— Ненавижу тебя! — А я тебя люблю!

Почувствовав приближение разрядки, я схватил свой член и стал дрочить себе быстро-быстро. — Сст-т-тааааасс! — захлёбываясь эмоциями, кончил я, выгибаясь и выплёскиваясь себе в ладонь. Меня уже трясло от оргазма, когда Стас всё ещё продолжал меня трахать. Как же это охуительно! Вот и он тоже достиг пика и рухнул на меня, тяжело дыша и попутно покрывая мою шею лёгкими поцелуями. — Как же я тебя люблю, — прошептал он, пытаясь как можно быстрее отдышаться. — И я тебя люблю, — ответил я, подтянув его лицо ближе к своему, и поцеловал в губы. Лежал я на спине под тяжестью тела Стаса, пребывая в состоянии полнейшего счастья, эйфории после оргазма, и понимал, что лучше просто быть не может. Мне так нравится проводить с ним время. И дело вовсе не в сексе, хотя и он умопомрачителен. Просто Стас идеален со всех сторон, с какой ни посмотри. Вот серьёзно! Он нежный, заботливый и любящий. С хорошим чувством юмора, с ним не бывает скучно. До сих пор не верю, что в моей жизни наступили спокойствие и любовь. Никогда бы и не подумал, что полюблю его так сильно, что он станет центром моей Вселенной. И я не боюсь таких высокопарных речей, потому что именно это я и чувствую. После того что случилось, прошёл уже почти месяц. Когда мы вернулись домой, да, я, уже сам того не осознавая, считаю эту уютную квартирку нашим с ним совместным домом, я устроил Стасу допрос с пристрастием. В тот день я узнал слишком многое о его прошлой жизни. Даже, возможно, то, чего не хотел бы знать. Стас поведал и о попытке изнасилования, мне было не по себе слушать его откровения: как Эд вылизывал его шею, шарил по телу. Брр! Он во всех подробностях рассказал о посещении психолога, о бывшей девушке. Блядь, вот честно, я и думать не мог, видя Стаса каждый день в универе, о том, что в его жизни столько всего произошло, что жизнь его была совсем не сахар. Тогда он казался мне говнюком и последним ублюдком, однако как же обманчиво было это впечатление. И конечно же, он рассказал обо мне. Рассказал, как подавлял в себе чувства ко мне, боясь реакции своего отца, рассказал, как всё же смирился со своей участью и решил признаться. Да, Стас признался мне в столовой, что влюблён в меня. Сейчас это его признание кажется таким далёким, словно сто лет назад было. Так странно... Ещё он рассказал, как просыпался ночью от того, что ему снились мои глаза, полные боли и презрения. Он рассказал, что сам себя стал ненавидеть за это, но не мог переступить через себя так сразу, долго шёл к тому, чтобы понять и принять свои чувства. Если честно, об этом мне совершенно не хотелось вспоминать, переживать это снова. Это дела давно минувшие. Я простил и не жалею. В университете нас даже не спохватились. Просто посчитали, что, раз уж мы парочка, съебались куда-то на несколько дней. Никому не сказав, побросали шмотки в чемодан и умотали. Да уж! У людей просто неиссякаемая фантазия сплетни распускать. Я даже случайно, проходя мимо однокурсников, услышал, как один говорил кучке парней и девушек, что мы со Стасом летали в Голландию, чтобы пожениться тайно. Я тогда чуть не навернулся, споткнувшись об собственную ногу. А вот дружок Стаса, которого он приводил к моей входной двери в тот злополучный день и имя которого я запомнить не в состоянии, вёл себя крайне отстранённо и виновато. Всё порывался поговорить со Стасом. Но Стас только презрительно щурился, а мне так вообще запретил к нему ближе чем на три метра приближаться. Да и я особым желанием не горел. За это время я официально представил Стаса своим родителям. О похищении мы говорить не стали. Это слишком большое потрясение, рассказом о котором я бы ни за что не захотел