- Борись.

      Фэш не понял, как закричал. Громко, неистово. Безумно.       Фэш не понял, как обжигающе брызнули слёзы. Горячие, яростные, непонимающие.       Он не понимал, что происходило, когда дрожащий, острый крик прокатился по тёмным залам Змиулана, сквозь сырые стены, заставлял сердце сжиматься. Мама.       Мальчик побежал. Сбившееся дыхание, горящие лёгкие, тяжесть в ногах, пульсирующая боль в висках. Перед глазами всё плыло, размывалось, но Фэш продолжал бежать. Ведомый шестым чувством, он примчался на вершину самой высокой башни замка. Мальчик упал на колени, обхватив себя руками. Прерывисто вздрогнул и почувствовал солёный вкус слёз. Очередной крик разрезал пространство, поднялся ввысь, к вязким серым тучам. Детский, отчаянный, несознательный. Такой, что кровь стынет в жилах.       Маленький шажок ближе, к краю, мальчик смотрит вниз. Там, далеко, едва видные, тают два бездыханных тела. Одухотворённые, красивые, но уже призрачные. Невозможно было убедить себя в том, что это мама и папа.       Его охватило непреодолимое желание ринуться вслед за ними. Шажок, другой, ближе. Фэш почувствовал на руке свежую дождинку. Слёзы мешались с холодными каплями. Когда тебе шесть лет, трудно поверить, что твоих родителей больше нет. В голове возникают тёплые образы и воспоминания, нежные прикосновения, успокаивающие фразы. Тихие вечера под абрикосовые закаты. И тогда на небе никогда не было туч. Небо было чистым, как и души тех, у кого есть родные, близкие, семья.       Просто не получается представить дальнейшую жизнь. Нельзя вырвать что-то особенно важное и делать вид, что ничего не произошло, всё хорошо. Он так ещё не умеет. Хоть скоро и придётся научиться…       Осколки сумбурных мыслей в сумасшедшем ритме носились в голове, не задерживаясь и не давая вникнуть. Фэш чувствовал, как какая-то тонкая струна внутри него рвётся. Мальчик не переставал содрогаться в уже беззвучном крике. Сжимал до боли густые влажные пряди.       Он был оглушён.       Он слишком мал для таких испытаний.       В один миг мальчик остался один во всём мире. В обоих. Сознание пустело, заполняя всё беспросветной тьмой. Кровотечение душевных ран было уже не остановить. В сердце задул пронзительно холодный ветер, раздувающий чёрное пламя.       Он кусал губы до крови, сжимал кулаки до побеления костяшек, до взбухающих вен. Фэшу мерещились голоса родителей: вот словно он слышит, как ласково, мягко утешает его мама, как спокойно, улыбаясь, зовёт папа. Казалось, протянешь руку — дотронешься до них, таких реальных и не существующих одновременно.       Мальчик протянул руку, схватив воздух и безвольно опустил. Гранит казался теплее ладони. Дождь кутал ароматом полыни, мокрой земли и леса. Фэш чувствовал на своей одежде слабеющий привкус духов матери. Он помнил, она обняла его крепко-крепко и ушла с отцом.       Удивительно — жизни, яркие, полыхающие, вмиг оборвались, и пепел их огня так быстро рассеивается по ветру, теряя очертания.       Папа говорил ему, что нужно быть сильным. Сейчас Фэш был слабым. Просто ощущал всю беззащитность. Мальчика охватила злость. Они не могли зачасовать друг друга — Фэша аж передёрнуло от одной подобной мысли — значит, кто-то виновен в их смерти. Мальчик заскрежетал зубами. Теперь он хотя бы видел цель существования после этого.       Осознание продолжало метко — в душу, стрелять жгучими пулями, отдаваясь судорожной болью. Горел во внезапно обретённом одиночестве.       Но теперь уже не потухнет.

***

      Кроны плакучей ивы скрывали за собой мальчика, задумчиво глядевшего вдаль. А что ещё оставалось? Только пропускать бытие мимо себя, оставаться безучастным наблюдателем. Даже найдя цель в поисках убийцы родителей, приглушённая холодом бездумная боль взяла верх. Имеет ли теперь что-то смысл?       Листья, кружась, скользили по глади воды, отражавшей небо после дождя, нежно-сиреневое, будто оттаявшее. В отличие от Фэша. Ему казалось, что он покрывается колючей неприятной корочкой льда, тонкого, но нерушимого. Внешне был спокоен, но в душе разбивались о берега чувств разрушительные волны.        — Только бы найти того, кто… — шёпотом проговорил Фэш и был не в силах произнести это роковое «убил».       Тут его кто-то тронул за плечо. Мальчик обернулся. Рядом стоял паренёк лет тринадцати, черноволосый и бледный. Он неловко улыбнулся Фэшу и присел около него. Тот отвернулся.       Новоприбывший смущённо кашлянул и сипловатым голосом начал:        — Это… это ты сын погибших, да? Фэшиар?        — Фэш… — рассеянно поправил Драгоций, желая, чтобы этот странный парень быстрее ушёл. — Чего ты хочешь? — добавил он с раздражением.        — Я Рок, — вместо объяснения представился мальчишка, — сын Астрагора. — Фэш дёрнулся. Ему приходилось общаться со знаменитым дядей. Больше не хотелось. — Я-я пришёл сказать, в общем…       Несколько секунд он собирался с духом.        — …я тебя понимаю. Моя мать, она сбежала от отца и-и оставила меня… здесь. Она не самая понимающая и часто… впрочем, неважно. Она далеко не идеальна, и отец, кхм, тоже. Тебе, кстати, следует об этом помнить — пригодится, — и сам едва уловимо похолодел от этих слов.       Фэш посмотрел на Рока снова, свежим взглядом. И совершенно чётко увидел искры стали в глазах и твёрдо сжатых губах. Увидел повязь красных эскизов-шрамов на руках и услышал тихое размеренное дыхание в переплетениях кривых улыбок. И почему-то неосознанно доверял.       Мальчик неуверено дотронулся до его руки и подвинулся к брату ближе. Тот приобнял его одной рукой и стеклянными глазами обводил туманную даль.        — Я о чём хочу сказать… Главное — не сломаться. Жизнь любит проверять на прочность. И, знаешь, если ты чего-то хочешь, то добивайся. Иди напролом, наперекор всему. Самым тернистым путём. Потому что он всегда самый правильный. Борись, Фэш.       Фэшу показалось, что Рок дрожит. Наверное, показалось. Мальчик крепче прижался к нему, слушая лёгкий шёпот ветра. Фэш верил ему.       Он будет бороться.