Нежность двух самых простых

— Да что мы уже сделаем-то? Ой-ой-ой, любимый, у него такой жар, любимый… Что же делать? Да, да! Конечно! Я всё это сделал! Ты приедешь? Приезжай, молю. Смена?.. Зарплата? Малышу памперсы? Господи… Будь осторожен, я люблю тебя. Мы справимся. Я приготовлю лазанью. Обещаю. Только малышу станет легче. Молодой отец, словно брошенный на произвол судьбы, носился из комнаты в комнату. Его маленький мальчик, такой славный, чуткий… А вот вам пожалуйста — заболел! Наум совсем не потерян, только лишь жаждет рядышком своего альфу. Его поддержка, сила… Да и просто — мужчина мечты. По сей день, час, минуту, секунду. Что может быть лучше сейчас? Только присутствие дорогого и родного человечка рядом. К тому же, помощь в такие периоды жизни бесценна. Их мирская жизнь не кончилась с появлением ребёнка. Их чудесного Энжила. Вот говорят и говорили, да и будут говорить не раз: «Ну будет ребёнок! И представляешь, сколько мороки?». Наум не понимал и не хотел понимать. Каждый период жизни состоит из определённых трудностей, препятствий, но только самый желанный ребёночек — это благодать. Божий дар. Что может быть чудеснее, осознаннее? Науму шёл двадцать седьмой год, и он сам смел называть себя «молодым отцом». Встретив своего альфу, мужчину, омега сразу дал понять, что он… Как бы оно… И не то, чтобы нацелен на нечто серьёзное, но преданность одному человеку — это некая заповедь жизни Наума, которой он следовал уже двадцать седьмой год отроду. Мстислав и Наум встретились в кофейне. Погода стояла снежная, морозная. А день какой — Рождество! Рождественский вечер! Наум зашёл за пышками, а Мстислав стал на вечернюю смену. И… — Вы — мой омега. — Простите? — Вы — омега. Мой. — Извините, вы, верно, задумались, я за пышками… Сам Наум замечал, видел, чувствовал… Нечто подобное в данную секунду жизни, на двадцать третьем году жизни, весьма внезапно и… Вот так в кофейне на Московской 22/3. «Ну, ничего себе! Рождество!». Что говорить: Наум был счастлив, но замешательство и даже некое возмущение можно было прочитать в глазах, на лице. — Приятно познакомиться, Мстислав. — Пышки. — Да-да, пышки, но. Что хочу сказать вам, чудесный незнакомец… Нет, верно… Предложить… Гм. Чашечку кофе. Прошу вас. У Мстислава глаза добрые, сердце открытое, а сам он — человек самый обычный. Душа его светла, ум — тоже. Да и человек просто-запросто был человеком. Немаловажный фактор сейчас, верно? — Значит, Наум? — Наум, — важно кивал омега и вечно поджимал губки, когда случайные прикосновения были вовсе не случайны. Оба это понимали, это понимали и все немногочисленные присутствовавшие в кофейне, но делали вид, все вместе, дружно, будто эти прикосновения не пробуждают огонь в груди обоих. У Наума секунда за секундой кончики ушей краснели, нос, порой, тоже. Мстислав не показывал своего восхищения столь хрупким созданием, но, на самом деле, его сердце утопало в плену корично-кофейного аромата, ладони потели, а желание поведать этому малышу обо всём в этом мире не угасало. — Я учусь на хирурга. — Безжалостен будешь. Охладеешь к своему будущему супругу. — Ну, и с чего ты это взял? Обижаешь. — Не специально, честное слово, — Наум пригубил тёплый какао и опустил взгляд в пол. Минутой позже он ощутил плед на своих плечах, в знак благодарности последовал кивок. — На самом деле, перехожу вообще в другую область. Литературное творчество. Там и на бюджетное обучение прохожу и… Ладно, это неважно. — Нет, мне… Тоже очень интересна литература. Вы… В наш государственный университет хотите поступить? — Да… Да, — задумчиво протянул Мстислав и подсел к незнакомцу ближе. — Я там учусь, — омега смущённо прикрыл глаза и моментально-быстро схватился за щёчки: разлил какао на колени Мстислава. Поверите ли вы, но сам альфа был счастлив и лишь бережно коснулся губами ладони Наума. — А я буду ждать тебя. — Мстислав, прости…

* * *

«Солнышко, поздравляю с окончанием университета!» «Мстислав! Благодарю тебя! Как ты узнал? Не помню, чтобы мы об этом говорили». «Просто поздравляю. А это… Уже второстепенное. Скоро догоню тебя!» «У меня сегодня смена в кафе…» «Осторожно, ладушки? Ты — моё маленькое золотце и… Береги себя. Скоро вернусь! Проведи выпускной вечер чудесно!» «Я приеду к тебе в больницу! И ничего не говори!»

* * *

Мстислав облизывал собственные губы от того яркого удовольствия просто-запросто находиться рядышком с Наумом. Тёплый вечер на крыше высотного здания… А чего стоило достать ключи… Но он, Мстислав, смог. Стараться для своего маленького счастья — этим и живёт в последнее время альфа. — Ну Мить, — как любил называть мужчину сам омега, только и держался крепко за руки своего альфы, смеясь от тёплого дыхания за ушком, на шее, — открывать? — Вот теперь — да! Обзор на небольшой городок, горячий летний воздух дарили ощущение простора, свободы духа. Улыбки и смех обоих, огни города, вкусный аромат пшеничного поля, на пруду — лягушки… Как всё просто. А в простоте и счастье, и искренность, и сама жизнь спрятана в закромах тёплого, уходящего солнца. Закат. Значит, и встретят рассвет? — Так чудесно… Наум обошёл небольшую площадку, пальцами коснулся цветов. Омега часто оглядывался назад — альфа шёл за ним. Таинственно, по пятам… Наум широко улыбался, хотелось буквально кричать, прыгать от того, какие чувства полнили грудь. Кажется, что вот-вот всё это выльется, утечёт, Божья благодать… — Мить, я… Ну, ты только ощути. Тут даже слов не нужно. Какая красота, какой простор. Прямо сейчас. Как же ты нашёл сюда ход? Нет, правда… Мне очень интересно. Меня приводил сюда отец, — начал было омега, — однажды. Очень давно, честное слово. Наверное, мне было около десяти лет. Но это место я запомнил. Запомнил! Здесь я сказал своему отцу, как же люблю его, он обещал быть рядом всегда, а теперь… Теперь смею сказать, как же я люблю тебя, Мить. Уже минуло два года! Ты только подумай. А Мстислав знал, знал, что только и нужно отвести сюда своего Наума, чтобы вновь и вновь наблюдать улыбку своего дорогого, любимого омеги. К тому же, это место у Мстислава тоже связано с детством, также — с отцом. Бывает ли такое? У них — бывает. Было. И будет.