шокировать своих маму и папу. Зато Стаса они приняли как родного. Особенно мама. Она нарадоваться не могла на моего парня. Так он ей приглянулся. Да и он тянулся к ней. И я прекрасно понимал, почему так получилось. Ведь его родная мать так и не смогла принять ориентацию сына, в отличие от его отца. И да, я всё-таки уговорил Стаса сходить к родителям на ужин. Скажу сразу, в восторге он не был. Мы даже были близки к тому, чтобы разругаться в пух и прах, но обошлось. Стас прислушался ко мне, ведь мне виднее, что любой человек имеет право на ошибку. И если он по-настоящему раскаивается, пытаясь искупить свою вину, ему можно поверить, как однажды поверил Стасу я. Естественно, после таких железобетонных аргументов он противопоставить мне ничего не смог. Но я до сих пор немного расстроен из-за того, что мы пошли на тот злосчастный ужин. Наверное, лучше б Стас настоял на своём, честное слово. Ну, поругались бы, ну, не разговаривали бы пару дней, потом всё равно бы помирились, куда б мы делись. В конце концов, можно было бы встретиться с его отцом на какой-нибудь нейтральной территории. Ведь как только его мать увидела меня на пороге дома, закатила истерику. Было жутко неприятно слушать о себе все те гадости, которыми меня поливали. Стас уже даже хотел увезти меня домой. Кто бы вообще мог подумать, что эта женщина на такое способна. Но реакция Сергея Михайловича меня удивила и удивила приятно. Он не только вмешался, но и встал на нашу со Стасом сторону. Так что, женщине пришлось отступить. И он уговорил нас остаться. Я был не против, Стасу же не оставалось ничего лучше, чем согласиться со мной. Весь ужин женщина находилась в спальне, не высовываясь, пока мы сидели за столом втроём. Ох, как же Стас был напряжён, словами не передать. Я периодически крепко сжимал его ладонь под столом, всячески успокаивая. Правда, под конец вечера он расслабился и перестал воспринимать своего отца в штыки. Не знаю, что повлияло на это: я был дружелюбно настроен или же сам он что-то для себя решил. В любом случае, заканчивали мы этот вечер в более приподнятом настроении, чем оно было в начале ужина. Так что, наверное, жалеть об этом ужине нет никакого смысла. И да, после этого Стас начал постепенно оттаивать. Я видел это в его глазах. Сергей Михайлович постоянно звонил ему, интересовался им, его жизнью, учёбой. Та детская обида на отца медленно рассевалась, уступая место более светлым чувствам, чему я был несказанно рад. А когда Стас через полторы недели после ужина сам позвонил отцу и предложил просто встретиться, я понял, что в его жизни снова появился родной человек. Я не стал идти на эту встречу. Я был там лишним, поэтому остался дома. В тот вечер Стас вернулся счастливым. Нет, серьёзно. Он был немного нетрезв, и глаза его блестели. Но он был счастлив. Он улыбался и без перерыва благодарил меня за то, что я подтолкнул его помириться с отцом. Он целовал меня и горячо признавался в любви. А я млел от его слов, таял в его руках. Да, жаркая ночка тогда выдалась. *** Прошло ещё две недели. — Ох.. Стаас.. что ж ты делаешь?.. ох, ё! Аааа! Да! Стас.. да что же ты творишь? О да! Стас! — я накрыл лицо руками, пока Стас с большим энтузиазмом отсасывал мне. Как же это кайфово! До сих пор привыкнуть не могу. — Стас! Я.. я уже.. я сей-час.. — и излился ему прямо в глотку, глубоко, с удовольствием. Бурно кончив, я продолжал рвано и через раз дышать. Стас подтянулся к моему лицу, облизываясь, и чмокнул сначала в подбородок, потом в каждую щёку по отдельности, а потом вовлёк в долгий поцелуй. Стараясь не разорвать поцелуя, я потянулся рукой к его паху, надо же было и ему помочь расслабиться. Нащупав заветное место, я немного