— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

Я проснулся от того, что что-то касалось моего лица. Я открыл глаза и немного расстроился: я по-прежнему находился в беспросветной темноте в заточении. Но во всём этом был один немаловажный плюс. Со мной был Стас. С ним я не боюсь. И именно его рука сейчас водила по моей щеке. Я перехватил её своей ладонью и прижал плотнее к щеке. Его рука была тёплой и немного шершавой, и от этого ещё более приятной на ощупь. — Привет, — прошептал я. — С добрым.. ээ.. надеюсь, что утром, — он склонился надо мной и чмокнул в скулу. — Как спалось? — Хорошо, спасибо. Я уже давно так хорошо не спал. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Стас. — Нормаль..— не договорив, я вздрогнул и зашипел от боли, пожелав перевернуться на бок, а Стас, испугавшись, отдёрнул руку от моей щеки. — А не, не очень. Больновато немного. В ответ Стас, горько усмехнувшись, нежно и очень аккуратно провёл ладонью по моему телу, наверное, думая, что может причинить мне боль. — Прости. Наверное, я был слишком несдержан. Я закатил глаза. Ну что он такой говорит?! — Всё было просто восхитительно. И прекрати извиняться. Мы этого оба хотели. И мне очень понравилось. Наступила тишина. А Стас продолжил оглаживать моё тело. Мне почему-то было так легко, спокойно, будто сейчас мы просто находились в уютной спальне, а не чёрти где лежали на матрасе в полной темноте. Хоть глаз выколи. — Паш, я.. Вдруг дверь резко распахнулась, включился свет. Я зажмурился. Никогда к этому не привыкну. — Ну, что, попрощались уже? — судя по голосу, это был Костя, и голос был очень ехидным, будто он уже предвкушал что-то. Я почувствовал, как мгновенно рука Стаса исчезла с моего тела. Стало пусто и холодно. Я постарался открыть глаза. Сквозь пелену я взглянул на бывшего парня. — Стас, а почему ты только в джинсах? Тебе стало жарко? Почему ты разделся? — голос Кости показался мне очень наивным. — А ты догадайся! — язвительно предложил Стас. — Я и мой парень. В одном помещении. В кромешной темноте. Чем нам можно было бы заняться? Хмм.. — хмыкнул он, как бы задумавшись. — Ты врёшь! Я тебе не верю! Ты обещал, что объяснишь ему, чтобы он больше не вмешивался в наши отношения. И мы уедем. Я даже уже билеты купил. ЧТО? Чтобы не лез в ИХ отношения? Какие ещё, нахрен, билеты? Что за хуйня здесь происходит? — Я обещал тебе это сделать только в том случае, если ты потом отпустишь его и больше никто его пальцем не тронет. Но ты снова решил всё по-своему. Ты собрался отдать Пашку на растерзание Эду. А уж этого в договоре не было! И после всего этого будешь обвинять меня в том, что я не сдержал своего слова?! Ты просто эгоист и лжец! Подождите-ка! Получается, Стас хотел оставить меня, только чтобы со мной всё было хорошо, и сделать он это хотел ценой собственной свободы!? — Пашку? Пашку? Меня ласково ты ни разу не называл! — взвизгнул Костя, который будто и не услышал претензий в свой адрес. — Так, а это что такое? — он резко подошёл к Стасу и собственнически, будто имел на это какое-то право, ткнул ему куда-то в район шеи. Стас стоял ко мне спиной, поэтому точно я этого разглядеть не смог. А Костя продолжал реветь: — Это засос! Это засос! Ты с ним трахался, что ли? — Ну, наконец-то! — выдал Стас. — Догадался! Только не трахался, а занимался любовью. Я уж было подумал, что придётся нам с тобой в шарады играть, чтобы ты смог это понять! Я встретился глазами с Костей. Под его взглядом стало как-то неуютно. Я поспешил сильнее укутаться в куртку. — Эта шлюшка! Он голый! — запищал Костя, показывая на меня пальцем. Сука! Сам ты шлюшка! Но говорить я ничего не стал. Побоялся нагнетать обстановку ещё сильнее. Потому как было видно, что Костя не был эмоционально уравновешен и мог бы выкинуть что угодно. Однако ж Стас был явно против соблюдения норм приличия и просто врезал ему по морде. Тот сразу схватился за нос. — Сам ты шлюшка! — прошипел он не хуже самой ядовитой змеи, а меня прямо-таки гордость взяла. Всё-таки шикарный у меня парень! — Раз ты не хочешь ехать по-хорошему — будет по-плохому, — и полез во внутренний карман пиджака. А Стас сразу же кинулся обратно на матрас, заслоняя меня собой. Костя достал рацию. — Быстро, отошёл от него, — размахивал