Сухие розы

Эрик смотрел в окно, даже не думая поправить сползшие очки. Я с силой сжимал руль, испытывая такую бурю чувств, которую не так-то просто было передать словами. Он позволил, он рядом, он со мной. Насколько близко он подпустит меня, насколько он готов стать моим и… на сколько? Если он уйдёт? Смешно, но я уже не мог представить себе жизнь, потеряй я Эрика. И не будь у нас прошлого, не будь тех ошибок, что я натворил — я бы просто присвоил его себе, заставил полюбить, вынудил нуждаться во мне так же, как я нуждаюсь в нём. — Ты ведь не против, если мы поедем ко… — Нет, — поспешно отозвался Рид, чуть вздрогнув. — Я не прикоснусь, если ты сам… — Смотри на дорогу, — снова перебил меня омега, поправляя очки двумя пальцами. — Для меня все и так чересчур, я не привык к эмоциям. Я молча притормозил на светофоре, разглядывая профиль Эрика. Напряженный, задумчивый. Он копался в себе, периодически хмуря брови и кусая губы, которые от этих манипуляций немного припухли. Сглотнув, уставился на дорогу. И уже когда я заглушил мотор, припарковавшись возле своего дома, я позволил себе легко коснуться кончиками пальцев напряженной скулы. Рид вскинул взгляд, заглянув в мои глаза, и опустил веки, позволяя изучить своё лицо. — Эрик, ты не против зайти ко мне? — спросил я. — Нет, против, я просто так сидел в машине и молчал, когда видел, что ты меня не домой везёшь, — огрызнулся Рид, открыв глаза, которые вмиг стали язвительно холодными. — Ты чего-то боишься? — Да, — признался я, чем вызвал у Эрика неподдельное удивление. — Я не так богат, по моей квартире разбросаны вещи и у меня подтекает кран, потому что я не так хорош в бытовых делах. Я боюсь, что ты передумаешь, что снова исчезнешь. Так что, да, я очень боюсь, Эрик. Омега облизал губы, отводя взгляд. — Я смог тебя простить, а ты беспокоишься о разбросанных вещах и подтекающем кране? — И всегда буду беспокоиться, — кивнул я, открывая дверь. Рид вышел следом, подставляя лицо мелкому дождю. — Как ты смог простить? — Ты искал, — ответил Эрик, улыбнувшись уголками губ. — Да и я был слишком наивен, полагая, что слабый природный запах никого не зацепит даже в течку. Оба хороши, так ведь? Я обошёл машину, протягивая Эрику раскрытую ладонь, в которую он смело вложил свою, и пошёл следом, будто всё уже решил для себя. Давно и без компромиссов. А я не знал, смеяться мне или плакать. Эрик. Маленький мальчик, пострадавший по моей вине, ставший жертвой насилия, сумевший пережить его и стать сильнее, гораздо сильнее, чем положено омегам. И плевать, что я был младше него на год, он всегда будет для меня слабым и юным парнем, который по ошибке видит мир чуть светлее, чем он есть, но всё же знает истину — человек человеку враг. Поднявшись на последний этаж, распахнул двери своей каморки, пропуская Эрика вперёд. Он огляделся, стягивая с ног туфли, оставившие грязный след у двери, и усмехнулся, заметив потрепанные тапочки, рядом с которыми стояли чистенькие, новенькие белые, которые я давал немногочисленным гостям, бывающим здесь не так часто. Последний раз это был… Я ведь так и не запомнил его имени, ведь это оказалось таким не важным. Я сожгу все телефоны, все визитки, которые оставляли мне омеги, потому что теперь им уж точно нет места в моей жизни. — Так вот как живут одинокие альфы, — усмехнулся Рид, скользнув в спальню, подхватил пальцами футболку с пола и швырнул мне прямо в лицо. — Я думал, это образ придуманный для кино, или ты следуешь стереотипам? — Рид покосился на тумбочку, приподняв одну бровь. Я проследил за его взглядом и ощутил, как краснеют уши. Полупустая бутылка белого вина, тарелка с чипсами, наполовину торчащий из полки презерватив. Картину завершал носок, одиноко висящий на ручке. Кажется, я искал его пару, отложив его в сторону, а потом тупо забыл. — А это что? — спросил Рид, добравшись до косого кактуса, стоящего на подоконнике. Треснувший горшок кренило на один бок, а из трещин периодически высыпались крошки земли на подставленную вместо поддона