Передозировка

I overdosed У меня будто передозировка. Should've known your love was a game Мне следовало бы знать, что твоя любовь была игрой. Now I can't get you out of my brain А сейчас я не могу убрать тебя из своих мыслей, Ohh, it's such a shame О, какая досада, That we don't talk anymore Что мы больше не разговариваем.

      — …аки! Куросаки! Ичиго, черт бы тебя побрал!       — А?.. — Ичиго дёрнулся, едва не подпрыгивая на кресле от неожиданности, заполненная до краёв кружка в его руках опасно качнулась, но содержимое её благополучно избежало судьбы быть разлитым по полу неприятной липкой лужицей. Янтарные глаза метнулись в сторону в поисках источника звука, что заставил его вынырнуть из омута размышлений, буквально вытаскивая на берег за шкирку, и они столкнулись с осуждающим взором Урю. Вдруг Ичиго осознал, что тот, должно быть, уже порядочно стоит рядом с ним как неприкаянный в надежде «разбудить спящую красавицу».       — Не прошло и года. Я тут уже вечность тебя дозываюсь. Не мог бы ты быть столь любезен, чтобы не отвлекаться? — Исида привычным жестом поправил очки, но хмуриться так и не перестал. Его, как Ичиго успел заметить, явно не удовлетворял уровень заинтересованности Куросаки в рабочем процессе. И бога ради, Ичиго не мог его в этом упрекнуть: в течение дюжины последних дней он, словно использовав воздушный змей в качестве лестницы, добрался до границ облачного королевства его фантазий и спускаться вниз, по-видимому, в ближайшее время не собирался. Да и зачем, собственно? Сие королевство мечтаний было на редкость пленительно, уютно и почему-то пахло лавандой, хотя он мог поклясться, что раньше на дух не переносил последний аромат: он казался каким-то горьковатым и неискренним, скупым на оттенки и не вызывавшим решительно никаких положительных эмоций или приятных ассоциаций. Сейчас же Ичиго осознавал, что готов был едва ли не купить охапку ароматических свечей с запахом лаванды и расставить их по всей квартире, чтобы буквально купаться в этом запахе. Это было бы чудесно…       — Нет, все, с меня хватит. Выкладывай, — резкий хлопок стопки бумаг по столу заставил Куросаки встрепенуться повторно и недоуменно взглянуть на Исиду, отбросившего, кажется, то, что должно было по итогу стать их отчётом о совместной работе над последним заказом, который их многоуважаемый босс поручил именно им обоим, мотивировав это тем, что «такой тандем обязательно сослужит компании хорошую службу», залпом допил свой нехитро сваренный кофе и подошёл за новой порцией к кофе-машине.       Ичиго, в очередной раз отлучившись в мир грёз, запоздало заметил, что его партнёр потерял терпение, и теперь внутри него, он готов был поспорить, разыгралась буря.       — Что? Исида, я что-то тебя не совсем понимаю…       — Всё ты понимаешь. Прекращай делать мне мозги. В кабинете атмосфера такая, что в пору бабочкам запорхать и наесться сладкой ваты до отвала. Ты можешь объяснить, что между вами происходит?       — Между кем? — выдал Куросаки невинно, краем глаза косясь на Урю. Ичиго был тем ещё актёром. А ещё он был упрямым ослом, как справедливо отмечали все, кому не лень. Поэтому так легко сдаваться на милость всё, чёрт возьми, всегда понимающего и замечающего раньше остальных Исиде он был не намерен. Тем более, признаться ему в том, что происходит? Да кто бы ему самому подсказал, как выразить вербально и более-менее прилично то, что происходило? И как вообще понять, что творилось с ним уже долгое время?!       — Ты настолько сейчас меня бесишь, что я даже не знаю, как удерживаю себя, чтобы не врезать тебе, — огрызнулся Исида через плечо, сложив руки на груди и вцепившись в друга взглядом прищуренных от недовольства глаз, аки ястребиными когтями. — Я говорю о тебе и…       — Прошу прощения, можно? — послышалось с порога после короткого стука, и сердце Ичиго замерло, когда он оторвал-таки взор от партнёра и переключил внимание на того, кого он меньше всего ожидал увидеть сейчас в своём кабинете.       — Кучики, — хрипло констатировал Ичиго, проглотив непонятно откуда взявшийся ком и выдохнув. Действительно,она. Сама Кучики Рукия собственной персоной застыла посреди комнаты в паре метров от него, прожигая его въедливым серьёзным взглядом. Куросаки чувствовал, как все здравые мысли стремительно покидают его голову. Дьявол, ну сколько можно! Почему он так реагировал на эту женщину?! Откуда в ней взялась эта поистине демоническая сила, что вновь и вновь приковывала его внимание к ней намертво, воспламеняла его дыхание и пускало электрические разряды по кончикам его пальцев, заставляя жилку на лбу бешено колотиться от нетерпения и желания прикоснуться к ней, чего бы это ни стоило?       Боже, за что ему все эти испытания?       — Я не помешала? — спокойно изрекла она, обратившись почему-то к Исиде, и потеря зрительного контакта моментально привела Куросаки в сознание. Отлично, пока она говорила с ним, Ичиго мог незаметно проморгаться и прочистить горло: ещё не хватало со стыда сгореть перед этой чертовкой.       — Нисколько, — со странной улыбкой ответил Исида, бросив в сторону Ичиго коронный мимолётный взгляд в духе «я всё понял», и язвительно продолжил, — мы как раз сделали небольшой перерыв. Надо же иногда отдыхать от столь тяжёлой работы, так ведь, Куросаки?       Ичиго послал другу убийственный взгляд, демонстративно поставив-таки кружу на стол с громким стуком и сложив руки на груди.       — Что привело тебя сюда, Рукия? — наконец, спросил он Кучики — боже, неужели он раньше не замечал, как ему приятно произносить её имя — и всё её внимание вновь переключилось на хозяина кабинета, когда она резко повернулась к нему. В свете полуденного солнца из окна за спиной Ичиго её смоляные волосы красиво блеснули, и пара юрких прядей упала ей на лицо, но она будто этого не заметила. Чуть сильнее расширившиеся глаза выдали её удивление последней его репликой: видимо, она не ожидала, что он всё-таки решится перейти к более неформальному общению. Однако, к её чести, после секундной заминки, которую, Ичиго был уверен, заметил лишь он, она вернула себе уверенность и поудобнее подхватила толстенную папку с документами, слегка дёрнув подбородок вверх.       — Мне нужна твоя помощь. Можешь проверить вот эти данные с последней сделки? — она протянула ему договор в несколько альбомных листов, который он без колебаний принял. — Звонили из «Toshiro & Co.», заявляли, что мы облажались со сроками поставок, что товар должен быть уже у них, а в предзаказе мы якобы напутали с метрикой…       — Это невозможно. Я лично оформлял их, ошибки быть не могло, — нахмурился Ичиго, принимаясь внимательно просматривать документы, которые он сам заполнял пару-тройку дней назад. Надо признать, эти «Toshiro & Co.» были той ещё занозой в заднице: он и так с ними провозился больше недели, а теперь они ещё и заявляют, что он их обсчитал! Да ради всего святого!..       — Именно потому, что была уверена в том, что ошибки быть не могло, я и пришла к тебе убедиться в этом, — Куросаки посмотрел на неё исподлобья и уловил лёгкую улыбку. Эта женщина излучала уверенность, причём уверенность в его правоте. Как они успели дойти до этого уровня понимания? Впрочем, сейчас думать стоило не об этом… и уж явно не о том, как сверкнули её невероятные аметистовые глаза, когда она говорила о том, что не сомневалась в нём…       — Может, они решили сделать нас виноватыми, дабы стрясти с нас побольше? Афера ради приличной компенсации за промашку? — нарушил всю идиллию момента Исида откуда-то сбоку. Ичиго на это неоднозначно промычал, заканчивая просматривать последний листок, снимая очки для чтения, которые он частенько носил на работе, когда занимался бумажками — зрение с такой профессией было не к чёрту — и, потирая переносицу, изрёк твёрдо и чётко:       — Нас берут «на слабо». Ошибок никаких нет и быть не может. А эти ребята те ещё нудятины, я с ними столько времени потратил, пока они набивали себе цену… Непонятно, почему они не позвонили напрямик мне… Кхм, в общем, никакой компенсации за «промашку» не будет, пусть прекратят обрывать нам телефон, прижмут свои склизкие задницы и ждут товар. Можешь так им и передать, ссылаясь на меня. Они сразу узнают мою манеру речи и не сунутся больше.       Удовлетворённый смешок с её стороны был ответом на его небольшой монолог.       — Так и передам. Спасибо, Ичиго. До перерыва, Урю, — забрав со стола документы и — неожиданно — подмигнув Исиде, Рукия покинула кабинет, стуча каблуками по коридору. В полной тишине мужчины услышали, как рядом хлопнула её дверь.       — «Рукия»? «Ичиго»? Вы уже перешли на этот этап отношений? — фыркнул слишком громко для затянувшегося молчания Исида, ехидно поглядывая на Ичиго и наливая-таки себе новую чашку кофе.       Ичиго издал громкий и страдальческий стон, отбрасывая очки, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза.       — Не думаю, что было бы уместно перекидываться фамилиями, как подростки в старшей школе, особенно учитывая тот факт, что мы переспали.       Куросаки услышал, как Урю поперхнулся кофе, и лениво приоткрыл один глаз, поймав ошалелый взор друга.       — Так значит, это всё-таки произошло… — протянул тот, прокашлявшись и возвращая себе самообладание, — …это было на корпоративе?       — Да.       — Немного предсказуемо, ну что ж… Боже, ты хоть бы предупредил, до каких поверхностей здесь можно дотрагиваться, — закатил глаза Исида, усмехнувшись. Ичиго хмуро и долго на него посмотрел. — И… что теперь?       — Не представляю, — тяжело выдохнул Куросаки. Он и правда не знал, что делать дальше, когда черта, которую они негласно проводили не один месяц, была наконец стёрта. Тот вечер стал кульминационным моментом их долгой и, если честно, немного садомазохистской игры на выжидание, в тот вечер Ичиго не отводил от неё взора и сам держал свой собственный поводок, который благополучно отпустил, стоило ему всё-таки коснуться её и уловить запах её лавандовых духов.       Он разглядел на поверхности радужки её глаз лиловые искры того самого огня, который обуял и его, обнял с головы до ног, и более не стал мешкать. Весь её вид и абсолютная уверенность в глазах говорили о том, что она решилась подпустить его ближе — на самом деле, максимально близко, буквально впустить в свою душу.       Она была дьявольски прекрасна в полумраке запертого кабинета, отвечающая на его жаркие поцелуи, зарываясь в его огненные волосы…       Каждое прикосновение его игривых пальцев срывало с её губ хриплые стоны и томные выдохи его имени на ухо, от которых его пробирала сладкая истома…       Она блаженно дрожала, когда он касался её в самом сокровенном месте, заставляя его дуреть от одного лишь вида её, распростёртой на его столе с полуприкрытыми от удовольствия глазами…       Её губы и язык, перехватываемые им, наполняли его рот невероятно ярким коричным послевкусием, а изгиб шеи и тайное местечко за ухом дурманом разливали по рецепторам неожиданно приятный аромат лаванды…       Она, до чёрта чувственная, выгибалась и соревновалась с ним в количестве оставленных пылающих меток, подавалась навстречу и задавала темп, сама того не зная, проникала ему под кожу и застряла где-то слишком глубоко, чтобы была возможность вытравить…       В тот же вечер пятницы, вернувшись домой скорее инстинктивно, чем осознанно, Ичиго плеснул себе виски, уселся на стул в кухне, залпом осушил стакан и, уставившись в стенку напротив, тягостно заключил, что всё паршиво до ужаса и что он влип по самые гланды. Потому что с того момента, как он помог ей застегнуть платье, вплоть до того мгновения, как он посадил её в такси, успев украсть почти невинный поцелуй, проследил за тем, как машина с ней скроется за поворотом, а затем приехал к себе, его отплясывающее сальсу обезумевшее сердце и не думало останавливаться или хотя бы замедлять темп.       Окончательно же он убедился, что дело явно дрянь, когда пересёкся с ней взглядом в понедельник и едва не вспыхнул, аки школьник-девственник.       Кучики, мать её, Рукия, этот ходячий эталон субординации, самоконтроля и ничего не значащих улыбок для «просто коллег», попросту уничтожила его, главного ловеласа всего офиса Куросаки Ичиго. Да где это видано?!       Ичиго потребовалось много, даже слишком много времени, чтобы осознать, что желание прикоснуться хоть кончиком пальца к Рукии мало того, что занимало около 50% его мыслей, так ещё и перестало иметь характер исключительно физического влечения: чем дольше и чаще он смотрел на Кучики, тем больше ловил себя на мысли, что рука так и тянулась поправить её вечно спадающую на переносицу прядку или легонько подёргивалась, в надежде когда-нибудь сжать её хрупкую ладошку в своей.       