Сторонница

Том Реддл — это, казалось бы, идеал. Красив, умен, талантлив, вежлив, в меру скромен. Кто не захочет видеть рядом с собой такого человека? И Рейнис тоже поначалу думала о нём в положительном ключе. Но годы, проведенные в Красном замке среди хитрейших интриганов, научили ее распознавать фальшь. Эта великолепная чистейшей работы маска бедной сиротки разбилась вдребезги, когда субботним вечером они встретились вдвоем в пустынном коридоре. Дьявольски красивый Том Реддл решил заговорить с ней о чем-то. Кажется, о проекте по трансфигурации. Мягкая полуулыбка на губах, спокойный и уверенный взгляд вызывали доверие. На миг Рейнис расслабилась, позволяя взгляду смягчиться, но почему-то именно в этот момент, растеряв всю прежнюю осторожность, она увидела в глазах Реддла столько детской обиды, ярости и совершенно недетского желания разрушить, уничтожить и подчинить, что бросило в дрожь. Чистейшей работы маска распалась на тысячи осколков, звону которых вторило эхо. Том улыбнулся, и Рейнис узрела змеиные клыки, с которых стекал сладкий тягучий яд, принимаемый всеми за мед. В казавшихся раньше холодными глазах плескалась буря не выпущенных наружу чувств и эмоций. «Когда-нибудь он взорвется, как пороховая бочка». Том Реддл все говорил и говорил, и, кажется, предлагал свою помощь. Улыбка тоньше самого острого лезвия резанула по горлу. Рейнис сглотнула. Хотелось потрогать руками шею и проверить, не стекает ли кровь. Том протянул руку. Рейнис вежливо улыбнулась, сохраняя на лице маску спокойствия и полного равнодушия. Оставалось лишь медленно, величаво кивнуть и вложить руку в протянутую ладонь. Рейнис ожидала, что у Реддла она будет склизкой и холодной, словно у лягушки, но ладонь оказалась сухой и горячей, как у ее отца. Держа его за руку, она буквально чувствовала, как загустился и наэлектризовался воздух между ними. Дышать становилось тяжелее. Кончики пальцев покалывало, и казалось, что через это соприкосновение вся ярость, гнев, обида, копившиеся внутри Тома годами, передаются теперь ей, вытряхивая и переворачивая все устоявшееся с детства наизнанку. Почему-то хотелось сжать ладонь Реддла сильнее. Чувствовал ли он что-то похожее?