тарелку. — Это Мартин, — отозвался я глухо, запихивая носок в ящик, и вообще пытаясь привести комнату хоть в какой-то порядок. — Его кто-то в подъезд выкинул, я не знаю, зачем он мне. — Не знаю, но имя дал? — изумился омега, стоя спиной ко мне, так что я не видел выражения его лица. — Кажется, я начинаю тебя понимать, — усмехнулся Рид, обернувшись. — Я сейчас всё уберу, — пообещал я, забирая тарелку и бутылку. — Оставь вино, — бросил Эрик, присев на край кровати. — И принеси бокал. Я застыл в нелепой позе, вспоминая, где у меня бокалы. Кажется, последний я разбил ещё в прошлом году, когда очередная попытка найти омегу не увенчалась успехом. Я поставил бутылку на место и ушел на кухню, унося чипсы. Заглянув в раковину обнаружил там пару грязных тарелок, которые спешно вымыл, достал кружку, самую приличную из имевшихся, и вернулся в спальню, чтобы увидеть, как Эрик стягивает с себя галстук, накидывая его на висящий на стуле пиджак. — Бокалов нет, — оповестил я, предлагая гостю кружку, на что он ни капли не обиделся. Лишь кивнул, снова садясь на кровать, и протянул руку за бутылкой, содержимое которой придирчиво понюхал, и щедро плеснул в стакан. — На что ты готов, Доминик? Просто на отношения, на заглаживание вины или на метку, брак и пожизненное отбывание наказания рядом с потерпевшим? — усмехнулся омега, выпивая половину залпом. Я заметил, что его руки мелко дрожат от нервного напряжения. — На всё, Эрик, я готов на всё. Не из-за чувства вины, а из-за того, что я не могу без тебя. Ты свёл меня с ума, ещё тогда, в нашу первую встречу, будь она проклята, я почувствовал тебя и потерял голову. Я всегда гадал, какой ты, каким станешь, как я найду тебя, но, признаюсь честно, ты превосходишь все мои даже самые смелые ожидания. Ты прекрасен, — выдохнул я, садясь рядом с ним. Провёл ладонью по напряженным плечам, вдыхая тонкий аромат чужого тела. Эрик допил вино, поставил кружку на тумбочку и повернулся лицом ко мне, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки, чем ввел меня в ступор. Поймав мой взгляд, улыбнулся и подался вперёд, сам целуя меня, изучая мои губы настойчиво, облизывая места колючих укусов, вынуждая отвечать не менее резко. Тонкая ткань скользнула по его плечам, обнажая бледную кожу, изящные плечи, и упала на пол, откинутая омегой, который вцепился пальцами в мои волосы, утягивая за собой. Я навис над Эриком, спускаясь губами по его подбородку, прикусывая кожу возле кадыка, втянул аромат омеги и коротко простонал, изучая горячими руками его тело. — Ты будешь моим альфой? — хрипло спросил омега, позволяя мне изучать свою шею, специально откинув голову выше. — Да, — жадно выдохнул я, облизывая место особенно сильного укуса. — А ты моим омегой? — Да, — Эрик буквально выстонал ответ, когда я спустился ниже, сжимая губами горошинку соска. — Только не причиняй мне боли, Нико. — Никогда больше, — пообещал, оглаживая руками бока омеги, спускаясь до ремня штанов. Эрик позволил стянуть с себя штаны вместе с трусами, кусая губы и отводя взгляд. Его всё же ещё пугала сама мысль близости с альфой, но отрицать желание он не думал. Розовая головка налившегося члена чуть блестела от смазки, и я невольно облизнулся. Эрик поймал этот жест и вздрогнул, едва не решив прикрыться руками, но лишь сильнее сжал пальцами одеяло, закрывая глаза. Я прикусил кожу на его животе, обвёл контур пупка языком, и спустился ниже, жадно вдыхая такой четкий, такой желанный аромат сухих цветов. Мои губы накрыли головку, а язык медленно прошелся по горячей плоти, позволяя мне ощутить солоноватый вкус Эрика. Я вобрал его в себя, сорвав с губ омеги оборванный стон, огладил ладонями его бедра, мягко сжимая их, и двинулся обратно, прислушиваясь к каждому вздоху Эрика. Вобрать, отступить, обвести головку кончиком языка, заглотить, отпустить, надавливая языком по всей длине, исследовать каждый миллиметр, срывая приглушенные стоны, удерживая бедра омеги, не привыкшего к таким сильным ощущениям. — Ник, я не.., — сквозь