Прежде чем я начну

      Если бы у меня была мама, она бы научила меня, что врать нельзя. Но моя родительница бросила свою кровиночку на отца. А он воспитывал меня вместе с бабушкой. До сих пор не могу понять, почему бабушка не отказалась от меня. Наверное, она решила извиниться за свою непутёвую дочку. Так вот, к чему я веду, если я совру сейчас, то не надо меня осуждать.       Я с шипением сбросила тело Андрея и, простонав, начала подниматься. Уже стоя на ногах, сделала шаг и, взвыв, опять упала на пол. Заметив это, мои одноклассники перестали смеяться и уставились непонимающими взглядами. С моими актерскими способностями мне только в бродвейских мюзиклах играть. Уже в душе я ликовала над победой. Нога у меня, конечно, не болела, но об этом всем знать не обязательно.       «Учитель» подошёл ко мне и, сев на корточки, спросил:       — Что случилось? — да родила я, не видно что ли.       — У меня болит нога. Не могу стоять на ней, — чуть не плача, проговорила я.       — Идти можешь? — если по мне, так его вопрос был неуместным.       — Ползать могу, идти — нет, — я услышала смешки со стороны класса. Смерила их злым взглядом — звуки прекратились.       — Я, конечно, понимаю, он, — взгляд учителя пал на Андрея, — не пушок, но сломать тебе ногу он не смог бы никогда, — на такой комплимент Андрей недовольно хмыкнул. — Ладно, пошли к медсестре, что ли.       — Ага, лечу уже, волосы назад, — ох, походу клипов пересмотрелась я.       — Хорошо, ползи тогда, — не выдержав этого сарказма с моей стороны, Марта начала возмущаться.       — Вы не видите, что ей плохо и идти она не может, надо отнести её на руках, Максим Игоревич, — учитель, состроив недовольную гримасу, опять посмотрел на меня. — Хорошо, хватай меня за шею. А вы сидите здесь и молчите, — обратился он к классу.       Мужчина подхватил меня на руки и понёс к двери. По коридору мы шли молча. Да и о чём нам говорить, явно не о сегодняшнем утре. Разбавить наше и так унылое молчание решила Аленушка Прекрасная. Она вышла на коридор, когда мы проходили мимо учительской.       — Максим, — её недовольный голос не сулил ничего хорошего.       — Алена, давай потом поговорим, — сказать, что я удивилась, так ничего не сказать. С каких пор учитель истории оправдывается перед учителем биологии.       — Хорошо, я буду ждать в классе, — поджав губы, проговорила Аленушка.       — Пожалуй, не буду спрашивать, что это было.       — Вот и не спрашивай, тебя это вообще волновать не должно, — похоже, он был зол.       — Вот не надо на меня злиться, не специально же упала, да и в автобусе тоже не специально, — после этой фразы он резко остановился и перевёл на меня испуганный взгляд.       — Что? — полное удивления лицо заставило улыбнуться, так он меня не узнал, фух, слава Богу. Бля, я ударила себя по лбу, я же только что сказала ему это.       — Так это была ты, — так, вот сейчас не поняла. Я всегда считала себя не такой, как все, только из-за того, что в средневековье меня бы сожгли. Ярко рыжие волосы, идеально изумрудные глаза, не очень пухлые губы — нельзя забыть вот так сразу.       — Нет, это был Леонтьев. Прикинь, у тебя на мужика встал, — мне срочно нужно на курсы под названием «Как держать язык за зубами». Осторожно краем глаза посмотрела на учителя. Похоже, разозлился он пуще прежнего — и сию же минуту я почувствовала, как сильные руки предательски перестают держать меня.       Что-что, а летать я умею. Я создана, чтобы летать. Всегда хотела быть птицей и медленно лететь по небу провожая последние лучи солнца, которое уплывает за горизонт. А на следующий день всё сначала — и так до конца жизни или до момента, пока моя пятая точка не соприкоснётся с твердым полом. Я взвыла от боли, мои глаза излучали злость, бешенство, я готова была убить.       — Блять, да ты совсем охуел? Я что ли виновата, что ты голубой? — проорала я, только потом поняла что мы в школе, а он мой учитель.       — Упс…