К Вашим Услугам

Вилка со смачным звуком вонзилась в сосиску. Рон Уизли, задумчиво поглядев на нее, впился в сосиску зубами и перевел хмурый взгляд на темнеющие под потолком Большого зала тучи.  -  Это знак свыше, — наконец угрюмо провозгласил он. – Сегодня небо будет рыдать вместе с Гриффиндором. Небо действительно словно рыдало последние несколько дней. Погода установилась просто отвратительная, и все думали, что матч по квиддичу отменят. Как бы не так, и теперь вся школа сидела будто на иголках, переживая об его исходе.  — Нам вот только знаков свыше не хватало, — Гарри тоже ухватил себе сосиску, но передумал ее есть. Его живот крутило с самого утра, и Гарри пытался убедить себя, что это вовсе не из-за матча. Он разрезал сосиску пополам и поймал себя на том, что кровожадно скалится тому, как аппетитно она разрывается под его вилкой. Его замутило. Я убил ее, как я теперь ее съем? – Все и так ясно: пока Пайк наш ловец – нам крышка.  — Пайк еще что!..  – Рон откусил еще сосиски. – Пока тот слизеринский змей Харпер найдет снитч, Грэхэм нас уже похоронит.  — Да брось, он не настолько плох.  — Он хуже Пайка! Это тебе о чем-нибудь говорит?!  — О, ради Бога! – Гермиона аккуратно сложила «Ежедневный Пророк» и с гневом отшвырнула его от себя. – Неужели вы думаете, что раз вы двое не в команде, то Гриффиндор обязательно проиграет? Рон вытаращился на нее.  — Знаешь, Грэхэм, когда в него полетит квоффл, рванет прятаться. А он вратарь, черт побери!  — Тем не менее, все не так ужасно. У слизеринцев тоже команда – так себе.  — Я не говорил бы «так себе». Я бы сказал «ничего себе». Гарри согласно закивал головой:  — У них и вратарь получше нашего, и загонщики поприличнее, а из Харпера вышел неплохой ловец. В отличие от Пайка… Гермиона выгнула бровь:  — Но, в отличие от тебя, Харпер – ничтожество. И без тебя знаю. Гарри прикусил язык, и слова остались несказанными.  — Мы проиграем, Гермиона, точно тебе говорю. И, поверь мне, не только сегодняшний матч, но и квиддичный кубок. Рон с ужасом воззрился на него.  — Не говори так! Еще остались пуффендуйцы. Их-то мы порвем в клочья!  — Джейн Брэдшоу, — напомнил ему Гарри. Пару недель назад они видели первокурсницу Джейн на метле. Было очевидно, что она унаследовала талант своей матери, звезды «Торнадос» ловца Элеоноры Брэдшоу. А поскольку Джейн родилась в августе, ей удалось вырвать из рук Гарри титул самого юного ловца столетия. Наблюдая с трибун за тем, как юная пуффендуйка уверенно рассекает воздух, Гарри испытывал нечто сродни ностальгии. Не проглоти снитч, подумал он и, вспомнив, как его собственные губы коснулись золотого мячика, порадовался, что в этом году ему не придется выходить на поле. Он никогда не делился этими мыслями с Роном. Да и Гермионе он так и не признался, что не горел желанием возвращаться в Хогвартс. Казалось неправильным переживать о школьных эссе и квиддиче, в то время как беглые Пожиратели Смерти разгуливают на свободе. Я не должен быть здесь; ничего еще не кончено. — Ты заслужил все это, — говорила Гермиона ему летом. – Заслужил перерыв. Квиддич, уроки, Хогсмид по выходным. Никаких Пожирателей Смерти, никакого Волан-де-Морта, никакого страха. Может, и заслужил, думал Гарри. Но хочу ли я этого? В любом случае, он уже здесь, в школе, и пути назад нет. «Человек – это не свойство характера, а сделанный им выбор», — сказал ему как-то Дамблдор. И что же означает выбор, сделанный Гарри? Что он слабак? Может быть, то, что он своим выбором недоволен и показывает, какой он на самом деле человек? Гарри надавил на сосиску вилкой; из нее брызнул сок.  — Брэдшоу… — простонал Рон. – То-очно… Одно радует – у Малфоя тоже настрой ниже плинтуса. Гарри неосознанно посмотрел на слизеринский стол. Драко Малфой хмуро гипнотизировал свою овсянку.  — Хотя почему, не понимаю, — продолжил Рон. – Ясно как день, что его команда победит. Но это не его команда, подумал Гарри. Так же, как и гриффиндорская команда больше не была командой Гарри. На них были алые мантии с вышитой золотой «Г», на их лицах были выражения, которые он с трудом прочел. Джинни в команде, напомнил себе Гарри. Вот только Джинни тоже больше не была его.  — Честно говоря, у него всегда такое настроение, — заметила Гермиона. Малфой вскинул голову, словно услышав ее слова, но взгляд его мгновенно нашел Гарри.  — Жаль, что мы больше не играем, — задумчиво проговорил Гарри. – Я бы утер ему нос еще разочек. Хотя бы эту правду можно вслух сказать, подумалось ему. Только вот Малфой нос больше не задирал. Он не ухмыльнулся; в его глазах не загорелся вызов. Он рассеянно скользнул по Гарри взглядом и снова уткнулся в тарелку. На Гарри странным образом накатило разочарование. Последнее время подобное стало чуть ли не нормой для Малфоя: украдкой смотреть на Гарри и тут же поспешно отворачиваться. Гарри уже как-то неудобно становилось.  — Оставьте вы уже эту тему, — Гермиона встала. – Думаете, мне бы не хотелось вернуть пост старосты? – она перекинула сумку через плечо. Та выглядела какой-то тяжелой: похоже, Гермиона вознамерилась читать во время матча. – Совет попечителей принял решение, да и вы, кстати, тоже. Так что нечего ныть, — в ее голосе прозвучало слишком много обиды для человека, кого это решение устраивает. В этом году у Совета попечителей возникло много трудностей. Волшебный мир был повергнут в хаос, и экзамены С.