зубы выдохнул Эрик, поджимая пальцы на ногах. Я отпустил его, заглядывая в затянутые желанием глаза омеги, и мягко и медленно провёл ладонью вдоль внутренней стороны бедра. — Перевернись, — попросил я. — Пожалуйста, — добавил, заметив легкий испуг в глазах. Эрик послушно лег на живот, всё же стаскивая очки, кладя их трясущейся рукой на край тумбочки. Я прикусил его ягодицу, втягивая аромат его тела. Как же мне хотелось пропитаться им, раствориться в нём, оставить его на себе как можно больше, ярче. Эрик чуть сжался, когда я развёл ладонями его ягодицы, и дернулся, оглядываясь. — Тс, всё хорошо. Я не сделаю тебе больно. И не возьму тебя, лицом в подушку, — попытался я успокоить омегу, который принял ответ и расслабился, ровно до того момента, как мой язык не скользнул вдоль его подрагивающей дырочки. Он рванулся вперёд, но я удержал, сжав пальцы на бедрах, и притянул ближе, скользя языком вокруг колечка мышц. — Что ты, — Эрик не закончил предложение, задохнувшись от того, что я скользнул внутрь. Такой сладкий, такой желанный, такой… Мой. Закрыв глаза, глухо зарычал, вылизывая его грубее, трахая языком податливую, чуть влажную от смазки дырочку. Омега стонал, подаваясь ко мне, наверняка проклиная собственное тело за такое предательское удовольствие. Обхватив пальцами его член, стал ласкать с двух сторон, проникая языком как можно глубже, наслаждаясь отзывчивостью практически девственного тела. Эрик вскрикнул и излился в мою руку, дрожа всем телом. Я поцеловал его в ягодицу, садясь на собственные пятки. Тяжело дышащий, с капельками пота на спине — Эрик выглядел великолепно. Его пальцы всё ещё сжимали молочную ткань, а тело было доверчиво расслаблено. Я улыбнулся, поднявшись, и направился в ванную. Думаю, он не оценит, если я сейчас поцелую его. Это слишком для него. Для моего Эрика. Это мне приятен каждый кусочек его тела. Вымыв руки и прополоскав рот, вернулся обратно, застав омегу лежащим клубочком под одеялом. Он вздрогнул, стоило мне сесть рядом, и сжался сильнее, едва ли не с головой уходя в своё убежище. Такая реакция Эрика не могла меня не насторожить. Я бы даже сказал, что испугался. Мне не стоило прикасаться к нему? Он жалеет о том, что пришёл сюда? — Эрик, — тихо позвал я, чуть потянув одеяло. — Я сделал что-то не так? — Зачем ты… Там… Так… — у Эрика покраснели даже уши, когда он попытался сказать, что именно в его понимании произошло « не так». Я лишь улыбнулся, настойчивее потянув одеяло с Эрика. — Тебе понравилось. Я желаю каждый кусочек этого тела. Я хочу тебя, Эрик, как никого другого. И мне доставляет небывалое удовольствие слышать твои стоны. Не убегай от меня. Я не причиню боли, — шептал я, целуя оголившееся плечо. — И чтобы метка не принесла эту боль, тебе придется довериться мне. Эрик, я люблю тебя. — Тебе ведь было не очень приятно касаться меня… Там… Языком, — омега окончательно покраснел, смотря куда угодно, только не на меня. — Эрик, разве так реагируют, когда не нравится? — насмешливо спросил я, взяв ладонь парня и положив на своё, ставшее уже болезненным, возбуждение. Эрик сглотнул, дернувшись, и уставился на меня во все глаза. — Но я думал… Ты убежал в ванную, я подумал… — омега вздохнул, прикрыв глаза. — Прости. — За что? — улыбнувшись, утянул омегу ниже, укладывая на спину, и ненавязчиво скользнул пальцами вдоль тела, добираясь до впадинки ягодиц. — Расслабься, это будет ещё приятнее. Эрик кивнул, нервно облизав губы, и позволил мне чуть развести свои ноги в стороны. Я нежно надавил пальцами на влажную дырочку, скорее намекая на проникновение. Омега сжался, а я прикусил губу. В голове пролетали десятки мыслей. Эрик боится, потому что это его первый раз, или потому что все ещё отчетливо помнит ночь в клубе? И что я должен сделать, чтобы он открылся, позволил себе раскрыться передо мной, а не просто рискнуть? Что я должен сделать, чтобы заслужить его доверие? — Я не маленький мальчик, Нико, смелее, — сказал омега, и прикусил губу, когда я ввел в него один палец. Я