахиваются, дергаюсь всем телом, схватившись за глотку. Перед глазами напряженное, полное ненависти и отчаяния лицо Геры. Увидев во мне отклик, блондин отпускает, тут же подхватывая - от внезапно ударившей в голову свежей крови все плывет, а ноги подкашиваются. - Гееер... Первая судорога. К горлу подступает ком. Истерика. Студент дает уткнуться в плечо, прижимая к себе. Стискиваю рубашку в руках, не пытаясь удержать рыдания. После этого всегда отпускает. Слезы текут, грудь судорожно вздымается. - Все хорошо.