Копая всё глубже и глубже, Куросаки обнаруживал в себе удивительные перемены, связанные с изменением его отношения к «снежной королеве офиса»: её невероятная компетентность во многих вопросах перестала раздражать и теперь лишь восхищала, «дурацкая» привычка прикусывать карандаш за работой растеряла всю свою «дурацкость», а ранее казавшаяся ужасно высокомерной манера закатывать глаза и тяжело, но незаметно вздыхать во время совещаний сейчас расценивались как первые звоночки духовной родственности — он, как и она, всей душой ненавидел весь этот официоз. В конце концов, её тёплая улыбка и искренний смех окончательно уничтожили всю его хвалёную защиту, буквально не оставляя ему выбора, кроме как, пряча покрасневшие кончики ушей, признать своё полное поражение.       Он не думал, что первые слова босса о ней, когда он привёл её знакомиться с отделом, окажутся чем-то значимым, а уж тем более пророческим, но, боже милостивый, в Кучики было «невозможно не влюбиться», и Ичиго своим примером поставил жирный восклицательный знак в конце данного высказывания.       Исида всегда, сколько Ичиго себя помнил, говорил ему, что он идиот. Что ж, теперь у него появился новый повод для сарказма, потому что «влюблённый идиот» звучало ещё злораднее.       — …Земля вызывает Куросаки! Не покидай нас так рано!       Ичиго вздрогнул и очнулся. Вот чёрт, он снова слишком замечтался.       — Может, всё-таки ответишь как-то более определённо, чтобы мне понимать, от чего отталкиваться? Хотя, — цокнув, протянул Исида, схватив кружку Ичиго, заглянул внутрь и, приподняв бровь, насмешливо взглянул на друга, — мне всё и так ясно. Кое-кто не смог устоять перед очарованием мисс Кучики Рукии и по уши втрескался в неё, — видимо, поражение на лице Ичиго было сложно не заметить, поэтому Урю, смилостивившись, пояснил, — Ты, являясь самым ярым кофеманом, которого я встречал в своей жизни, уже неделю хлещешь чёрный чай с корицей, прожигаешь дыру в затылке нашей общей знакомой и то и дело улетаешь в бескрайние облачные просторы своих фантазий. Не нужно быть гением, чтобы понять, что происходит.       — Так сильно заметно? — надежда Куросаки погибла, стоило ему только увидеть сочувственный кивок Урю. Из горла его вырвался ещё один тяжкий вздох. — Я безнадёжен… просто посмотри на меня — аморфная тотчас пылающая и растекающаяся по полу от одного её взгляда масса!.. И она тоже хороша! Я тут по её вине вернулся в возраст заламывания пальцев и юношеских прыщей, а ей хоть бы хны! Бесчувственная, холодная…       — …любовь всей твоей жизни, я понял, можешь не продолжать, — на сие саркастичное высказывание Ичиго, полный возмущения и смущения, подорвался было с места, но Исида тут же выставил руки в извиняющемся жесте, не переставая ухмыляться. — Зная Рукию, вряд ли она сейчас так спокойна, как ты себе воображаешь. И она не «бесчувственная», просто… ты же знаешь её отношение к служебным романам.       Куросаки был вынужден недовольно кивнуть. Кучики, насколько он был осведомлён, была против отношений на работе, будучи ярым блюстителем субординации. Ага, ну да, конечно, подумалось сразу Ичиго, настолько ярой блюстительницей, что трижды знатно поиздевалась над его губами — серьёзно, до самой крови прокусывала — и буквально молила не останавливаться, когда оказалась пригвождённой к его столу… Да и не слишком-то сильно она сопротивлялась, в самом деле!       Тем не менее, по прошествии всего этого времени Рукия ни разу не показала свою заинтересованность продолжением их странных взаимоотношений, и это ставило Куросаки в тупик: несмотря на титул главного бабника офиса, он сам высоко ценил субординацию и почти никогда не заходил дальше флирта, да и нужды-то особой не было — и вдруг столь неординарная ситуация, совершенно выбившая его из колеи!       Яркая табличка «Ну и что теперь делать?» красным неоном вновь запульсировала у него перед глазами, отчего Ичиго нахмурился и потёр переносицу.       — Что ты можешь мне посоветовать? — после недолгого, но гнетущего молчания вопросил он, подняв взор на Урю. Тот с умным видом потёр подбородок, отпил уже остывший кофе из кружки, задумчиво поглядел в окно за спиной Куросаки и хмыкнул, прежде чем ответить:       — Быть понастойчивее и сделать уже хоть что-то. В конце концов, Рукия, сама будучи не из робкого десятка, всегда в тайне тащилась от уверенных и даже немного настырных парней. Она из тех строптивец, которые будут крыть тебя трёхэтажным матом на пяти языках, но в глубине души смущённо задыхаться, пока ты будешь тащить её на плече за тридевять земель. Так что первый шаг в любом случае должен быть за тобой. Однако остерегайся дешёвых подкатов или излишнего в своей себялюбивости выпендрёжа, если не хочешь остаться без своего хозяйства. То есть отбрось свою типичную модель поведения при знакомстве с девушкой и покажи ей, каким нормальным ты можешь бывать временами.       Куросаки на эту язвительную речь криво, но довольно ухмыльнулся, попивая полюбившийся чай с корицей.       — Могу я считать, что ты нас благословляешь?       — Тебе неимоверно повезло встретить эту девушку, а её мне немного жаль, ведь ей достанется такой засранец, но в целом, да, дети мои, совет вам да любовь, — с улыбкой пожал плечами Исида и, поправив очки, внезапно сморщился. — Только умоляю, снимите номер и прекратите осквернять наш офис! Не хочу больше прерывать вас на самом интересном моменте, уповая на то, что вы заняты работой, а не друг другом.       На последнюю реплику Ичиго откинулся на спинку, охваченный внезапным приступом смеха.

***

      Три дня спустя, в конце очередной рабочей недели, Ичиго, покидая здание офиса, едва ли не колотил себя в лоб с отчаянностью отличницы, осознавшей, что сделала глупейшую ошибку в прошедшем только что тесте, и материл себя и весь чёртов мир, сам не понимая, за что.       Все эти три дня он безуспешно пытался подобраться к Рукии поближе и добиться хотя бы толики её внимания, однако выходило всё из рук вон плохо. Да бога ради, неужели он разучился общаться с женщинами?! Или это колдовское влияние этой чертовки срывало ему башню и заставляло лишь тяжело вдыхать лавандовый ореол, что неизменно окружал её — и как он так долго не мог понять, что это за крышесносный запах? — терять самообладание и, стараясь выкрутиться из глупой ситуации, снова возвращаться к заводским настройкам и поддевать её из раза в раз, закидывая «шпильками» и ловя её чертовски удачные ёмкие саркастичные ответы. Сегодня вот он её тоже довёл до точки кипения — и она, почти по-змеиному шипя, уже готова была вцепиться ему в лицо и с удовольствием сделала бы это, если бы не подоспевший вовремя Исида, успокоивший и утащивший её от греха подальше, пославший Куросаки предельно недовольный взгляд и одними губами назвавший его идиотом.       Тридцатый раз за день, хотелось бы заметить, но кто вообще считал?       Ичиго глубоко вздохнул, впуская в лёгкие свежесть летнего вечера. Налетевший прохладный ветерок, встрепавший и так всклоченные огненные волосы, оживил затрясшийся галстук-змею и заставил мужчину слегка поёжиться: рубашка, закатанная по локоть, не возвращалась в нормально состояние уже пару часов, а пиджак надевать не слишком хотелось — в машине в нём всё равно было бы жарко. Куросаки оглянулся на здание: часы на фасаде, показывая полдесятого вечера, буквально кричали о том, что сегодня весь отдел заработался, решая вопросы с тремя новыми и сложными заказами; стремительно темневшее небо ему вторило, догорая выцветающими отблесками закатного солнца.       Усталости он не ощущал, но в замен ей была некая потерянность и опустошённость: ссоры с Кучики, продолжавшиеся целый день, порядочно утомили его, а от непонимания, как действовать дальше и получится ли у него подобрать-таки ключик к этой сложной девушке, под конец дня уже пухла голова. Куросаки, снимая свой горячо любимый форд, который он только вчера забрал из ремонта, с сигнализации и направляясь к нему, осознавал, что сейчас ему хотелось только одного: плюхнуться на диван с большой пачкой чипсов или попкорном и включить какой-нибудь старый-престарый голливудский фильм…       Чересчур громкий для такого томного вечера смех разрезал воображаемую им картинку предстоящего отдыха, как хорошо заточенные ножницы одним махом режут натянутый кусок ткани. Ичиго, уже приоткрывший дверь машины, замер, мгновенно узнав этот смех, и живо обернулся.       