- Борись.

      Терпко-удушающий тяжёлый воздух спортзала, ритмичная резкая музыка, громкие крики и топот ног. Как Василиса это любила. Привыкла.       Непослушные пряди, выбившиеся из хвостиков, лезут в лицо. Пот стекает по плечам и спине. Девочка разгоняется, глотает встречный воздух. Поднимает руки, стремительно оттолкнулась от пола. Ноги, напрягшись, отрываются от земли, она чувствует непередаваемую эйфорию, как всегда при исполнении любых элементов.       Мир превращается в сумасшедшее буйство красок, мельтешит обрывками образов и звуков, оглушает. Василиса даже мечтала жить в этом моменте, застыть, вечно любоваться яркими всполохами перед глазами.       В голове уже рисуется идеальное исполнение трюка. Быстрый переворот, аккуратное приземление, вытянутая в струну фигура…       Мгновение, другое, и притяжение молниеносно и неожиданно бросает девочку на пол, не давая закончить элемент, обжигая неприятными ощущениями. Боль запоздало расходится по телу, заставляя поморщиться.       Она снова не смогла. Снова не смогла сделать сальто.       Жгучая обида и злость затопляет разум. Уже который день. Который день она пытается и пытается. Хотелось завыть. Выть до потери рассудка.        — Ну, Василиска, не грусти, пробуй ещё раз! — бодро проговорила Ольга Михайловна, подскакивая со скамейки. — Терпенье и труд всё перетрут.       Огнева обернулась и скривилась, увидев гаденько хихикающих четвероклассницу Ингу и стайку её подружек. Ну конечно. Любимое занятие — издеваться над семилетней девчонкой. Не упустят они шанса уколоть словами и о неудачах в гимнастике, плавно переходя на тему семьи. Мол, кому ты нужна, Огнева. У них-то есть родители. И им никогда не понять, что значит приходить в душную квартиру, полную кошек. Беречь каждую копейку. Выносить вечное одиночество.       Сотню раз не прав тот, кто скажет, что ребёнок не может глубоко страдать.       И даже глаза, синие-синие, с какой-то недетской грустью, мудростью, что ли. Серьёзные очень. Вот что можно было увидеть со стороны. А ночью вокруг неё опять летали завораживающие циферки, девочка смотрела на них всю ночь. А когда легла спать под утро, во сне видела кудрявого темноволосого мальчика с голубыми глазами, как море на картинках из книг, как здорово…       А вчера Василиса весь день писала письмо папе. Выводила корявыми буковками в сотый раз одни и те же фразы, писала душой. И представляла, как будет здорово, если он и мама приедут за ней, заберут от Марты Михайловны и кошек…       И этим детям, разумеется, не понять, каково это — рыдать в подушку всю ночь из-за родителей, которых нет. И оправдываться Марте за красное лицо и круги под глазами.       Одна гимнастика и Лёшка оставались отдушиной. Недавно она смотрела соревнования по телевизору и мечтала, как поедет выступать на Олимпиаду, когда вырастет, и тогда всё будет хорошо…       Миллион раз не прав тот, кто скажет, что ребёнок не может глубоко страдать.       А сальто ей не давалось. Как бы Василиса не старалась, всё шло наперекосяк. Она злилась так, словно приложили раскалённую сталь.        — Я… я домой пойду, Ольга Михайловна, — выдавила девочка, чувствуя, как запекло под веками.        — Это ты что, реветь собралась? — недовольно сказала тренерша. — Ишь ты! Не выдумывай мне тут! Давай, вставай, старайся — получится.       Женщина говорила горячо и будто бы рассерженно, но Василиса прекрасно понимала, что под этой напускной строгостью скрыта нежная забота.       Огнева со вздохом вернулась на маты. Но тут на плечо опустилась тяжёлая рука.        — Нет, иди, становись на пол, давай-давай.       Девочка испуганно таращилась куда-то в сторону.        — Н-на пол? У меня не получится, — стыдно признаваться, но ей было страшно.        — Пока сама не сделаешь на твёрдом полу, никогда не научишься, — серьёзно сказала тренерша.       Эти слова словно отпечатались в душе, и девочке казалось, что их, эту интонацию она запомнит на всю-всю жизнь.       Василиса встала прямо и выдохнула. Разбежалась, слышала лишь громко стучащее сердце. Толчок, ноги потеряли опору, она взмыла вверх. Девочке даже показалось, что она летит. Легко и беззаботно. Переворот через голову — даже дыхание перехватило. Сердце замерло на секунду, время словно замедлило ход. Будто весь мир затаил дыхание. А может, так оно и было. Обилие цветов вновь проскочило перед глазами. Резкий вдох, и Василиса, выпрямляясь, почувствовала гладкую скользкую поверхность под ногами и едва удержала равновесие. Кожу покалывало, она тяжело дышала. Постепенно приходило расслабление и успокоение.       Оглянувшись, Огнева увидела счастливую Ольгу, подбегающую к ней. Та радостно стиснула девочку в объятиях.       В них было тепло.        — Вот видишь, девочка моя, — почему-то блестящими глазами смотрела тренерша. — Главное — это верить и бороться. Доходить до цели, несмотря на трудности. Понимаешь?       Василиса что-то промычала. Было похоже на «да».       Ольга Михайловна улыбалась. Всё у Василиски получится. И сальто — это только начало.