Ты такой аппетитный, Юри!

Вот уже трое суток Юри не разговаривал с Виктором, для последнего то было сущим адом. Кацуки приходил с пробежки домой и тут же шел в душ, а потом запирался в спальне. Виктор был весь как на иголках, что же делал его Юри один в комнате? Он много раз пытался разговорить японца, но тщетно. — Эй, Юри, да хватит уже, — Витя вновь стоял перед запертой дверью, ожидая ответа. — Отстань! У Никифорова чуть приступ не случился, Кацуки с ним заговорил! Витя почувствовал, что у него появился единственный шанс на перемирие. — Юри, пирожок ты мой, ну открой ты эту дверь и давай спокойно поговорим, — русский принялся тарабанить в дверь. Этот противный звук раздражал Кацуки, а потому он не желал терпеть его и просто открыл настырному дверь. — О, привет! — приветливо улыбнулся ему Витя. — Заходи, — сухо бросил японец, возвращаясь в кровать. И снова счетчик хорошего настроения у Виктора упал на несколько ступеней вниз. Он не думал, что сможет так сильно обидеть Кацуки. На душе скребли кошки. Как теперь всё исправить? Витя молча прошел в комнату и сел на противоположный край кровати. Теперь эти двое смотрели друг другу в лицо. — О чем хотел поговорить? Кацуки первый нарушил тишину, из-за которой русскому было до жути не уютно, он не знал как начать этот разговор. Виктор всегда был напористым и добивался всего, чего хотел от этой жизни благодаря своему характеру, но сейчас, глядя на расстроенного Кацуки, вся его уверенность куда-то испарилась. Неужели любовь к этому японцу так сильно повлияла на него? — Юри, прошу, прости меня. Я не хотел тебя обидеть, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Просто твой рацион питания сводит меня с ума! — Прости… Виктор замер. Юри извиняется перед ним, но за что? Никифоров даже слова вымолвить не мог после такого. Кацуки подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом. — Я знаю, что нужно было сдерживать себя. Прости, что вновь разочаровал тебя. Я ужасен, — Юри сильно сжал свои колени от злости. Сейчас он осознал, что был не прав всё это время и Виктор желал ему только добра. Ах, как Юри хотел повернуть время вспять, зная о последствиях в будущем, и не грубить Виктору. — Юри, — тихо произнес Виктор, касаясь ладонью макушки брюнета. Парень замер, почувствовав теплое прикосновение своего любимого, которых ему так не хватало всё это время. Он готов был прямо сейчас разреветься на глазах у Виктора, настолько Юри был зол на себя. — Прости! Кацуки не выдержал и кинулся в объятия Виктору. Мужчина опешил, он не мог ожидать подобной реакции от брюнета. — Я не хочу ругаться с тобой. Никогда! Виктор, не хочу, чтобы ты расстраивался из-за меня! Юри крепко держался за ворот халата Вити, уткнувшись лицом ему в грудь. Слезы сами текли по его щекам, смачивая мягкий халат. — Юри, да что ты… — Виктор крепко обнял парня в ответ, поцеловав его в макушку. — Всё в порядке. Его мягкий и спокойный голос заставил Кацуки реветь с новой силой. Он словно маленький и беспомощный котенок прижался к мужчине, стараясь скрыться от злого внешнего мира. — Я совсем позабыл о том, какой ты у меня особенный, Юри, — улыбаясь произнес Виктор. Мужчина гладил парня по щеке, стараясь успокоить его. — Я дурак! — Нет! — Виктор взялся за подбородок Юри двумя пальцами и поднял его лицо кверху. — Ты не дурак, ты — нераспустившийся бутон розы. Он притянул его лицо ближе к своему и теперь их губы были всего в нескольких миллиметрах друг от друга. Щеки Кацуки тут же вспыхнули румянцем от такой близости. — Бутон розы, — повторил за ним брюнет, прикрывая глаза от внезапно нахлынувшего волнения. — Ты прекрасен, от тебя так и веет эросом, но ты еще не полностью познал все прелести этой жизни. Не раскрывшийся бутон, — прошептал Виктор, проводя кончиком языка по нижней губе Кацуки. Юри задрожал от предвкушения сладостного поцелуя Виктора, слишком долго он терпел. Не выдержав, Кацуки первый пересек черту запрета, поставленную Виктором несколько дней назад. Он с жадностью впился в его губы поцелуем, попутно развязывая пояс на халате Виктора. Ударная волна одна за одной атаковала Никифорова, долгое воздержание дало о себе знать. Поцелуи Кацуки сводили его с ума, распаляя его тело еще сильнее. Он помог Юри снять с себя халат и позволил тому повалить его на спину. Кацуки, сидя на Викторе, снял с себя футболку и отбросил ее в сторону. Он смотрел все это время на лицо Вити и не смел прерывать этот контакт. Взгляд японца затуманился, зрачки расширились от возбуждения, а в штанах становилось тесно. — Если я бутон, так помоги мне раскрыться, — жарко проговорил Юри, облизывая пересохшие губы. Виктор не мог сдерживаться в его присутствии, однако кое-что его все-таки расстроило. Острый взгляд Никифорова тут же нацелился на небольшой жирок Кацуки в области живота. Возбуждение как рукой сняло. — Вот приведешь себя в форму, тогда и раскрою хоть сотню раз, — Никифоров протянул руку и ущипнул Кацуки за отвисший бок. Юри вмиг побледнел, а затем тут же посинел. Его жестоко обломали. Такого облома он даже на соревнованиях не почувствовал, как сейчас. — Никифоров, ты чудовище! — завопил брюнет, вскакивая с мужчины. Кацуки наспех надел футболку и выскочил из спальни как ошпаренный. Тут Виктор понял, что опять втоптал в грязь самооценку Юри. И какой дьявол в него вселяется, стоит ему увидеть лишний вес японца? Никифоров пулей полетел за брюнетом, но тот успел запереться в ванной. — О нет! Юри, умоляю, прости меня! — Ты меня достал, — слезно завопили в ответ. — Я не знаю, почему так реагирую на такое. Прости-и-и! — Ты меня не любишь. Ты жестокий! — Я тебя люблю, люблю больше жизни, клянусь! Виктор прислонился ухом к двери и услышал тихие всхлипы. Опять он заставил своего японца плакать. — Гореть мне в аду, — пробубнил Виктор, опускаясь на пол перед дверью. Далее последовали долгие часы уговоров. Кацуки успел и нареветься и хорошенько накричать на тренера. Да и Виктор про себя узнал много нового, однако он не расстроился. — Да, ты прав! Согласен, я тиран, но умоляю, не сиди там. — Я выйду, но… Сердце Виктора забилось сильнее. Чего же от него хочет Кацуки? — Но что? — дрожащим голосом спросил Виктор. — Ты поможешь мне сбросить лишний вес, ибо сам я не могу, — с грустью произнес Юри, открывая дверь. Никифоров от счастья кинулся на Юри. — Всё что угодно! — Мужчина крепко обнял японца, поцеловав того в щечку. — Только больше не запирайся нигде. — А ты больше не щипай меня, — брюнет притворно надул губы. — Там где мягко, там и нежно. Витя засмеялся и пообещал больше не напоминать Юри о его лишнем весе. Однако проблема осталась: как сбросить вес?