Лишь бы не умереть.

Колледж поражал своей… громкостью. Уроки только что закончились, и ученики с криками выбегали на улицу и мчались по домам. Нда-а уж, а ведь в мультфильме всё было куда более спокойно. Мне кажется, даже напади на них аккуманизированный, крику было бы меньше. Я достала из кармана наушники, встряхнула пару раз, в надежде, что они распутаются сами, но, осознав всю бренность бытия, вздохнула и просто вставила их в уши. Перепутавшийся клубок повис у меня на шее, но я не стала его прятать. В таком состоянии я бы не смогла подключить телефон и послушать музыку, но этого и не нужно было. Помимо криков, ученики и учителя ужасно толкались. Пару раз меня даже сбили с ног, но, на самом деле, это было мне даже на руку — слившись с толпой я не привлекала внимание. Наконец, когда все разошлись, я смогла вздохнуть спокойно. А ведь расслабляться не стоило — сзади кто-то сильно ударил меня в плечо. Я не успела поймать равновесие и растянулась на полу, прямо перед чьими-то ногами. Сначала мне показалось странным, что ног четыре, но потом я вспомнила, что тупая и, подняв голову, убедилась, что людей было двое. Это были Адриан и Нино, которые смотрели в телефон второго и смеялись. Секунда. Они прекращают смеяться. Я осознаю, что Андрейка не должен меня здесь увидеть. Секунда. Они отрываются от телефона. Я осматриваюсь и замечаю, что прямо рядом со мной женский туалет. Секунда. Они поднимают на меня глаза. Я натягиваю на голову капюшон и сосиской качусь в сторону дамской комнаты. Уж не знаю, что они про меня подумали, угадал ли меня Андрейка или просто решил, что я очередная фанатка, но закатываться в туалет было всё-таки не самой лучшей идеей. Секунда. Голоса в туалете замолкают. Я понимаю, что они принадлежали Алье и Маринетт. Секунда. Девушки поворачивают голову. Я сильнее натягиваю капюшон и думаю о плане побега. Секунда. Я не знаю, что они делают, потому что закатываюсь в одну из кабинок и ногой защёлкиваю дверь. — Эмм… Ты в порядке? — я продолжаю лежать на полу и молча разглядывать плитку на полу. — Зашибись, — выдыхаю явно не своим голосом. На большее сил явно не хватает. — Помощь точно не нужна? — помощь? Они хотят мне психушку вызвать что-ли? — Всё нштяк, — бормочу еле разжимая губы, высовываю одну руку из-под двери и показываю большой палец вверх. Прошла ещё пара минут, после чего послышался звук закрывающейся двери. Вот и правильно, от сумасшедших лучше сбегать, чем пытаться помочь, иначе помощь нужна будет уже вам. Как хорошо, что Маринетт и Алья знали об этом. Я отдышалась, облокотилась о дверцу, поставив руки на унитаз и постаралась встать. Руки тряслись, а дышать становилось всё труднее. Н-дааа, астматик, болеющий паркинсоном во плоти! Ах, да, ещё нужно не забыть про проблемы с головой, ведь только такие и катаются по школе, аля сосиски в тесте, потерявшие этого самого тестя на входе в преисподнюю… (Так, по-моему я действительно шибанулась головой.)