Весело смеясь и что-то обсуждая, здание, будто бы последними, покидали Исида и Кучики, слегка покачивающиеся от усталости, но цепляющиеся друг за друга и почти что хихикающие с каждого своего неровного шага. Точнее, хихикала Рукия, а Урю тепло улыбался ей, саркастично изгибая брови и что-то ей доходчиво объясняя. До Ичиго долетали только те обрывки предложений, которые не прерывались смешками или их заговорческим шёпотом, но и их ему было вполне достаточно, чтобы уловить суть разговора и впасть в лёгкое недоумение: по крайней мере, слова «…неужели выбрались, а ведь так давно планировали…», «…что насчёт китайской кухни?» и «…предвижу, как, заказав всё подряд, обдеру тебя до нитки, раз ты сегодня платишь…» неожиданно заставили его занервничать.       Без сомнений, он был в курсе тёплых отношений между этими двумя — всё-таки, они были вместе чуть не ли со школьной скамьи, и он, бесспорно, не сомневался в Исиде и в том, что тот не мог скрыть от него вполне возможный при тесноте их общения факт его потенциальной влюблённости в девушку, уже как полгода не выходящую так или иначе из головы Куросаки, однако что-то внутри странно сжалось при взгляде на их взаимодействие.       А спустя секунду Ичиго почти задохнулся, поймав быстрый взор Исиды, который вдруг со всем возможным нахальством подмигнул ему — и продолжил беседу с Рукией, как ни в чём не бывало.       Это что, чёрт возьми, было?!       Ещё одно мгновение спустя в голове Ичиго всплыла до боли важная фраза: «Она из тех строптивец, которые будут крыть тебя трёхэтажным матом на пяти языках, но в глубине души смущённо задыхаться, пока ты будешь тащить её на плече за тридевять земель» — и приоткрытая дверь машины уверенно захлопнулась, а Куросаки кивнул сам себе, в последний раз убеждаясь в правильности и своевременности того, о чём подумал.       20 метров отделяло Ичиго от мило щебечущей парочки — их он, полный решимости, преодолел за пяток секунд, обращая-таки на себя внимание репликой:       — Извини, Исида, я украду её у тебя?       Рукия, нахмурившись, явно собиралась задать стремительно приближавшемуся коллеге едкий вопрос, но не успела она и набрать для него воздуха, как с её губ сорвался сдавленный крик, когда она вмиг оказалась заброшенной на сильное мужское плечо.       — Куроса-а-аки, какого!..       — Ого, ты воспринял мой совет слишком буквально, но да ладно, дерзай. Сегодня ты спасаешь мой кошелёк от разорения, — махнул рукой улыбающийся Урю.       — Ах вы! Так вы спелись! — взорвалась Кучики, и Ичиго ощутил значительные по силе удары между лопаток, поморщившись и отсалютовав другу, а затем развернулся и направился к машине. — Куросаки, да как ты посмел! Куда ты меня?.. — Рукия возмущалась, вертелась, как уж на сковородке, и отвешивала Ичиго удар за ударом всем, чем могла до него дотянуться, что заставляло того насилу сдерживать смех: в таком положении нанести ему какие-либо травмы с её стороны было весьма затруднительно, а вот ему не грех было и полюбоваться на её аппетитную задницу, обтянутую такой узкой классической юбкой, что настойчиво мелькала перед глазами. — Исида, предателям обычно перерезают горло! Когда я выберусь, я тебе глаз…       — О-о, нам явно пора, Рукия, — всё-таки не удержавшись от лёгкого смеха, изрёк Ичиго, открывая свободной рукой пассажирскую дверь спереди и, стараясь отбиваться от маленьких, но сильных кулачков, усадил девушку на сиденье, хлопнул дверью, обошёл машину и уселся внутрь сам, тут же словив недовольный взгляд.       — Выпусти меня сейчас же. Куросаки, если это похищение, то у меня будет свидетель.       — Он пристрастен, — хмыкнув, он пристегнулся и завёл машину. — Пристегнись, пожалуйста.       — Нет, ну это уже все границы переходит! Какого чёрта ты перебросил меня на плечо, как мешок картошки?! Какое право ты имеешь меня здесь удерживать?! Да я знаешь что!.. — Ичиго прервал новый поток возмущений и брани со стороны Кучики, поймав её подбородок пальцами и крепко и пылко поцеловав её в приоткрытые губы, в очередной раз лишая её свободы действий и дыхания, но не сводя полуприкрытых глаз с её, изумлённых и до ужаса агатовых.       