О.В. и Ж.А.Б.А. не были проведены. Не говоря уже о том, что ученики были к ним совсем не готовы. Дождем сыпались возмущения родителей, требовавших, чтобы их детей не заставляли оканчивать обучение на год позже положенного. В ответ Совет постановил, что у учеников пятых и седьмых курсов будут проведены курсы подготовки к С.О.В. и Ж.А.Б.А.,  для пятикурсников – с июня по сентябрь, чтобы ученики успели сдать все экзамены до начала шестого курса, для седьмых курсов – с сентября по январь: к тому времени Хогвартсу вернут былой облик, и он сможет принять в себя всех учащихся школы. По крайней мере, так официально объяснили столь позднее проведение экзаменов Ж.А.Б.А. Хотя, ходили слухи, что ко всему этому приложила руку МакГонагалл, сказав, что у преподавателей Хогвартса итак хватает забот после войны, и ни к чему загружать их дополнительными лекциями. «Ж.А.Б.А. могут подождать, — якобы сказала МакГонагалл. – Учителям Хогвартса нужен отдых». Подготовительные курсы не были обязательными, но все равно ученики решили их посещать.  Гермиона настаивала на том, чтобы они просто-напросто записались на еще один седьмой курс, который они втроем пропустили, но Гарри и Рон твердо отказались. Даже возможность того, что они смогут играть в школьной квиддичной команде, их не убедила. В конце концов, она плюнула на них и тоже записалась на подготовительные курсы, но никогда не упускала случая пройтись на их счет. Особенно когда Рон начинал ныть, что потерял свое тепленькое место вратаря.  — С другой стороны, — слегка улыбнулась Гермиона, — когда проведут финальный квиддичный матч, нас уже не будет в школе. Так что если сегодня Гриффиндор проиграет, лично вы не теряете ничего, — с этими словами она вышла из-за стола и направилась к дверям Большого зала. Рон проводил ее хмурым взглядом, но потом мучительно вздохнул:  — Она права, как обычно. Нам, хотя бы, не придется любоваться слизеринскими радостными рожами, когда они победят.  — Сегодня как раз и придется, — заметил Гарри.  — Эй! Ты на чьей стороне?! – простонал Рон, поднимаясь на ноги. – Пошли, а то все хорошие места займут. Гарри с облегчением отодвинул разорванную сосиску от себя и последовал за ним. Выйдя в вестибюль, они в толпе нашли Гермиону.  — Что тут стряслось? – Рон вытянул шею, пытаясь что-нибудь разглядеть. Гермиона откашлялась.  — Нам нужны двери пошире, — сухо бросила она. Двери были распахнуты настежь, но ученики, казалось, застряли в проеме, как будто в двери втиснулась целая толпа. – Знаете, — с деланным равнодушием добавила она, — старостам следовало с этим разобраться. Построить всех в колонны и вывести из замка. Но они это сделали? Как видите, нет.  — Ты бы справилась намного лучше, — согласно кивнул Рон.  — Разумеется. Рон тут же ухватился за возможность:  — Ну, а я бы лучше Грэхэма справился с кольцами. Гермиона фыркнула:  — Похоже, без нас здесь все катится в тартарары. Из толпы к ним вышел Симус Финниган. Он скорбно покачал головой.  — Ну и детки. Не в состоянии даже пройти через двери, не устроив цирк, — он нахмурился. – Не то чтобы я спешу на матч. Как по мне, нам бы лучше всем вообще остаться в замке и не ходить никуда.  — Ну-ка, не толкайся! – крикнул кто-то недалеко от них. – Я не могу пройти. С дверью что-то не так!  — Похоже, твое желание сбывается, — сказал Гарри Симусу.  — Это нечестно! – завопил другой голос. Гарри повернулся, признав в нем высокий голосок Гойла. Неподалеку от них стоял Грегори Гойл, энергично тряся за плечи маленького когтевранского мальчика. – Ты лжец! И вор! Гермиона вмиг очутилась рядом с Гарри, сжимая в руке палочку. Но маленькому когтевранцу, очевидно, помощь не была нужна. В его руке мгновенно появилась волшебная палочка, которую он направил в сторону Гойла и угрожающе проговорил:  — Отпусти, или пальцев недосчитаешься! Гойл поспешно отскочил от него, в ужасе разглядывая руки. Было такое впечатление, будто ему сложно сообразить, все ли из его пальцев на месте. Толпа дико расхохоталась. Это взбесило Гойла, и он с новыми силами ринулся на мальчишку. Будто бы ниоткуда возник Малфой и преградил ему дорогу.  — Плюнь на него, — разнесшимся по всему вестибюлю шепотом сказал он. – Пойдем уже на матч, мы должны это видеть.  — Он меня ограбил! – взревел Гойл. Мальчишка нахмурился и процедил сквозь зубы:  — Ага, конечно.  — Отвали, малявка, — огрызнулся на него Малфой.  — Сам отвали, — сказал мальчик и собирался было уйти,  но вдруг развернулся и добавил, — пожирательская мразь, — и, пнув Малфоя в голень, бросился удирать. К всеобщему веселью, Малфой завизжал:  — Ах ты мелкий… — он выхватил палочку, словно собирался сию секунду догнать и заклясть мальчика, как вдруг их с Гарри взгляды встретились, и Малфой застыл. Он мучительно покраснел, отвернулся и спрятал палочку в карман. Ученики не могли унять смех. Гарри не успел обдумать такое странное поведение Малфоя, потому что в вестибюль зашла профессор Стебль и громко поинтересовалась:  — Что происходит? Прежде чем кто-нибудь успел среагировать, из толпы раздался крик:  — Мы не можем пройти через дверь! Толпа захихикала.  — Оу, в самом деле, — покачав головой сказала профессор Стебль, протискиваясь вперед. Все расступились, освобождая ей путь, и Гарри потерял Малфоя из виду. – Хм, это странно, — услышал он слова Стебль, прежде чем так звонко воскликнула: — Финита Инкантатум! Гермиона застонала:  — Я должна была догадаться, что вход заколдован! – она накинулась на Симуса. – Твоих рук дело? Ведь это ты сказал, что будет лучше, если мы все останемся в замке!  — Ну да, — поспешил ответить Симус. – Я просто обалденный телепат. Стебль  прокашлялась.  — Финита Инкантатум! Гермиона нетерпеливо сжала волшебную палочку, все еще остающуюся у нее в руке. Когда у Стебль ничего не вышло в третий раз, она шагнула вперед:  — Профессор, разрешите помочь вам. Гермиона была не единственной, кому в голову пришла подобная мысль. Несколько учеников с криком «Финита Инкантатум!» взмахнули палочками, заклинания выстрелили в воздух и с громким треском столкнулись. Посыпались искры, и шляпа профессора Стебль тут же вспыхнула. Гермиона поспешила ее потушить.  — Бог мой! – воскликнула Стебль, рассматривая почерневшую шляпу. – Вам всем нужно научиться контроли… Она не успела закончить фразу, потому что толпа увидела, что дверной проем свободен, и, гогоча, ломанулась туда.  — Как вам такой знак свыше? – проворчал Рон. Снаружи было прохладно, но от туч, внушавших ужас с потолка Большого Зала, не осталось и следа. Показалось солнце и замерцало на глади Черного озера.  — Это плохо, — щурясь на солнце, сказал Рон. – Я надеялся на дождь. Тогда, когда мы продули бы, то свалили бы все на погоду. Они заняли свободные места на южной трибуне, позади квиддичных колец. Не самые лучшие места – до слизеринских колец было слишком далеко, так что когда они уселись, Гермиона выудила из сумки три пары омниноклей. Рон изумленно на них вытаращился.  — Я их буквально только что призвала, — защищаясь, сказала Гермиона. – Иначе вы бы ныли весь матч, что не захватили их. На веснушчатом лице Рона проступило нечто сентиментальное, и Гарри, схватив свой омнинокль, мигом отвернулся, не горя желанием любоваться на поцелуйную часть. Рядом появился маленький первокурсник и, открыв рот, уставился на Гарри. Гарри постарался не обращать на него внимания, переведя взгляд на поле. Первой ему на глаза попалась Джинни: ее огненно-рыжие волосы были яркими, как факел. Она с каменным лицом пожала руку капитану слизеринской команды. Удачи,  подумал Гарри, искренне надеясь, что его команде удастся побороть трудности и победить. В прошлый раз, когда Гриффиндор победил, Джинни бросилась к Гарри, и он ее поцеловал. Это вряд ли повторится снова, но до сих пор воспоминания об этом моменте наполняли Гарри теплом. Он огорчил ее однажды; она заслуживает счастья.  — Надо было Джинни назначить ловцом, — чуть задыхаясь, проговорил Рон. Очевидно, поцелуйная часть миновала. – Она в миллион раз лучше Пайка. Гарри покачал головой.  — У нее лучше выходит позиция охотника. Мы вряд ли победим, и потому каждое очко – на вес золота.  — Ох. Началось. Не могу это видеть, — сказал Рон, вжимая в глаза объективы омниноклей. Как залп алых и зеленых ракет, команды взлетели в воздух. Не прошло и минуты, как, с квоффлом в руках, к кольцам устремился охотник и швырнул квоффл в Грэхэма. Слизеринцы взвыли от смеха, когда Грэхэм уклонился. Рон вздохнул.  — Черт побери. Вот это начало. Гарри оглядел слизеринцев, с каким-то мазохистским удовольствием подмечая их злорадствующие лица. И, как ни старался, не смог углядеть в толпе проблеск светлых волос.  — Малфоя нет, — сказал он.  — А? – отвлекшись, спросил Рон. – А, наверное, он дуется, потому что первокурсник его перед всеми идиотом выставил.  — Наверное, — Гарри заметил Гойла, сидящего между Блейзом и незнакомой слизеринкой. Трибуны снова взревели, когда Пайку с размаху прилетело в плечо, и он чуть не упал с метлы.  — Ну и резня, — печально заметил Рон. – Что я вообще здесь делаю? А что здесь делаю я? подумал Гарри, опять пытаясь найти в толпе Драко Малфоя. В животе неприятно похолодело. Малфой так виновато на него посмотрел тогда, в вестибюле, и сразу отвернулся. Он что-то замышляет? Когда Малфой в прошлый раз пропустил квиддичный матч, у него были серьезные причины. Впрочем, сейчас многое изменилось. Пойдем уже на матч, мы должны это видеть. Так сказал Малфой. Почему он передумал? А, может, он нарочно сказал это достаточно громко, чтобы услышали все? Гарри осмотрел когтевранскую трибуну, пытаясь найти мальчика, с которым не поладили Малфой и Гойл. И не мог. Гарри начал тревожиться. Малфой был просто в ярости,  когда его выставили дураком перед всей школой. А теперь и он, и мальчик исчезли. На матч пришла вся школа, кроме них двоих. Толпа опять разразилась криками. Я не могу просто так здесь сидеть. Гарри вскочил на ноги:  — Мне нужно… Рон недоуменно моргнул.  — …в туалет, — закончил Гарри. – Скоро вернусь. И он поторопился прочь, пока Рон не успел ничего понять. Тот закричал ему в спину: «Шутишь?», но Гарри не обернулся. Под провожающими его удивленными взглядами Гарри проталкивался к выходу, поражаясь самому себе. Он по своей воле пропустил квиддичный матч, чтобы увидеть Драко Малфоя. Бред полнейший.  — Робинс – Кармайкл – Уизли – Робинс! – вопила Орла Квирк, новый квиддичный комментатор. – Уизли! ГРИФФИНДОР ОТКРЫВАЕТ СЧЕТ! Гриффиндорские трибуны взорвались аплодисментами, и Гарри поспешил к замку. Лишь после того, как за его спиной сомкнулись тяжелые двери Хогвартса, он понял, как у него шумит в голове. Крики болельщиков на улице оглушали. В полумраке пустого замка его намерения найти Малфоя были просто смешными. Чем прямо сейчас может заниматься Малфой? Да чем угодно. Гарри не сомневался, что когтевранец пощеголяет денек с репой вместо ушей. Вот только это не в стиле Малфоя. Он, скорее всего, придумает план отмщения, но не станет действовать импульсивно. Также он, скорее всего, не станет причинять вред кому бы то ни было, особенно из-за такого пустяка. Последнее время Малфои были крайне осторожны. Люциус Малфой только и делал, что разбрасывался деньгами направо и налево, посылая их в любые мало-мальски известные организации. Он даже прислал сотню галлеонов Гермионе, якобы в поддержку ее Г.А.В.Н.Э., утверждая, что в борьбе против дискриминации прав домовых эльфов даже освободил несколько лет назад своего единственного домовика Добби. «Вы можете быть уверены в моей искренности, — говорил Люциус Малфой в своем письме, — что может подтвердить также и наш Спаситель, Гарри Поттер, освободивший Добби и не пострадавший из-за этого поступка». Рон смеялся над этим письмом аж пять минут подряд, а затем покачал головой.  — Это шутка? Он хочет, чтобы мы были ему благодарны, потому что он, видите ли, не убил Гарри, когда тот освободил Добби?  — Это угроза, — возразила Гермиона. – Он хочет напомнить, что мог убить Гарри тогда, может убить  и сейчас. Это отчаяние, думал сам Гарри. Малфои были в чем-то похожи на Бузинную палочку: они переходили на сторону победителя, тем самым создавая иллюзию собственной победы. Гарри не сомневался в искренности Люциуса. Он верил, что Люциус станет старательно и рьяно ползать на коленях, вечно надеясь, что он еще поднимется. И что если он даст всем достаточно золота, то его время придет, и он станет так же уважаем, как когда-то был. Иногда Гарри жалел о словах, сказанных им на суде над Малфоями. Он сказал лишь, что те тоже были жертвами Волан-де-Морта, как и тысячи других, но он представить не мог, что его слова приобретут такой вес. Он совсем не хотел помогать Люциусу в его делах.  — Ты не обязан был этого говорить, Гарри, — твердили ему Рон и Гермиона. – Прошлый год тоже их изрядно потрепал, но Люциус Малфой так и останется немилосердным. Но тогда Гарри вспоминался Дамблдор, сползающий по стене и не сводящий взгляда с направившего на него палочку Драко Малфоя. «Сейчас в счет идет мое милосердие, не ваше», — говорил директор. Он предложил Малфою защиту, ему и его родителям. Останься Дамблдор в живых, он бы сдержал свое слово. И Гарри ощущал смутное чувство долга сдержать данное слово за него. И хотя для защиты было уже поздно, для милосердия наступило самое время. Люциусу повезло, что никто не погиб, когда он подбросил Джинни дневник Тома Реддла. А Драко повезло, что и Рон, и Кэти пережили его попытки убить Дамблдора. Сложись все иначе, Гарри бы не нашел в себе милосердия для них. И все же он признавал, что свободный и разбрасывающийся золотом Люциус значительно полезнее Люциуса, гниющего в Азкабане, в то время как его золото бы пылилось в сейфах Гринготтса. После того, как он поразмыслил над поведением Люциуса, его осенило. Внезапно взгляды Драко, его смущение обрели иной смысл. Люциус приказал сыну подружиться с Гарри Поттером? А почему нет? В конце концов, раньше Люциус уже так делал. Губы Гарри изогнулись в улыбке, пока он сам поднимался по главной хогвартской лестнице. Драко явно был недоволен таким заданием. Это объясняло то, почему он так быстро спрятал палочку, когда увидел, что Гарри смотрит на него. В списке «Чего не стоит делать в присутствии Гарри Поттера» первым пунктом стояло «Проклинать маленьких мальчиков». Гарри улыбнулся еще шире, чувствуя, как теплеет в груди. Он было собрался плюнуть на Малфоя и его закидоны и вернуться на матч, но ноги сами понесли его на седьмой этаж. Гарри ловко свалил это на капризы лестниц, а не на свою невнимательность. Ведь эти лестницы были такими хитрющими! Они двигались вправо, влево, вокруг своей оси, но стоило ступить на полированный мрамор, как они мгновенно замирали, ожидая, когда незваный прохожий уйдет и можно будет продолжить движение. А ученикам оставалось надеяться, что их маршрут не изменится. На седьмом этаже стояла оглушающая тишина, впрочем, как и во всем замке. Мне нужно вернуться на матч. Или в гостиную факультета. Но мысли Гарри вновь и вновь упрямо возвращались к Малфоям. Намерения Драко и Люциуса явно расходятся, рассудил Гарри. Ведь не все же Драко слушаться отца, он может пойти и против него. Ведь если ему и было сказано подружиться с Гарри, то он даже не пытался. Картина с Варнавой Вздрюченным казалась такой же, какой Гарри ее помнил, но вход в Выручай-Комнату выглядел