Сторонница

Первая неделя далась легче, чем она ожидала. Рейнис старательно избегала его. Не смотрела в его сторону за завтраком, не задерживалась в коридорах после уроков, не ходила в библиотеку по вечерам — только днём, когда там полно народу и мадам Пинс бдила за каждым столом. Она стала образцовой гриффиндоркой: всегда в компании, всегда занята, всегда окружена. Одиночество было роскошью, которую она больше не могла себе позволить. Том Реддл не приближался. Пока. Она чувствовала его взгляд — на Травологии, на Зельях, в Большом зале. Он смотрел на неё не так, как раньше. Не оценивающе. Не холодно. Он смотрел так, будто ждал. И от этого ожидания у неё ладони чесались как перед тренировкой на мечах с братом или перед первым заседанием Малого совета, когда её официально объявили наследницей. На второй неделе он начал действовать. Сначала — мелочи. Он оказался рядом с ней в очереди за учебниками. Стоял позади, но Рейнис чувствовала его присутствие каждой клеткой. Потом — на дополнительном уроке у Слизнорта для тех, кто проявляет интерес к зельям больший, чем может дать школьная программа. Он сидел через два стола, варил в котле Веритасерум и не говорил ни слова. Только один раз поднял глаза и поймал её взгляд. И улыбнулся. Не ядовито. Не торжествующе. Лишь уголками губ. Рейнис разбила пробирку. Слизнорт списал это на усталость. На третьей неделе он перешёл в наступление. Она сидела в библиотеке — днём, в окружении гриффиндорцев, в полной безопасности. Писала эссе по трансфигурации. Пергамент, чернила, учебник, раскрытый на диаграмме межвидового превращения. Всё как обычно. А потом на стол перед ней легла книга. Не учебник. Не библиотечный фолиант. Тонкий томик в потёртом переплёте, с названием, вытесненным золотом: «Драконы и их всадники: история Валирии». На языке оригинала. На валирийском. Рейнис подняла глаза. Том Реддл стоял напротив — безупречный, спокойный, с лёгкой тенью улыбки на губах. Рядом с ним, чуть позади, маячила Вальпурга Блэк с выражением лица средним между обожанием и ужасом. — Я подумал, вам может быть интересно, — произнёс Том. — Эту книгу привезли из частной коллекции Малфоев. Боюсь, мой валирийский недостаточно хорош, чтобы оценить её по достоинству. Но ваш, полагаю, безупречен. Рейнис посмотрела на книгу. Потом на него. — Благодарю, мистер Реддл, — голос звучал ровно, обволакивающе как лёгкий аромат первых весенних цветов. — Очень предусмотрительно с вашей стороны. — Я стараюсь. Он продолжил стоять рядом с ней, наблюдая как она берёт книгу и проводит пальцами по переплёту. Вальпурга за его спиной переминалась с ноги на ногу в ожидании команды. — Вы знаете, — произнёс Том задумчиво, — я много читал о Валирии. О драконьих владыках, о древней магии, о том, как они правили миром тысячу лет. Но в книгах не пишут о том, как они танцуют. Или как пьют чай. Или как смотрят на звёзды, — он помолчал. — В книгах вообще мало пишут о живых людях. Рейнис отложила книгу. — Вы предлагаете мне быть живым человеком, а не страницей в истории? — Я предлагаю вам быть собой, — он чуть склонил голову. — А я, возможно, смогу быть... менее предсказуемым. — Вы предсказуемы, мистер Реддл, — она резко встала из-за стола. — Вы предсказуемы в своём желании быть непредсказуемым. — И это плохо? — Это утомительно, — Рейнис взяла книгу бережно словно младенца. — Но как же такой драгоценный материал попал в руки Малфоев? Она была в ярости. Эта книга — наследие её семьи. Том выдержал её взгляд, не дрогнув. — Малфои собирают редкости, мисс Таргариен. А я собираю... полезные знакомства, — он чуть склонил голову. — Иногда эти два увлечения пересекаются. Рейнис сжала книгу в руках. Он не извинялся. Не оправдывался. Просто констатировал факт — как будто это было совершенно естественно, что наследие династии Таргариенов оказалось в руках британских чистокровных волшебников. И в то же время он отдал книгу ей. — Я верну её, когда прочитаю, — произнесла она наконец. Собрав учебники, перо и пергамент, Рейнис ушла. Он смотрел ей вслед. Вальпурга за его спиной наконец не выдержала: — Лорд, зачем вам это? Она даже не смотрит на вас! — Смотрит, — Том всё ещё улыбался. — Она смотрит иначе, чем другие. Она смотрит и видит меня. — И что? — И это... интересно, — он повернулся к Вальпурге, и улыбка исчезла. — Иди. Вальпурга побледнела и растворилась среди стеллажей. Вечером того же дня Рейнис сидела в гриффиндорской гостиной и читала «Драконов и их всадников». Книга была прекрасна. Редкая. Дорогая. Он явно потратил время, чтобы найти её. Или использовать связи Малфоев. Или то и другое. Хуже всего было то, что на полях она нашла пометки. Не старые, не библиотечные, а свежие, сделанные пером. Переводы с валирийского на английский. Неуклюжие, с ошибками, но старательные. Он действительно пытался прочитать эту книгу. Понять её мир. Или хотел произвести впечатление. С Томом Реддлом никогда нельзя было знать наверняка. Рейнис захлопнула книгу. Сердце колотилось слишком быстро. Она злилась на него, на себя, на то, что простой жест с книгой заставил её думать о нём весь вечер. Она не должна была восхищаться. Не должна была замечать, что он умён, что он красив, что он единственный во всём Хогвартсе, кто говорит с ней на равных. Не должна. Но замечала.