Стоило ему отстраниться, как Кучики часто задышала, и Ичиго, заметив лёгкий румянец на её щеках и дрожь её пальцев, сжимавших сумку, хмыкнул и заправил шальную прядку за ухо.       — Дверь не заблокирована, так что можешь идти, если хочешь. Но тогда ты никогда не узнаешь, зачем я всё это затеял и куда собрался тебя везти.       Куросаки бессовестно провоцировал её, не испытывая при этом ни грамма стыда и прекрасно понимая, что та Рукия Кучики, по которой он сходит с ума с того самого дня, как впервые её поцеловал, не покинет эту машину. И по слегка успокоившему лицу девушки он понял, что попал в яблочко. Когда же она, фыркнув и странно усмехнувшись, скосила на него бросающий вызов взгляд, кричащий «Что ж, я с тобой сыграю», и, пристегнувшись, откинулась на сиденье, Ичиго всё же мысленно выдохнул, возликовав и почувствовав, как дыхание спёрло, но, быстро взяв себя в руки, устроился поудобнее.       — Не волнуйся, насиловать тебя и оставлять в лесу я не собираюсь, — с этими словами он повёл машину по полупустым улицам вечернего города. Всю дорогу до места они молчали, и Ичиго ощущал, как нервно сжимаются пальцы на руле от напряжения. И всё же мимолётные взгляды, что он то и дело бросал на «похищенную» Кучики заставляли хватку волнения вокруг его сердца ослабляться: Рукия смотрела в окно, чему-то едва заметно и загадочно улыбаясь.       По прошествии получаса, когда они остановились на парковке одного из домов стандартного жилого комплекса и Ичиго подавал Кучики руку, дабы помочь ей выбраться из машины, она огляделась и удивлённо поинтересовалась, особенно выделяя его имя:       — И куда же ты меня привёз, Ичиго?       — К себе домой, — просто ответил Куросаки на ещё более удивлённую мину Рукии. — Что? Ты же не думала, в самом деле, что я и правда увезу тебя за город и надругаюсь? За кого ты меня принимаешь?       — Нет-нет, конечно нет, просто… — протянула она неуверенно, и Ичиго заметил, как она опустила глаза на их сцепленные руки, пока они входили в его подъезд, а когда вошли в лифт, Кучики продолжила, будто отыскав, наконец, окончание своей мысли и подняв заинтересованно-задумчивый взор на Куросаки, — …просто из всех мест, куда ты мог меня привезти, я, когда решила остаться в машине, меньше всего ожидала оказаться в твоей квартире. Обычно знакомство с жильём человека происходит гораздо позднее и при особой степени доверия.       — На мой взгляд, между нами достаточно сильная связь, чтобы я мог пригласить тебя к себе в гости. Но это только на мой скромный взгляд, — усмехнулся Ичиго и поймал смешок от девушки, когда они остановились на восьмом этаже. В повисшем вновь молчании он провёл её до своей квартиры, всё так же крепко сжимая её ладонь и испытывая особого рода удовольствие от того, как крепко она сжимала его ладонь в ответ. Ещё час назад он и представить не мог, что Рукия будет вот так доверительно держать его руку и следовать за ним за порог его квартиры просто, потому что хочет, и это осознание пьянило, похлеще виски в тот самый вечер, когда они позволили себе больше, чем раньше. — Ну что ж, вот и моя скромная обитель. Чувствуй себя как дома, — Ичиго с явным неудовольствием отпустил маленькую ладошку Рукии, дабы разуться, и спустя несколько секунд приглашающе подталкивал, казалось, растерянную девушку в гостиную. — Располагайся. Могу дать одну из своих футболок в качестве сменной одежды, если хочешь…       — Ичиго! — она резко возобновила тактильный контакт, на этот раз захватывая в плен обе его руки с читаемым призывом обратить на неё внимание, и Ичиго повиновался, встречаясь взглядом с её немного потерянным взором. Смоляные растрепавшиеся волосы только добавляли шлейф непонимания в её чарующий в полумраке комнаты образ. — Я… я не понимаю, что я здесь делаю… Зачем ты привёз меня сюда?       Кажется, мисс Кучики отказала её хвалёная выдержка, заметил Ичиго. И тем не менее, пора было раскрыть карты и пойти ва-банк.       — Знаешь, — помолчав и обдумав всё пару секунд, мягко, но убеждённо начал Куросаки, приподнимая уголок губ в улыбке и — боже, ему вдруг так захотелось, он ничего не смог с собой поделать — коснулся её щеки, и от столь неожиданной ласки она вздрогнула, — я по тебе с ума схожу с нашего первого поцелуя. А ещё, веришь, схожу с ума от неопределённости и непонимания, было ли всё это для тебя просто игрой, просто сексом. Потому что если да, то, что ж, я размечтавшийся идиот, принявший физическое влечение за нечто большее. А если всё-таки нет, то я вряд ли смогу дальше бороться с желанием целовать твои прелестные губы днями напролёт и засыпать вместе, смотря старые фильмы по телеку. Так что ты скажешь, Рукия? — последнее почти протараторил от волнения. Чёрт побери, а ведь и вправду будто какой-то пятнадцатилетний мальчишка впервые в любви признаётся, метнулось у него в голове. Стыд и срам, Ичиго.       Рукия молчала, а Куросаки едва не задыхался от понимания того факта, что весь тот бред, что он на неё вывалил, теперь решал всю его судьбу. По его соображениям, это была его худшая в жизни речь, однако он просто обязан был достойно принять любой ответ Кучики. И только сейчас на него стало накатывать осознание всей странности ситуации, в которую он ввязал эту бедную девушку… Нет, серьёзно — насильно привезти к себе в квартиру?! Да как ему это вообще в голову…       Поток его суматошных мыслей, полных панических атак, прервал её вкрадчивый вопрос:       — Ты притащил меня сюда смотреть вместе старый фильм?       Ичиго сглотнул ком нервов в горле, хрипло выдав:       — В точку.       Внезапная улыбка озарила лицо Кучики, и она фыркнула:       — Да уж, Ичиго, для первого свидания ты отличился… — она будто сдерживала смех, и сердце Куросаки оттаивало от нервной наледи, — Мог просто пригласить в кино, а не зашвыривать меня на плечо.       — Всё верно, — судорожно выдохнул Ичиго, следя за малейшей реакцией на девичьем лице, — но я посчитал, что надо действовать чуть нахально и эффектно, чтобы добиться успеха. К тому же, я посчитал, что именно домашний просмотр — лучший и более уютный вариант…       Ичиго заметил, как сверкнули глаза Рукии, как сильнее она сжала его ладонь — но не успел заметить, как второй ладонью она вцепилась в его галстук, притягивая Куросаки к себе вплотную, и как сладко, жадно и нежданно она обрушилась на его губы, тут же отпуская галстук и зарываясь проворными пальцами в его шевелюру, приводя её в беспорядок. Когда воздух в лёгких Ичиго иссяк, Рукия столь же резко разорвала поцелуй, тяжело дыша ему в губы и не убирая ладонь из его апельсиновых волос, и Куросаки готов был замурчать — о, она прекрасно знала, на что давить, не так ли?       — У Урю язык без костей, никаких фетишей доверить нельзя, — усмехнулась она, а потом, на секунду закусив губу, чем вызвала у Ичиго заворожённый сиплый стон, оторвалась от него, выпустила его руку и, сбрасывая сумку на пол, вдруг отправилась в путешествие по квартире, продолжая вещать, — Тащи свою футболку и ищи «Завтрак у Тиффани». И приготовь побольше попкорна, я от него в восторге… Да где в этой квартире ванная?!       Ичиго не понимал, что только что произошло, во все глаза глядя на Кучики, которая расхаживала по его дому, распуская волосы и бурча что-то себе под нос. Осознание ответа девушки так поразило его, почти что не надеявшегося на взаимность, что он потерялся во времени и пространстве, не представляя, как ему реагировать. Но, надо полагать, это всё же означало «да»?       — И-и-ичиго, ты на связи? — он вздрогнул, услышав, как она протянула его имя, и увидел её макушку, высунувшуюся из-за угла. — Кажется, кто-то обещал зацеловать меня до смерти. И я, если ты не понял, весьма не против подобного расклада, — её смешок запустил стаю мурашек по его шее.       Вот же чертовка, хмыкнув, заключил Ичиго, ослабил галстук и, едва ли не окрылённый и словно немного пьяный, направился за футболкой для этой невероятной девушки, попутно прикидывая, на каком моменте фильма может приступить к исполнению обещанного приговора её губам, на которое она дала ему полное согласие.       Что ж, если и нырять в это сладкий и многообещающий омут, то лишь с головой и с ней в обнимку. На меньшее Ичиго с этого вечера был не согласен.