переговорным устройством Костя, с каждой секундой злясь всё больше. — Нет! — Ах, так! Сам напросился! — он сильно сжал устройство. — Максим Викторович! — нажав на кнопку, сказал он. Голос у Кости был полон ехидства. Он даже с каким-то извращённым удовольствием оскалился. После сказанного Стас ещё сильнее вжался в меня. Я сглотнул. Сам Костя стоял к двери спиной, а мы прекрасно могли разглядеть любого вошедшего сюда. И тот, кого мы увидели, поверг конкретно меня в шок. Я смотрел во все глаза, практически не мигая. — Кхм-кхм, — попытался привлечь внимание Кости вошедший. Костя даже поворачиваться не стал, а просто махнул рукой и сказал: — Максим Викторович, разберитесь здесь. — Я бы так не торопился. Блядь!.. Костя вмиг стал белее полотна и медленно повернулся к говорившему. — Ты.. в смысле, Вы.. — он застыл от ужаса. — Мне так льстит, что ты ещё не забыл меня, — мужчина стал медленно наступать на Костю. Тот стоял столбом и не мог пошевелиться. Поэтому ничего не стоило просто подойти и отобрать у него рацию, чтобы он уже не смог никого позвать на помощь. — Ребята, взяли его, — сказал мужчина, передавая устройство. Я обратил внимание только сейчас, что за спиной у него стояли люди, три охранника, которые быстро скрутили Костю и вывели из помещения. POV Стаса. Когда, вместо Максима Викторовича, который подарил мне один увлекательный вечер с ним наедине, вошёл отец, я был просто в ахуе. Что он здесь забыл? Почему пришёл? Костю вывели из помещения, а отец подошёл к нам и присел на корточки. — Сын, — он протянул мне руку для рукопожатия, однако я не спешил отвечать. — Как ты нас нашёл? — мой голос прозвучал бесцветно, но правую руку в кулак я всё-таки сжал, стараясь не выдавать своих истинных, бушующих во мне эмоций. — Ты думаешь, что я бы так просто бросил единственного сына? — А разве не это ты сделал? — парировал я, отец тяжело вздохнул и, наверное, хотел что-то сказать. Однако на этот вопрос я не хотел слышать ответа, поэтому сразу спросил: — Зачем ты здесь? — скептически продолжил допрос я, всё ещё закрывая всем телом Пашу. — Стас, ты понимаешь, — он отвёл взгляд в сторону, это случалось очень редко и означало, что отец чувствует вину, что ему некомфортно, — я совершил ошибку. Даже не так, ошибки, вмешиваясь в твою жизнь подобным образом. Я должен был понять, что не могу запрещать тебе любить того, на кого указало тебе сердце. Прости меня, Стас! Прости! Я виноват перед тобой очень сильно. — Зачем ты здесь? — безэмоционально повторил я свой вопрос, хотя меня внутри накрывала настоящая буря, а Паша, видимо, ощутив моё состояние, нащупал мою левую руку и крепко сжал её. — После того нашего разговора я многое переосмыслил. Я вспомнил, что сердцу невозможно приказать. Я вспомнил, как мой собственный отец, твой дедушка, отговаривал от женитьбы на твоей маме. А я влюбился в неё как мальчишка, ещё когда учился в институте. Тогда твой дед вычеркнул меня из завещания и из своей жизни, а мне пришлось разворачивать своё собственное дело, ведь надо было на что-то жить и содержать свою семью. А ещё я зарёкся, что у моих детей такого не будет. Но просто забыл об этом, увидев тебя с парнем. Прости меня, сын! Ты так рьяно отстаивал своё право на любовь. Я не мог поверить, но видел, что ты любишь этого паренька, — он указал взглядом на Пашу, — и Вы меня простите, — он обратился уже к Паше. — Ведь Вы моего сына, можно сказать, спасли. После ДТП, когда пришёл в себя, Стас же вообще ничего не ел и постоянно звал Вас. — Я обернулся на Пашу, тот, сжав губы в тонкую линию, кивнул. — А когда ты, Стас, проговорился о попытке изнасилования, у меня перед глазами всё потемнело. Я просто вдруг всего на мгновение представил, что бы было, если б это случилось. Я бы потерял тебя, потерял бы единственного сына. Такого жизнерадостного, весёлого. Боюсь представить, как бы это отразилось на твоём психическом здоровье. — Паша очень сильно вцепился в мою руку, кажется, да, душевных разговоров мне с ним избежать не удастся. — Стас, прости за то, что заставил ходить тебя к психологу, что заставил тебя найти девушку, что заставил тебя быть тем, кем ты не являлся и никогда не хотел быть. Я просто привык, что всё должно быть нормально, традиционно, если