Ты такой аппетитный, Юри!

Юри сладко спал в теплой постельке, пуская слюнки на свою мягкую подушку. Молодому фигуристу снились аппетитные свиные котлеты, от которых он был просто без ума. И вроде бы ничего не предвещало беды, однако сладостный сон Кацуки Юри был нагло и грубо прерван смачным пинком где-то в области левой ягодицы. Брюнет опомниться не успел, как уже свалился кубарем с кровати, успев прихватить собой одеяло и подушку. — А ну подъем! Кацуки накрылся одеялом с головой, он никак не мог понять, почему оказался вдруг на полу и кто мог такое с ним сотворить. — Кацудон! У Юри перед глазами вместо звезд летали котлеты, а потому парень никак не реагировал на слова присутствующего в комнате. — Ну что ты будешь делать с ним, — этот некто приблизился к молчаливой «гусенице» и рывком отобрал у нее одеяло. Брюнет спрятал голову под подушку, боясь смотреть на яркий солнечный свет. — Ух, свинка не желает просыпаться, — послышался легкий смешок где-то сверху, отчего по спине Кацуки пробежались мурашки. — Ты к-кто? — немного заплетающимся языком пролепетал парень под подушкой. — Ну здрасте приехали! Некто залез прямо на японца и принялся усердно щекотать его ребра. Японец визжал от щекотки, пытался вырваться, аж покраснел от собственных усилий, но всё было тщетно. — Смотрю новогодние каникулы не прошли мимо тебя. И тут Кацуки будто осенило. Голос этого человека уж очень напоминал ему Виктора. Осмелившись, японец убирает подушку в сторону и кое-как оборачивается назад. — В-виктор! — взвизгнул Юри. Все похмелье как рукой сняло, мозги просветлели, даже живот заурчал от голода. — А ты ожидал увидеть кого-то еще, Юри? Виктор слез с парня и прилег рядом с ним, подперев голову рукой. Он пристально рассматривал тело Кацуки и очень сильно в нем разочаровался, однако Виктор решил этого не показывать, а потому собрался немного подразнить брюнета. Никифоров облизнул свою нижнюю губу и закусил ее, приложив ладонь к пухленькой щеке брюнета. Он медленно водил ею по телу японца, плавно лаская то уши, то шею японца, а потом и вовсе спустил ее к попе парня. Юри не понимал, с чего бы у Виктора такое настроение, но он очень был доволен этим и просто наслаждался прикосновениями русского. Русский вновь забрался на японца и наклонился к его лицу. — Ты такой аппетитный, — томно прошептал Витя на ушко парню и тут прикусил его мочку. Кацуки ахнул и прикрыл глаза, ожидая дальнейших действий мужчины. Никифоров стал покрывать поцелуями щеки, а затем и шею брюнета, попутно пробираясь руками под его спальную футболку. — Ох, Виктор, — Кацуки совсем размяк в его руках и был готов на всё. Тут Витя понял, что его Кацудон уже готов. — Это что?! — резко воскликнул он, ухватившись за отвисшие бочка японца. Юри подпрыгнул на месте от неожиданности и вскрикнул от страха. Место, куда резко ухватил его Виктор, стало неприятно болеть, а в ушах до сих пор стоял звонкий голос фигуриста. — Я тебя предупреждал, чтобы ты не объедался в праздники! — Я не хотел, оно само как-то, — заныл брюнет, долбя ручками по полу. — Само? А ты уверен, что это не твоя вина? — Виктор еще сильнее сжал жирненький бочок брюнета. У Юри из глаз потекли слезы, но он продолжал упорно отстаивать свою правоту. — Я не я и котлета не моя! — завопил Кацуки, пытаясь спихнуть с себя мужчину. — Вот значит как мы заговорили. Виктор решил наказать своего подопечного, да к тому же еще и любовника по совместительству. Он отпустил эту тушку и поднялся на ноги, смотря на Кацуки сверху-вниз. Юри прислонился спиной к прохладной стене, пристально