Где бы ты ни прятался

      На улице возле входа — опять те же подростки. Я отхожу к киоску купить газету, и, когда оборачиваюсь, обнаруживаю, что Криденса опять «атаковали» — на этот раз девушка, очень симпатичная блондинка. Я не слышу разговора, но Криденс, по-видимому, что-то отрицает.       — Что такое? — я подхожу поближе, подростки как-то нерешительно сторонятся.       Криденс, явно сконфуженный, говорит «идём» и направляется к машине быстрым шагом.       Только когда мы отъезжаем от торгового центра на некоторое расстояние, он спрашивает меня:       — Грейвз, кто такой Джонни Депп?       — Это такой актёр. Молодой, но уже популярный.       — Я на него похож?       Мне становится смешно. Так вот в чём дело… А я, типа, охранник… Спасибо тёмным очкам и всему остальному прикиду…       — Вообще, похож. Но не очень. Хотя мне напомнил в какой-то момент его Эдварда Руки-Ножницы.       Криденс закусывает губу и начинает разглядывать свои руки. Я отвлекаюсь от трассы и бросаю беглый взгляд. Господи Иисусе…       — Криденс, что у тебя с руками?!       — Да… ничего.       — Это же шрамы! Как я не заметил…       — Они просто сейчас открылись. Иногда такое бывает. Если я… нервничаю.       — Нужно их обработать чем-нибудь…       Я пытаюсь одной рукой достать аптечку, но Криденс останавливает меня.       — Не стòит, правда. У меня уже много раз…       — Ты говорил «иногда».       — Не важно. Не стòит, Грейвз. Кстати, куда мы сейчас?       — Домой.       Криденс очень серьёзно качает головой.       — Домой нельзя.       — Что?       Я не выдерживаю и сворачиваю на обочину.       — Мы же уже в квартале всего! К тому же, мне надо забрать и свои вещи тоже.       Криденс непримирим. Наконец, он соглашается посидеть в машине, пока я пешком схожу домой. Я хлопаю дверью и злобно шагаю, не оглядываясь.       Что происходит, Персиваль, а? Ты вчерашней ночью подбираешь какого-то странного парня, нет, погоди, до этого было ещё «привидение», ну а потом — да, парень, который тоже видит «медуз», и, наверное, ещё кучу всякого, он едет в Сан-Франциско, поскольку в тот момент, когда ты, Персиваль, жрал сэндвич и пил кофеёк, успел найти в газете объявление Тины… что-то она там такое накрутила про «специалистов по сверхъестественному»… дальше. Ты обнаруживаешь снова — снова! — этого парня в офисе, где выслушиваешь его абсолютно нереальную историю насчёт общины каких-то Салемцев и пропавшей — похищенной — сестры, и почему-то тебе, Персиваль, даже в голову не приходит, что всё это — ложь, выдумка, хотя, конечно, зачем кому-то вот так разводить охотников на привидений?.. Более того, ты сам предлагаешь ему поучаствовать в своей безумной афере по поводу Беспечного Ездока, ты сам забираешь этого парня к себе домой. Хотя его может искать полиция. И, скорее всего, ищет. Ты даже не знаешь, что он там в действительности натворил… К чёрту… ты забираешь его к себе домой и — признайся, Персиваль, мысли у тебя были… всякие. Про совместную жизнь мысли были. Про натуру. Но он тоже хорош. В моей постели. Оххх, ну почему?!       Я пинаю урну возле подъезда и топаю по лестнице, впечатывая каждый шаг.       Нет, Персиваль, и это ещё не всё. Ты уже покрасовался перед ним в полотенце, играл мускулами. Ты варил ему кофе. Ты купил ему одежду… И теперь оставил в своей машине, потому что тебе кажется разумным — разумным, Персиваль! — прислушаться к каким-то совершенно непонятным предостережениям…       Я кидаю вещи в рюкзак. Каждую с особой злостью.       Кто он тебе? НИКТО. НИКТО, Персиваль. НИ-КТО.       Кто ты ему?       Я останавливаюсь на полпути с носками в руке.       Кто я ему? Не знаю.       Но ведь он мне доверяет.       Я беру фотоаппарат.       И его демон… кажется, доверяет мне тоже.              ***              Обратно я возвращаюсь уже спокойней.       Сперва мне кажется, что Криденса в машине нет, но затем замечаю, что он перебрался на заднее сиденье и, похоже, снова спит, кепка надвинута на лицо. Я всё-таки наклоняюсь проверить, как он там, но Криденс неожиданно прижимает меня к себе. Поза не слишком удобная и кепка мешает. Я умудряюсь убрать её. Лицо мокрое.       — Прости, — шепчет Криденс.       — Всё в порядке. Мы сейчас уедем.              ***              — Грейвз.       — Что?       — «П. Грейвз». Что значит «П.»?       Криденс вертит в руках мой бэджик, видимо, валялся в салоне.       — Да какая разница…       — Питер? Пол?       — Не догадаешься.       — Ну, может быть, Патрик? Больше и нет никого…       — Ха-ха. Есть, но не скажу.       Криденс напряжённо думает. Открывает было рот…       — Только учти, никаких пуританских имён!       …и снова закрывает.              ***              Я звоню Тине с уличного автомата. Мы договариваемся о встрече — уже четыре часа, будем около пяти, если повезёт без пробок.       Нам везёт.       Тина уже приготовила коробку для Куинни (как выяснилось, ещё с утра) и сокрушается только по тому поводу, что мы не встретимся сегодня с Ньютом — Ньют будет только завтра. Разминулись, стало быть. Ну, не велика потеря.       Обновлённый вид Криденса вызывает восхищённое «вау!», ну, то есть, мне кажется, что восхищённое. Я бы восхищался. Точнее, я и восхищаюсь. Но всё-таки отвожу Тину в сторону и прошу посмотреть ладони «готического принца». Тина обрабатывает раны, пеняя мне, что я так доведу парня до заражения крови. А что мне сказать? Не я же его так… и, кроме того, я пытался предложить помощь.       Мы сидим на кухне и ужинаем. Ранний такой ужин.       Тина удивлена, что мы решили ехать уже сегодня вечером — «на ночь глядя», как она говорит. Я пожимаю плечами и рассказываю, как Криденса перепутали с Джонни Деппом, чтобы перевести разговор на другую тему. До Бейкерсфилда ехать около четырёх с половиной часов. Мне не привыкать. Если выедем в шесть, будем там к одиннадцати уж точно.       Тина смеётся. Наверное, это лучший звук в мире.       Правда, я ещё не слышал, как смеётся Криденс.