хотите, — он потёр переносицу и вздохнул. — Конечно, то, что я скажу, будет не слишком к месту, но я должен. Я рад, что тогда развёл тебя с этим Костей, чтобы ты смог встретить достойного человека, который полюбит тебя искренне и будет ценить. Я вижу, что ты нашёл такого человека. Ты готов ради него на всё, и я больше никогда не буду вмешиваться в твою жизнь, сынок, пока ты сам меня об этом не попросишь, — отец снова перевёл взгляд на Пашку. — И да, Павел, ещё раз простите меня, старого дурака, за все сказанные мной слова. Просто я в своё время пошёл не по тому пути. Вы, я вижу, многим готовы пожертвовать ради моего сына, и я не боюсь отдать его Вам. Больше не боюсь, — отец поднялся на ноги. — Не смею вас задерживать, молодые люди, если я вам понадоблюсь, Стас, ты знаешь, где меня найти. Твой дом всегда открыт для тебя, для вас обоих, — и он поспешил к выходу. Я сидел и переваривал сказанное отцом. Я в смятении. Он спас нас. Меня и Пашку. Он принял мою ориентацию. Он попросил прощения не только у меня, но и у Паши. Может, я сплю? Может, это галлюцинации? Ведь не может быть всё настолько сказочно. Со мной любимый человек, который наконец-то ответил мне взаимностью. Отец снова хочет, чтобы у него был сын, и ничего не имеет против моего парня. Даже не знаю, что и думать... Поток моих мыслей прервала рука Паши, которая легла мне на плечо. — Может, пойдём домой, а? — прошептав это, он поцеловал меня в местечко за ухом, отчего по телу прошлись мурашки, ух, как приятно. — Пошли, — вздохнув, ответил я. POV Паши. Мы вышли на свежий воздух. Я вдохнул его полной грудью. Как я соскучился по естественному освещению! На улице светило солнце. Погода была неплохая, только немного ветрено. Стас настоял на том, чтобы я надел его куртку. А я что? Я не против. Она пахла им, и в ней я чувствовал себя в ещё большей безопасности. Стас обнимал меня за плечо, тесно прижимая к себе. И я ластился к нему, словно кот, и только не мурчал от удовольствия. — Станислав Сергеевич! — кто-то позвал Стаса. — Я сейчас, — он чмокнул меня в нос и пошёл туда, где стоял человек в костюме, который его окликнул. Я же, немного похрамывая, подошёл поближе к отцу Стаса, который разговаривал с двухметровым охранником в костюме. — Саш, ну как? — Сергей Михайлович, докладываю: операция прошла успешно. — Всех задержали? — Одному удалось сбежать. — Ты охренел? Я тебе за что плачу? — отец Стаса отчитывал охранника. — Всё исправим... Моё подслушивание было прервано. — Поедем домой? — подбежал ко мне радостный Стас и потряс перед моим лицом ключом от автомобиля. — Ты водить умеешь? — Чему ты так удивляешься? — Стас улыбнулся. — Давай уже, а то сил моих нет, как домой хочется, — моих губ тоже коснулась лёгкая улыбка. Мы, снова обнявшись, направились в сторону машины. Шли мы неспешно. — Сынок! — Стаса снова окликнули. — Что ещё? — немного раздражённо спросил Стас, когда мы повернулись. — Я очень надеюсь, что ты, точнее, вы вдвоём придёте к нам на ужин в следующие выходные. Мама будет очень рада увидеть тебя. — А Пашу? — Стас прищурился и снова напрягся. — Не вини мать в том, что встала на мою сторону. Она просто побоялась перечить мне, — с горечью в голосе ответил Сергей Михайлович. — Мы с Пашей подумаем, у нас могут быть дела, — отмахнулся Стас. — Ну что ж, хорошо, — ответил мужчина с надеждой в голосе и улыбнулся, а после снова протянул руку Стасу для рукопожатия. — Счастливо. Будем вас ждать. Судя по маске безразличия на лице Стаса и напряжённым желвакам, пожимать руку в ответ он не собирался. Но я был другого мнения на этот счёт. Я ткнул его локтем под рёбра. Стас повернулся, вопросительно глянув на меня. Я указал подбородком на протянутую ему ладонь. Он скривился, но руку отцу пожал. Я торжествующе улыбнулся. Мы понимаем друг друга без слов. Это не моя война, конечно. Но если человек искренне раскаивается в содеянном, его, по крайней мере, можно хотя бы выслушать. И Стас выслушает. Я не хочу, чтобы он страдал, скучал по семье. Ведь он поругался с ними из-за меня, потому что любит. Но любит он не только меня, и я это прекрасно понимаю. А поскольку его отец добровольно протягивает ему руку, просит прощения, хочет наладить контакт, Стас должен хотя бы подумать об этом.