наблюдая за своим тираном. Его тело пробила мелкая дрожь, а желудок начало сводить от страха. — Значит так, — Виктор поправил сбившуюся челку и строго посмотрел на Юри, — с этого дня ты сидишь на строгой диете. — Опять? — Снова! — Виктор указал на их кровать. — И пока не похудеешь, в эту постель ни ногой! У Кацуки отвисла челюсть от такого заявления. Ни ногой в собственную постель… — Это возмутительно! — Лишний вес у фигуриста, вот что возмутительно. Виктор недовольно фыркнул и вышел из спальни, оставив Кацудона в полном смятении. С тех пор у Кацуки началась затяжная депрессия. Обычно в таких случаях люди начинают заедать свое горе вкусной едой, особенно в большом количестве, но только не Юри. Отказ от секса с Виктором был сродни концлагерю, в котором себя ощущал сейчас японец. Он твердо решил, что как только сбросит вес, то «отомстит» Никифорову. Такая мотивация позволила Кацудону закрыть глаза на холодильник и заткнуть своего прожорливого демона. День и ночь он изнурял себя упражнениями, выжимал из себя последние капли пота, только чтобы сбросить «новогодние отложения». Результаты не заставили себя ждать, однако они были не такими уж и большими, как планировал Кацуки. Через две недели он встал на весы. — О нет! — воскликнул брюнет, глядя на свой вес. — Всего лишь десять килограммов. — Что ты тут кричишь? Сонный Виктор выполз из спальни, потягиваясь на ходу. Кацуки впал в отчаяние. Глядя на подтянутую фигуру своего тренера, у Юри просыпалась зависть. — Вот как ты можешь есть всё и не толстеть? — сквозь зубы прошипел Кацуки. — Секрет фирмы, — подмигнул ему Виктор, завязывая пояс на своем халате. — Это не честно! Юри слез с весов и уселся на диван, уткнувшись носом в колени. Виктору было больно смотреть, как страдает его любимый, но по-другому он никак не мог заставить Юри взяться за себя. — Ты жестокий, Виктор, — пробубнил брюнет. У Никифорова сердце кровью обливалось. Ему хотелось на все плюнуть и просто кинуться на Кацуки, и затащить его в постель, а потом не выходить оттуда несколько дней, но голос тренера в его душе твердил, что так будет лучше для них обоих. — А не надо было так наедаться. — Я не виноват, что еда сама меня манила к себе! — Еда? Хочешь сказать, что я до этого тебя плохо кормил? — Виктор вопросительно приподнял левую бровь. Юри поднял зареванное лицо на Виктора. — На одном салате и сельдерее далеко не уедешь! А ведь и правда, Витя заставлял Юри есть одни лишь овощи и лишь изредка позволял ему кусочек курицы, зная его плохой метаболизм, хотя сам уплетал всё, что только мог. Совесть медленно начала просыпаться у Вити где-то глубоко внутри. — Ну ты же знаешь, что тебя разнесет, если ты съешь что-нибудь калорийное, — пытался как-то оправдаться Виктор, подходя к дивану. — Я не виноват, что таким родился. Виктор, я тоже человек и хочу есть вкусную пищу! Кажется, Кацуки совсем разозлился. — День и ночь. День и ночь я старался, чтобы похудеть, но результаты плачевны. А твой запрет на секс так и вовсе выбил меня из колеи. Юри поднялся с дивана и грозно посмотрел на ошалевшего Виктора. — Ты жесток, Виктор Никифоров! Японец после этих слов направился к спальне и громко хлопнул дверью. Виктор хотел поговорить с брюнетом и все уладить, но тот запер дверь. — Юри, да перестань ты. — Я устал и хочу спать, — крикнули ему в ответ из спальни. — Высплюсь, освобожу комнату и пойду вновь тренироваться. — Я не настаиваю на том, чтобы ты изнурял себя подобным образом. Но ответа не последовало. — Юри! И снова тишина. Похоже, Кацуки уснул, затаив обиду на Виктора.