удивился: стояка не было, зато было очень мокро. Стас улыбнулся сквозь поцелуй и, оторвавшись, ответил на моё недоумение: — Ну, и что ты так на меня смотришь? Ты так стонешь, что мне даже прикасаться к себе не надо. Я усмехнулся, но не оставил его пах в покое. Практически каждое утро мы ограничивались минетом в моём или его исполнении, зато под вечер отрывались по полной, но в сегодняшнее утро захотелось большего. К тому же, сегодня выходной, на учёбу идти не надо. Кстати, Стас немного даже охуел, насколько люблю я делать минет. В первый раз он кончал очень долго, толчками выплёскиваясь мне в рот. Я продолжал мять его член через домашние штаны. — П-паша, ммм, у меня дела сегодня. Будто не слыша его, я стянул с него штаны. А Стас, кстати, особо и не сопротивлялся. — Подождут твои дела, — я перекатился и оседлал Стаса. Начал тереться об его пах своим. — Па-ша, — шептал Стас. Ух, как я его хочу. Потянулся к тумбочке за смазкой. Ввёл в себя сразу два обильно смазанных пальца и, выгнувшись, шумно выдохнул. Стас начал оглаживать мои бёдра, пока я разрабатывал себя. У него уже хорошо стояло, при этом его член, казалось, увеличивался в размерах с каждым моим новым стоном. Вынув пальцы из себя, я, выдавив ещё смазки на ладонь, размазал её по члену Стаса, немного подрочив, от этого Стас толкнулся бёдрами в мой кулак. — Ну, какой нетерпеливый! — произнёс я, продолжая удерживать его достоинство в руках, а потом приподнялся и ввёл член в себя. — А-аах! — полностью насадился я. Стас закатил глаза от наслаждения. А потом посмотрел мне прямо в глаза, в которых разгорались страсть, желание и нетерпение, но не предпринимал никаких действий, прекрасно понимая, какой дискомфорт я ощущал. Я начал медленно приподниматься, опираясь руками ему в грудь, и медленно опускаться, до конца, полностью. Продолжая двигаться, я начал тихонько постанывать, запрокидывая голову. Стас взял мой член и стал его неспешно ласкать. От этого я застонал громче, чаще, задвигался быстрее. Стас, сгорая от нетерпения, тазом толкался в меня. — Всё, не могу больше! — прорычал он, обхватил меня и положил на бок, прижавшись грудью к моей спине. Стас взял мою ногу, поставил себе на бедро и продолжил двигаться быстро, резво. — Ох, Ста-а-а-ааас! — отрывисто кричал я, а он вдалбливался и вдалбливался в меня. Потом вышел, опрокинул на спину и резко вошёл снова. И всё, я забылся. Я хватался за его взмокшую спину, царапал её. А он размашисто врывался в меня и толкался в простату. Стас просунул руку между нашими телами, нащупал мой член и стал надрачивать. Стас уже давно сбился с ритма, да и дрочил он мне как-то рвано. Он уже был на грани, сильно сжав мой член, глубоко вошёл и кончил, от этого кончил и я. Он перекатился на спину. А я буквально сразу же отрубился. Проснулся я, когда Стас прошептал: — Пашка, я пошёл. С отцом надо встретиться, — он нежно поцеловал меня, а я потянулся после сна и обхватил его лицо ладонями, врываясь языком в рот. Повалив на себя, я продолжил ласкать его язык своим. Стас упёрся рукой в кровать, чтобы не навалиться всем весом, и нехотя отстранился. — Но мне пора, правда. Я улыбнулся: — Удачи, — и легонько чмокнул его. — До вечера. — Пока. Стас хлопнул дверью, а я подумал, что можно ещё немного поваляться, а потом сходить в душ. Посторгазменная нега ещё приятно отзывалась в расслабленном теле. Вдруг раздался звонок в дверь. Я усмехнулся, встал с кровати и, по-быстрому натянув трусы и набросив халат, пошёл открывать Стасу, снова забывшему ключи, которые я по обыкновению нашёл в прихожей. Распахнув дверь, я радостно начал: — Стас, опять ты ключи забы.. — я заткнулся за полуслове, это был не Стас. — Ну, привет, сладкий...