***

Прошло довольно много времени, пока я наконец не пришла в себя. Видимо вся эта ситуация ввела меня в сильный шок из-за чего мой мозг просто катапультировался. Я оглядела себя и поняла, что если всё продолжиться в таком духе — из ванной лучше не вылазить вообще, от греха подальше, так сказать. Я вышла из кабинки. В туалете кроме меня никого не было. Я включила воду и умылась, стараясь вспомнить «А нафига я вообще попёрлась в колледж?». Поступать сюда я, конечно же, не собиралась, ибо, кто захочет учиться, попав в другой мир? Это ж не Хогвартс! Кстати, насчёт попаданчества, где-то я видела теорию, что кефирное логово (Бражник — Бражка — Кефир, улавливаете?) находится здесь, в школе. Мне это казалось маловероятным, вряд ли Габриель будет носиться туда-сюда только для того, чтобы отправить акуму, но проверить данную теорию стоило. Как минимум потому что мне любопытно. Я кивнула сама себе, соглашаясь с этой мыслью и вышла, наконец, из туалета. В коридоре было пусто. Во сколько закрывается колледж я не знала, поэтому решила сделать всё быстро. Я не бежала, так как, заглядывая во все двери, видела, что довольно много учеников осталось в кружках или на дополнительных занятиях. Кто-то просто общался с учителем насчёт домашней работы, а кто-то рисовал плакаты на митинг, — если я правильно поняла, — на прайд парад. Колледж оказался довольно запутанным зданием с коридорами, заканчивающимися тупиками. В одном из таких тупиков, я заприметила одну из дверей. Она была сделана из тёмного дерева, с прибитыми к ней кусками досок, торчащими наружу гвоздями — не хотела бы я упасть на такую «дверку», а также с каким-то странным предметом, висевшим на самой верхушке. С трудом, я узнала в этом предмете табуретку. Мне что-то расхотелось туда заходить, но громко сглотнув, я всё-таки приблизилась к двери. Ручки у неё не было, а хвататься за гвозди я не особо горела желанием, так что я уже приготовилась выбивать дверь ногой, но тут я услышала странные звуки. Я затаила дыхание и прислушалась. Из кабинета, как я поняла трудовика, доносились тихие стоны человек минимум пяти! К этому моя детская психика явно была не готова. Я молча развернулась и спиной начала пятиться от этого проклятого места, где наверняка ещё и ритуалы проводят на крови и пальцах детей, которые якобы «сами виноваты, что не следили куда топор бьют». После этого я решила всё-таки стучаться прежде чем заходить. Впрочем, я забыла об этом уже через пару минут, открыв очередную дверь и осторожно заглянув внутрь. — Я филин! Уху! — океееей, лучше я просто уйду. Спустя несколько часов обход был закончен. Я открыла последнюю дверь, которая, — как я и думала, — вела на крышу. Солнце уже начало садиться, и небо окрасилось в яркий красный цвет. Невольно, я залюбовалась этой картиной, и, аккуратно закрыв дверь, прошла к самому краю, перелезла через перила, и уселась прямо на черепицу. Я посмотрела на небо, наслаждаясь красотой заката, прикрыла глаза, прислушалась. Где-то лаяла собака, смеялись дети, разговоры прогуливающихся людей перемешивались, сливаясь в единое жужжание, был слышен громкий рокот машин. — Здесь спокойно, не так ли? — я дёрнулась от неожиданности, чуть не свалившись с крыши. — Я часто сюда прихожу. Рядом со мной сидел какой-то парень с белыми, чисто белыми волосами, и синими, как лазурит, глазами. Одет он был в обычные чёрные штаны и джинсовку поверх полосатой водолазки. Кстати, знакомая водолазка, я уверена, что где-то её уже видела. — Ты кто? — я сощурила глаза и пристально уставилась на незнакомца. — Да так, просто., — я ждала, что он продолжит фразу, но он просто взял и замолчал. Я уже хотела было задать вопрос заново, но он меня перебил: — Так как, ты нашла городской парк? — точня-як! Это же именно в него я тогда врезалась! — Как ты меня узнал? — я всё ещё была одета в толстовку, которой не было на мне в тот день. — А я смотрю на лица людей, а не на их тельняшки, — чёрт, это точно он! Такие же дурацкие подколы! — Знаешь, — внезапно он стал серьёзным. — а ведь когда-то давно я хотел жить здесь, смотреть на закат каждый день, и рассвет, и видеть дождь, и… — его постановка предложений была явно не для моего мозга, поэтому, сообщив, что ему нужен отдых, он решительно покинул мою голову. — Стоп, — я подняла руку, стараясь вернуть мозг на место, — ты мне тут философию если и устраиваешь, так хоть говори что-ли нормально. Чёрт! Походу его манера говорить передалась и мне. Но он лишь фыркнул. — Постараюсь, так кто ты? — я посмотрела ему прямо в глаза и опять прищурилась. — Да так, просто., — наступила минута молчания. Я надеялась, что он хоть как-то отреагирует, но он молча продолжал пялиться на меня. — Ты здесь не живёшь? А где тогда? Он завёл руку за спину и взял пакет, который, как оказалось, всё это время лежал рядом с ним. — Круассан? — он протянул пакет мне, и я достала одну из булочек. Только сейчас я почувствовала, что действительно голодна, но есть не спешила. — Откуда мне знать, что он не отравлен? — парень уже начал есть, всем своим видом показывая, в каком он блаженстве. — А ты и не узнаешь, — хмыкнул. — Знаешь, а это ведь подозрительно, что у тебя два круассана, — настаивала я. — Ты ведь не мог знать, что я здесь… — А я и не знал, — он откусил следующий кусок, проглотил и, только после этого продолжил. — Я люблю круассаны. Даже делиться по-началу с тобой не хотел, но ты интересная. — Ты рассказал мне свои желаньица, а я практически ничего и не говорила, но ты сказал, что я интересная.! — в моих лёгких закончился кислород и мне пришлось остановиться и отдышаться как следует. Пока я выдвигала ему эти обвинения, я успела вскочить и не переставая тыкать в парня пальцем. — Хочешь, можем поменяться, — он лишь спокойно протянул мне оставшуюся половину его круассана. — Возможно ты знал, что я откажусь и отравил только половину своего круассана, — я села на место, сдаваться, конечно же я не собиралась. — Половина на половину. В любом случае, ты не узнаешь пока не попробуешь, — парень склонил голову на бок. — Хотя, мне надоело, самым лёгким будет, если ты просто отдашь мне свой, — и он уже было потянулся за моей булочкой, но я снова вскочила, схватив свой круассан обеими руками, и подняла его высоко над головой. — Моя прелесть! — я поняла, что очень голодная, поэтому, снова усевшись, всё-таки начала есть свой круассан. Это был самый лучший круассан в моей жизни. В какой-то момент мы просто сидели и молча жевали булочки, наслаждаясь наступлением темноты. — Где ты их взял? — мне было хорошо и уютно. — Приготовил. — Не верю. — Это хорошо, потому что возможно, что и не готовил. Когда с булочкой было покончено, я улеглась на крыше, положив руки за голову и стала смотреть на проступающие на ночном небе звёзды. Парень тоже уже доел, но продолжал сидеть, смотря, казалось сквозь пространство и время. — Ты ведь не учишься в этой школе. Что ты тут забыл? — я даже не посмотрела в его сторону. — Ты тоже.

***

Тишина затянулась, и я повернула голову к парню. Никого. И ничего. Даже крошки, рассыпанные до этого нами на крыше исчезли. Или же их никогда и не было?