невесомо поцеловал его в губы, находя пальцем простату, и легонько надавил на неё, обводя по кругу. Эрик попытался сжать ноги, но я остановил его, лишь смелее раздвигая напряженные мышцы, и скользнул в него вторым пальцем, ловя губами его возмущенное шипение. — Больно? — спросил я, двигая пальцами медленно, заставляя мышцы расслабляться, поддаваясь умелым ласкам. — Нет, — ответил он, поджимая губы, и заглянул в мои глаза, найдя в себе силы развести ноги, так мило краснея, что я невольно улыбнулся. Поцеловав его в основание шеи, спустившись дорожкой легких укусов по груди, прикусил сосок, и омега вздрогнул, сжимаясь изнутри, но тут же податливо расслабился, нетерпеливо подавшись бедрами ко мне. Когда три пальца спокойно скользили в омеге, а сам Эрик тихо постанывал, откинув голову назад, я сдернул свои штаны, освобождая ноющий член, и приставил головку к жаркому входу, поймав на себе расфокусированный взгляд с долей сомнения. Я двинулся вперёд, чувствуя какой всё же Эрик узкий. Он сорвано вскрикнул, однако, только открылся шире, разводя ноги, и я смело двинулся до конца, не в силах сдержать собственный стон. Эрик потянул меня за волосы к себе, требуя поцелуя. Наши языки горячо сплелись, пытаясь одержать верх друг над другом, а я медленно покинул омегу, чтобы снова наполнить собой. Нежно, прислушиваясь к чужому телу, я двигался в нём с осторожностью, облизывая его губы и вновь увлекая в долгий поцелуй. Эрик прикусил мой язык, обхватил меня ногами и отвернулся, смотря в сторону. — Мне не нравится,- сказал он тихо, надавив ногами на мои бедра, вынуждая войти до упора. — Что? — хрипло спросил я, ощущая, как сердце пропускает удар. Нет, он ведь не это имеет в виду? Он ведь сейчас не скажет, что ошибся, что не хочет, чтобы я… — Как ты двигаешься. Мне не нравится, — повторил омега, прикусив губу. — Прости, — шепнул я, выходя из омеги, а после резко вошёл, срывая с его губ удивленный вскрик. Омега вцепился пальцами в мои плечи, сжимая ноги. Я повторил грубое проникновение, замечая, что омега откликается на такие движения куда охотнее, даже не думая меня останавливать. Эрик выгнулся, меняя угол проникновения, и застонал в голос, оставляя на моих плечах полосы царапин. Я едва не потерял контроль, задыхаясь этими ощущениями. Жаркий, узкий, отзывчивый. Эрик смотрел на меня из-под ресниц, развратно, прося больше и больше, дав мне то, о чем я так мечтал. Это было полное доверие. И откинутая в сторону голова была лучшим доказательством того, что омега действительно теперь мой. Я сжал пальцами его член, проведя по головке, и потянулся губами к шее. Обвёл языком пульсирующую жилку, спустился ниже, и, вцепился зубами в кожу, чуть выше ключицы, оставляя метку. Омега вскрикнул, сжавшись изнутри, и я не смог продержаться дольше, излившись в омегу, полностью понимая ответственность. Омега снова вздрогнул, ощутив внутри пульсирующий член и кончил, задыхаясь стоном, выгибаясь. Я вовремя успел убрать зубы, чтобы не навредить Эрику. Через минуту парень пришёл в себя, и я ощутил, как его тело напряглось. Он двинул бедрами и тут же зашипел сквозь зубы, а я успокаивающе провёл рукой по его щеке. — Тс, всё хорошо, — шепнул я, заглядывая в синие глаза Эрика. — Мы не…? — спросил он, нервно сглотнув. — Нет, — я кивнул головой в знак отрицания, и уткнулся лбом ему в плечо. — Я теперь твой, Эрик. Со всеми потрохами. Ты ведь будешь моим мужем? Официально. — Спроси об этом позже. Хорошо? — тихо спросил Эрик, запустив свои пальцы в мои волосы. — Я пока не готов перевернуть всю свою жизнь. И какого черта мы сцепились, милый? — прошипел Эрик, но замолчал, увидев мою улыбку. — Не хочу, чтобы ты снова сбежал, — выдал я. — Идиот, — вздохнул Эрик, прикрывая глаза. — Всё же в некоторых вопросах ты полный кретин, Сильвер. — И я тебя люблю, — рассмеялся я, устраиваясь поудобнее, а Эрик молча смотрел в потолок, снова уйдя в себя. И всё же, на его губах я мог заметить легкую улыбку, которая пробивалась через его холодную маску безразличия.