Yellow flicker beat

Двадцать первого августа солнце беспощадно выжигало изумрудные луга вокруг Норы, Альбус хорошо это помнит. В нем самом оно тогда оставило что-то значимое — огромный ожог на месте когда-то бьющегося сердца.

***

Закатные лучи опаляют своим последним сиянием крышу, скрываясь из виду где-то там, за окном. В открытые ставни доносится звонкий девичий смех, и Ал не смотрит на то, как пепел, слетая с кончика его дотлевающей сигареты, навсегда оставляет уродливую отметину на старом ковре его комнаты. Выпускаемый клубами дым прячется под потолком, исчезая феерично — почти так же, как это сделал и Скорпиус Малфой, оставляя его одного. На свете больше миллиарда песен написано о любви, но ни одна из них не передаст по-настоящему боль разбитого сердца. Ни одна не опишет все те чувства, что ты будешь испытывать на протяжении долгого времени, пока не излечишься. Если вообще излечишься. И в этом как раз таки Альбус Северус Поттер не уверен. Ему кажется, мир над ним посмеялся. Сыграл прекрасную комедийную партию, где его выставил полным болваном перед собравшейся публикой. Он мог бы любить всех и каждого, но Вселенная упорно желала его ненависти. И тогда он научился прощать. Так уж вышло, что на боль Ал не отвечает болью. Особенно человеку, которого любит. Скорпиус не стал исключением. Их старая комната на двоих в маггловской части Лондона, его пальцы в его ладони и знакомый-знакомый голос — все теперь тот же пепел, навсегда рассыпавшийся, почти исчезнувший. Закатное солнце отливает медью в густых рыжих волосах Роуз Уизли, пока та пытается вырваться из объятий Скорпа. Смеется и смеется, будто звенят в бубенцы. Алу кажется, мир хочет увидеть его на коленях. Скорпиус ловит его взгляд в окне второго этажа всего лишь на мгновение, задерживаясь случайно, отвечая совершенно пустыми глазами. Двадцать первого августа солнце оставляет внутри него незатягивающуюся рану. Ал думает, что он на коленях перед Вселенной уже давно.