иначе. Раньше, чтобы в пустой стене появился вход, нужно было что-то пожелать, но сейчас там уже красовалась массивная дубовая дверь с резными ручками. Гарри сомневался, что там внутри Малфой, но все-таки он явно что-то нашел. Или же он случайно что-то пожелал по пути сюда? Комната требует четких инструкций, говорил Невилл, но Гарри даже смутно не мог вспомнить, чего же он такого важного хотел, пока шел по седьмому этажу. Пожав плечами, он взялся за ручку и распахнул дверь. Внутри было пусто и тесно, размером комната была с чулан, в котором Гарри когда-то жил. Только пауков не было, о чем Гарри слегка пожалел. Пауки и пыль, паутина и сломанная мебель сделали бы комнатку естественнее. Вместо этого она выглядела мертвой. Стены были обуглены, выкрашены в черный цвет пожаром, который здесь бушевал. Угнетающее зрелище. Целые века истории обратились пеплом. Сотни учеников хранили здесь безделушки и дорогие сердцу вещи, а теперь все это было уничтожено. Учебник Гарри по зельеварению тоже сгорел. Точнее, учебник Снейпа по зельеварению. Комната была достоянием Хогвартса, его гордостью. Даже если кто-то ночью спешил в уборную по нужде, Хогвартс одаривал его такой впечатляющей коллекцией ночных горшков, словно у него был огромный мочевой пузырь. Гарри поморщился. Еще одно сокровище Хогвартса уничтожено, профессор. Хотя, возможно, у замка были еще секреты, которые Гарри только предстояло раскрыть. Дверь с грохотом захлопнулась. Гарри было жаль, что он вернулся сюда. Вернулся на седьмой этаж, вернулся в Хогвартс. Здесь все напоминало ему о его потерях. Иногда Гарри казалось, что он движется назад. Я не должен быть здесь. Не должен. Он всей душой мечтал вырваться отсюда. Охотиться на Пожирателей Смерти, спасать невинных людей. А не тратить здесь свое время на квиддич. И на Малфоя. Кингсли ведь предлагал ему работу. Он мог бы уже быть настоящим мракоборцем. Почетная профессия, как ни крути. Конечно, будет больше тренировок и бумажной возни, чем реальных миссий, но это было бы хоть что-то. По крайней мере, ему бы не было так тревожно. И скучно. Нахмурив брови, Гарри развернулся. И тут же застыл, как вкопанный. Недалеко от него стоял Драко Малфой, в панике озираясь по сторонам. Его лицо раскраснелось, по лбу катился пот, а грудь часто вздымалась. Похоже, он бежал, и бежал быстро. Его глаза наткнулись на Гарри, и он застыл, словно всем своим видом пытаясь изобразить ледяную скульптуру.  — Поттер? – прошептал он таким голосом, будто сомневался, не был ли Гарри плодом его воображения. Гарри осторожно шагнул ему навстречу; он едва боролся с искушением достать волшебную палочку. Или чтобы защитить себя от Малфоя, или чтобы защитить Малфоя от его преследователя.  — Что ты здесь делаешь? – спросил Гарри. Лицо Малфоя мгновенно стало пепельно-серым. Казалось, что он сейчас опять рванет бежать.  — Почему ты не на матче?  — Матче? – в глазах Малфоя промелькнула тень. Лишь несколько долгих секунд спустя он смог взять себя в руки. – Я мог бы спросить тебя о том же, — сказал он таким тоном, как будто ничего не произошло.  — Ты мог, — согласно кивнул Гарри. – Но не спросил. Если бы взглядом можно было резать, Гарри бы уже истек кровью. Малфой ответил, в своей обычной манере растягивая слова:  — Ну, я решил остаться здесь и написать на стене ванной комнаты «Поттер – смердяк».  — Неужели? Ты выглядишь так, словно встретил призрака. Малфой недоуменно посмотрел на него.  — Так я и встретил. Толстого Монаха. Он сказал: «Привет». Гарри вздохнул. Очевидно, магловские выражения совсем не годились для волшебного мира. Как много мне еще неизвестно об этом мире, уныло подумал он.  — Что-то не так? – вместо этого спросил он.  — Не так? С чем? С моим завтраком? С вселенной? С тобой? Нет, да, и совершенно очевидно. В следующий раз конкретизируй. И Гарри решил конкретизировать вопрос, спросил о заинтересовавшем его более прочего:  — Что не так с вселенной?  — Она продолжает сталкивать меня с тобой. Гарри кивнул:  — Ясно. Он отошел в сторону, широким жестом призывая Малфоя пройти. Малфой поджал губы и отвернулся от Гарри:  — Я шел в эту сторону.  — Разве? – Гарри поспешил за ним. – Знаешь, этот коридор оканчивается тупиком. Ты что, вышел из стены?  — Ты опять преследуешь меня? – рявкнул Малфой. – Я думал, с этим покончено.  — Ты мог бы прекратить подозрительно себя вести, — предложил Гарри, не преминув отметить, что Малфой опять ушел от ответа.  — Ты мог бы прекратить обращать на меня внимание. Тогда тебе было бы все равно, как я себя веду. Гарри вздохнул. Они так и не сдвинулись с мертвой точки.  — Отлично. Хочешь правду? Я здесь, потому что решил, что ты проклянешь того маленького когтевранца. Малфой резко остановился.  — Серьезно? – удивленно спросил он; на его губах даже мелькнула улыбка, впрочем, не затронувшая его глаз. – Мальчишка сейчас на матче с остальными.  — Его там нет. Малфой покачал головой и шагнул на лестницу. Они застонали, словно были недовольны тем, что им опять придется замереть.  — Жаль тебя разочаровывать, но я не планировал сегодня никого проклинать. Ну, может, кроме тебя, если ты не оставишь меня в одиночестве.  — А ты хочешь побыть в одиночестве? Тебе нужно сделать что-то важное?  Малфой опять остановился.  — Прекрасно, — спокойно проговорил он. – Раз тебя так это волнует… мне плевать на матч. Я даже не в команде. Проиграет Слизерин, или выиграет, мне-то что? Я просто даром потрачу два часа своей жизни. Гарри поразился тому, насколько мысли Малфоя совпадали с его собственными. Он даже задумался, не мог ли Малфой откуда-нибудь узнать об этом и специально сказать так, чтобы Гарри поверил.  — А мальчик? – спросил Гарри. – Кто он? Что Гойлу нужно было от него? Малфой закатил глаза.  — Томми Райт  — маленький мерзавец. Он наживается, продавая Умострильное зелье. Гойл на днях купил у него порцию за пятьдесят галлеонов, надеясь, что хоть немного поумнеет. Не поумнел, — Малфой вздохнул. – Я говорил ему, что это подделка. В общем, Гойл сам виноват.  — Понятно, — кивнул Гарри. – Что ты забыл на седьмом этаже? Малфой опасно прищурился.  — Так ты и вправду допрашиваешь меня?  — Так ты и вправду уходишь от ответа. Малфой сжал челюсти и крепко схватился за перила, сжимая их так, словно это была шея Гарри.  — Иногда я просто прихожу туда, вот и все.  — В Комнату?  — Да, — прошипел Малфой, но затем, оправдываясь, продолжил. – Это же Выручай-Комната. Она обеспечит тебя бассейном, если хочешь.  — О? Так ты ходишь туда, чтобы поплавать? Малфой прожег его взглядом.  — Возможно.  — Конечно. А как именно ты это делаешь? Комната мертва, разрушена. В ней больше ничего нет. Малфой моргнул.  — Что ты несешь, Поттер? Дверь-то на месте.  — Да, дверь на месте. Больше не нужно ничего желать. Внутри пусто. Комната сгорела, магия ушла. Малфой понизил голос до шепота:  — Ты заходил внутрь? Гарри внимательно вгляделся в его лицо. Он не мог сказать, изображал ли Малфой удивление, или, правда, никогда не входил в Комнату. Он точно что-то утаивает, хотя Гарри не знал, зачем.  — Видимо, как и ты, — сказал он. – Хотел поплавать. Удивление вмиг слетело с лица Малфоя. Когда его черты ожесточились, Гарри осознал, каким ранимым Малфой выглядел всего секунду назад. Ему стало жаль, что он допрашивал его. Наверное, все, что хотел скрыть Малфой – свою ранимость. В Выручай-Комнате остались самые страшные его воспоминания. Кто знает, может, Малфою тоже не нужно было возвращаться в Хогвартс. Может, он тоже движется назад.  — Я думаю, на сегодня достаточно, Поттер, — холодно произнес Малфой. – Позже можем повторить. Я снова буду непослушным учеником, а ты можешь быть профессором, — Малфой ухмыльнулся и, наклонившись к лицу Гарри, заговорщически прошептал. – Ты же этого хочешь? Гарри мгновенно стало неловко, и он был почти счастлив, когда Малфой отодвинулся от него и отвернулся, чтобы уйти. Но стоило Малфой дойти до конца лестницы, Гарри охватило желание не отпускать его с мыслью, что он победил в споре. Прежде чем Гарри успел себя остановить, он крикнул:  — Обязательно повторим, Малфой. Твой отец будет рад, что мы весело проводим время, не так ли? Малфой резко развернулся. На его лице застыл шок. Я был прав, ошеломленно подумал Гарри, едва сдерживая нервный смех. Люциус Малфой действительно велел сыну подружиться с ним.  — Как… — начал Малфой. – Что это зн… Малфой не успел закончить вопрос. С протяжным стоном лестница под ними задрожала, а затем резко подалась влево. Гарри увидел, как расширились глаза Малфоя, и он, раскинув руки, наклонился назад, балансируя на краю пропасти. Гарри потерял равновесие и кубарем скатился вниз по лестнице. То, что произошло дальше, было словно в тумане. Одной рукой он вцепился в перила, другая запуталась в мантии Малфоя. Плечи мгновенно отозвались болью на неестественное положение рук. Вес Малфоя тянул их двоих вниз, и Гарри, зажмурившись, потянул Малфоя на себя так сильно, как только мог. Его плечо взорвалось острой болью, и вмиг ослабевшие руки выпустили одежду слизеринца. Лестница вздрогнула, с громким ударом столкнулась с чем-то и остановилась. Голова Гарри шла кругом, и он понял, что все еще сидит на лестнице с закрытыми глазами. Его веки распахнулись, и Гарри ослепил свет свечей и факелов, освещающих замок. Плечо Гарри горело огнем. Боль растеклась по всему телу, дойдя до кончиков пальцев и самого затылка. Рядом, прижатый телом Гарри к перилам, тяжело дышал Малфой. Он не упал. Когда все это началось, между ослепительной болью и головокружительной поездкой, ему показалось, что он выронил Малфоя. Но Малфой был в безопасности, а лестница замерла и казалась прежней, хотя и вела теперь в другой, темный и узкий коридор слева от Гарри.  — Поттер? – прошептал Малфой. От его теплого дыхания тело Гарри задрожало. Он отпрянул и тут же вскрикнул: рука взорвалась обжигающей болью. Гарри выругался и прижал левую руку к груди, придерживая ее правой рукой.  — Кажется, я вывихнул плечо. Малфой уставился на него. Он перевел взгляд вниз, сквозь перила глядя на многочисленные лестницы, затем вновь посмотрел на Гарри.  — Тебе нужно в больничное крыло, — наконец сказал он, и его голос сорвался.  — Я даже не знаю, на каком мы этаже, — Гарри огляделся. На четвертом? Наверное, на пятом. – Что, черт возьми, это было? Малфой ответил не сразу. Казалось, что ему трудно подобрать нужные слова. Он все еще прижимался к перилам, видимо, не желая отпускать их. Нам нужно уйти с лестниц. Они казались вполне мирными, словно совсем ничего не случилось.  — Они, наверное, запутались, — наконец, проговорил Малфой.  — Точно, — они запутались, хотя не должны были. Они препятствовали ученикам в пятницу, когда они торопились в кабинет  Трансфигурации, почему-то решив, что всем лучше пойти в Совятник. Они не желали терпеть слишком долгую ученическую болтовню, и, пока ребята разговаривали, они по-тихому передвигались на другую сторону. Но до сих пор, если на них стоит человек, они не двигались.  — Мы на пятом этаже, — внезапно сказал Малфой, оглядываясь по сторонам. – Нам нужно… вниз, — он перевел неуверенный взгляд на лестницы; было ясно, что он не горит желанием опять по ним идти, но это был единственный путь вниз. Их лестница сейчас вела в неприглядный и неуютный коридор слева от Гарри.  — Больничное крыло там, — махнул рукой Малфой куда-то в правую от Гарри сторону. Он был прав. В начале года больничное крыло переместили на первый этаж, и, похоже, там и оставили. Гарри вгляделся в бледное лицо Малфоя.  — Вряд ли лестница опять будет двигаться, — сказал он с уверенностью, которой не чувствовал. Малфой пожал плечами, а затем – очень медленно, как заметил Гарри – отпустил перила. Он повернулся к Гарри, словно хотел протянуть ему руку, но передумал и просто отошел в сторону.  — Ты плохо выглядишь, Поттер. Надо поспешить. Гарри удивился бы такому проявлению заботы, но что-то привлекло его внимание. Коридор, к которому их доставила безумная лестница, был погружен во мрак, и в дальнем его конце на полу что-то темнело. Гарри принял бы это за тень, но светлая вспышка заставила его напрячь зрение.  — Это… — Гарри прищурился. – Это что, кроссовок?  — Что? Невдалеке вспыхнула свеча, на миг осветив коридор. Это был кроссовок. Сердце Гарри ухнуло вниз. Там кто-то есть. Кто-то лежал на полу. Вне сомнений, это было чье-то тело. Гарри вскочил на ноги; плечо тут же отозвалось болью, но Гарри стиснул зубы и попытался не обращать на нее внимания. Он соскочил с лестницы, не слушая Малфоя, который что-то сказал, и побежал вперед, пытаясь не думать об огне, которым горела его рука. С Гарри градом катил пот, и он задыхался, когда наконец-то достиг лежащего на полу тела. Рядом появился Малфой. Он перевел взгляд на лежащего на полу темноволосого незнакомца и побледнел. Все его тело покрывала серебристая паутина, тянувшаяся от стен. Казалось, этот человек давным-давно здесь лежит. Но он не мог. Гарри, шипя от боли, протянул руку, чтобы перевернуть тело лицом вверх, но Малфой схватил его за запястье.  — Не надо. Если он проклят… Гарри вырвал руку, не обратив на Малфоя внимания. Он узнал этого человека.: волнистые темные волосы до плеч… Гарри перевернул тело. На него невидящим взглядом уставились широко распахнутые светло-голубые глаза. Малфой со свистом втянул воздух.  — Это не… — он перевел дыхание. – Я здесь не причем! Из за боли было трудно сосредоточиться. Пальцы Гарри скользнули к шее мальчика.  — Он жив. Пульс есть, — наверное. Он не был уверен. Его руки дрожали.  — Я не…  — Хватит! – рявкнул Гарри. – Сейчас не до этого! Доставим его к мадам Помфри. Он выпрямился, отводя взгляд от тела Томми Райта. Малфой рылся в карманах; наконец, он вытащил волшебную палочку, трясущимися руками указав ею перед собой. На мгновение Гарри показалось, что Малфой сейчас проклянет его. Он не знал, сможет ли защитить себя. Но Малфой указал палочкой на когтевранца и прошептал заклинание. Под Томми появились длинные носилки.  — Я отлевитирую его, — проговорил Малфой, неуверенно посмотрев на свои дрожащие пальцы. Гарри заставил себя встать.  — Я сделаю это. Он взмахнул палочкой, и носилки плавно поднялись в воздух. Пожалуй, разумнее было бы позволить Малфою отлевитировать Томми. Но что, если Малфой и есть тот, кто проклял его? Тогда ему стоит лишь притвориться, что он не может справиться с палочкой, и мальчик рухнет вниз с лестницы. И Гарри никогда не узнал бы, был ли это несчастный случай, или Малфой решил закончить то, что начал. Но он же не убийца. Тогда что здесь произошло? Гарри отогнал эти мысли. Сейчас не время об этом думать. Нужно было сосредоточиться на носилках, и на мальчике на них.  — Беги вперед, — сказал Малфою Гарри. – Помфри, наверное, в Больничном крыле, но кто знает. Найди ее и расскажи, что случилось, — и какое проклятие ты использовал. Гарри закусил губу. Малфой выглядел, скорее, напуганным, чем виноватым, но это ровным счетом ничего не значило. Малфой раскрыл было рот, чтобы возразить, но потом кивнул, скользнул взглядом по Томми и побежал прочь, даже на миг не заколебавшись, перед тем, как ступить на заколдованную лестницу. Гарри удивила такая прыть, словно Малфой решил воспользоваться возможностью и сбежать. Если он сбежит, я буду знать, что он виновен. Путь в больничное крыло занял больше времени, чем хотелось. Гарри поминутно останавливался, пытаясь не уронить мальчика на пол. Кроме того, покоя не давало вывихнутое плечо. Ты растил новые кости, ты испытал на себе заклятие Круциатус. А это мелочь. Плечо – мелочь. Портреты провожали его обеспокоенными взглядами.  — О, Боже! – вскрикнула худая, болезненного вида дама, встав со своего деревянного стула. – Будь осторожен. Не урони его!  — Спасибо за совет, — огрызнулся Гарри. – Сам бы я не догадался.  — Не нужно хамить, молодой человек, — пробасил высокого роста рыцарь, потянув на себя поводья черного жеребца. Конь согласно заржал. – Лишь единство спасет наши души, потому направьте гнев свой на истинного врага.  — Например, на Малфоя? – предложил Гарри.  Рыцарь выхватил меч, засиявший в лучах солнца.  — На праздность, мой мальчик! На праздность! Гарри, нахмурившись, обиженно посмотрел на него.  — Я не ленивый.  — Тогда беги! – это было сказано с таким чувством, что Гарри запаниковав, оглянулся, не гонится ли кто за ним. Он хотел указать этому рыцарю, что не мог бежать, потому что был ранен, но передумал. У него не было времени на препирания с картинами. Не успел он сделать и пары шагов, как за его спиной раздался крик.  — Гарри! Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда из-за угла выскочила Гермиона, а затем и Рон.  — О, Гарри, ты в порядке? – задыхаясь, спросила она. – Малфой рассказал нам, что случилось, — она перевела взгляд на Томми, и ее беспокойство сменилось удивлением. Рон осмотрел носилки.  — Это не тот пацан, с которым дрался Гойл? – он помрачнел. – Этого нам Малфой не рассказал.  — Он ведь не мертв, нет? – прошептала Гермиона таким голосом, словно опасалась, что Томми расстроится, если услышит, что он мертв.  — Нет, — сказал Гарри, надеясь, что говорит правду. – Что вы здесь делаете? Они двое выглядели похуже Гарри: волосы Гермионы растрепались еще сильнее, чем обычно, лицо Рона раскраснелось и блестело от пота.  — Матч закончился, — сказал Рон, а Гермиона махнула палочкой в сторону носилок.  — О, выдел бы ты это Гарри, — отозвалась она. – Настоящая мясорубка, — на его лице, должно быть, отразился шок, потому что она поспешно добавила: — не в буквальном смысле! Прости. Бладжеры будто взбесились… Все, можешь отпускать.  — Что? А, — Гарри понял, что Гермиона наложила на носилки свое заклинание Левитации, и опустил палочку.  — Я быстрее справлюсь, — пожала она плечами и побежала вперед; носилки послушно полетели вслед за ней.  — Нам тоже нужно поспешить, — Рон нахмурился. – Ты плохо выглядишь, дружище.  — Я в порядке, — Гарри сделал шаг вперед. Потом еще один. Сперва одна нога, затем другая. Проще некуда. – Не жди меня, иди вперед. Рон вытаращился на него.  — Черт возьми. Снова эти лестницы? Это во-первых. И о чем ты думал, когда спасал Малфоя? Если он так хочет умереть, пускай.  — Он вам рассказал? – Гарри казалось, что Малфой опустит эту часть проишествия. Или, скажет, что Гарри пытался столкнуть его вниз.  — Ну, не нам лично. Он рассказал все Помфри, а мы услышали. И все таки он забыл упомянуть про проклятого ученика. Это ведь был он, так? Он его проклял?  — Честно, не знаю. Я встретил Малфоя на седьмом этаже, а потом мы вместе нашли Томми. Они завернули за угол; коридор тут же наполнился возбужденными голосами. Наверное, они уже на пути к больничному крылу, хотя Гарри не мог сказать наверняка. Боль в плече кружила голову.  — Что случилось на матче? – спросил он, пока Рон не начал выпытывать, что он забыл на седьмом этаже. Рон на секунду замялся, но ответил:  — Просто ужас. Блаждеры разбили половину слизеринской команды, даже ловца. Джинни и Демельза забили кучу голов. Потом блаждер сбил Демельзу, а еще наших загонщиков и чуть не сбил Пайка. А потом Харпер поймал снитч – или нет – я не знаю точно, потому что он тут же врезался в столб с кольцом, увернувшись от бладжера, который целил ему в затылок, — Рон поморщился. – В общем, Харпер упал, и снитч поймал Пайк. Его крылышко было сломано, и неизвестно, сломал ли его Пайк, или все-таки Харпер. Я ставлю на второе: Пайк в жизни бы не поймал снитч, если он не сломан. Нам так и не сказали, кто победил. Трюк говорит, что бладжеры были заколдованы. Учителя остались на поле, чтобы изучить их.  — Как остальные?   — Харперу прилично досталось?  — А Джинни?  — Небольшой ушиб, но она в порядке. Мы помогали Демельзе дойти до больничного крыла. Бедняжка. Она сломала бедро. Гарри сочувственно вздохнул. Вскоре она дошли до больничного крыла. Двери его были открыты, снаружи толпились ученики, осторожно заглядывая внутрь.  — Черт возьми, Гарри! – завопил Джимми Пикс, когда увидел его.  — Что случилось? – кто-то спросил. – Малфой соврал, правда же?  — Лестницы не могут двигаться, если на них кто-то стоит, — поддакивал другой голос.  — Тот мальчик жив, да? Нам не сказали, — не отставал Джимми.  — Сам-Знаешь-Кто вернулся? – прошептал Пайк.  — Нет, — шокировано ответил Гарри. Все замолкли. Гарри нашел в толпе бледное лицо Пайка. – Волан-де-Морт мертв.  — Прочь с дороги, языкастые, — прогремел голос Рона. – Здесь раненый, пропустите. Толпа расступилась, освобождая им путь в больничное крыло.  — Давай, Гарри, — добавил он шепотом. – Подлатаем тебя. Гарри покорно последовал за ним, хмуро озираясь по сторонам. У кровати Томми Райта он заметил Гермиону; Джинни помогала Демельзе с ее ногой. Он безуспешно пытался найти белоснежные волосы. Малфой ушел.