К Вашим Услугам

— Алохомора! — воскликнул Рон. — О, да. Это точно сработает, — Гермиона направила волшебную палочку в сторону стоящей на парте перед ней шкатулки. С кончика палочки соскользнула мерцающая зеленая лента, которая обернулась вокруг шкатулки, стала алого цвета и, просочившись в замочную скважину, исчезла. И хотя это было весьма впечатляюще, шкатулка осталась закрытой, как и у Рона. — Все не так просто. Это же испытание, Рон. — Можно подумать, у тебя что-то вышло, — фыркнул Рон. Гермиона закатила глаза и выстрелила в шкатулку еще одним заклинанием. К Гарри закралось подозрение, что она попыталась ее взорвать. Разумеется, это не сработало. У остальных учеников тоже ничего не получалось. В начале урока каждому вручили деревянную лакированную шкатулку с гербом Хогвартса, и пока никто не добился успеха. А Флитвик лишь смотрел на их потуги и широко улыбался. Он по секрету сказал, что в каждой шкатулке лежит награда ученику, которому удастся ее открыть. Зная Флитвика, это, скорее всего, были сладости. Ну и повод похвастаться перед остальными, конечно. — И чего он такой счастливый? — кивнул Рон в сторону Флитвика. — Он отлично сделал свою работу. Гарри вчера чуть не погиб. — Не говори так, Рон, — возразила Гермиона. — Летом замок чинили самые лучшие волшебники. Ну подумаешь, что-то упустили… Гарри фыркнул. — Вчера ты другое говорила. Гермиона покраснела и еще раз неудачно выстрелила в шкатулку заклинанием. — Я просто расстроилась. Вчера был странный день. О, это точно. Рон усмехнулся: — Ты была великолепна. — Не думаю, что профессор Макгонагалл согласится с тобой, — тихо ответила Гермиона, пряча улыбку. Вчера, стоило Макгонагалл появиться в больничном крыле, Гермиона тут же накинулась на нее, заявив, что учитела оплошали, и замок теперь опасен. Раньше лестницы Хогвартса были зачарованы так, чтобы доставлять учеников туда, куда им нужно попасть, но это было слишком рискованно. Отныне лестницы должны были останавливаться, когда на них кто-нибудь наступал. — Какое-то из заклинаний, наверное, было разрушено еще в мае. Никто не проверил это? Гарри и Малфой могли серьезно пострадать. Или хуже. Губы Макгонагалл сжались в тонкую линию. — Если вы желаете, мисс Грейнджер, то можете собрать свои вещи и покинуть замок. Я буду более чем счастлива, если мне позволят лично проверить весь замок, чтобы убедиться, что ничто не упущено. Я надеюсь, что через год или два вы сможете вернуться и чувствовать себя в полной безопасности. Гермиона тут же захлопнула рот. На ее лице отразилось такое несчастье, что выражение лица директрисы тут же смягчилось. — Я согласна с вами, мисс Грейнджер, школа была открыта слишком рано. Я сообщу об инциденте в Совет попечителей, а профессор Флитвик займется лестницами. Однако, мне кажется… — Макгонагалл мельком взглянула на Томми Райта, неподвижно лежащего на больничной кушетке, — кое-что все-таки остается и на нашей совести. Гарри был согласен с ней. Состояние Томми Райта не изменилось. Он был жив, но оставался без сознания. Мадам Помфри сокрушалась, что опасается заниматься его лечением, пока не выяснено, что за проклятье на нем лежит. Найти виновного сейчас было первоочередной задачей. — Ты обязан был сказать Макгогнагалл, что это дело рук Малфоя, — накинулся на него вчера Рон, пока они поднимались в гриффиндорскую башню. — Но я не уверен, что это так, — ответил Гарри. — К тому же, я уже обвинял Малфоя в том, что он проклял Кэти Белл, и Макгонагалл мне не поверила. — Но ведь ты оказался прав! Но то, что он оказался прав тогда, не значило, что он был прав сейчас. Если Томми действительно продавал ученикам поддельные — и дорогущие, к тому же — зелья, то у него могло быть много врагов и помимо Малфоя и Гойла. К тому же Гарри не давало покоя то, каким шокированным выглядел Малфоя, когда они наткнулись на Томми. И каким испуганным он был там, на седьмом этаже. Он, должно быть, что-то видел; он обязан что-то знать. Вчера Гарри весь вечер провел, не отрывая взгляда от точки «Драко Малфой» на Карте Мародеров, чтобы убедиться, что он не собирается сбегать. Когда Рон застукал его за этим занятием, Гарри лишь покачал головой и промолчал. Гарри раздраженно посмотрел на стоящую перед ним шкатулку. Ему нужно было перестать думать о Малфое, и эта чертова шкатулка ничуть не помогала в этом. Крошечная надпись на гербе Хогвартса гласила: «Draco Dormiens Nunquam Titillandus». Слово «Draco», казалось, дразнило его, насмехалось над ним. Гарри кинул взгляд в другой конец класса, где над своей шкатулкой корпел Драко Малфой. Он очень бледен, подумалось Гарри. Но, опять же, он всегда был бледным. Малфой атаковал шкатулку целым залпом разных заклинаний и нахмурился. Гарри отвернулся. — Никудышный из меня выйдет мракоборец, — тихо сказал он себе под нос. Гермиона тут же повернулась к нему: — Гарри, не смеши. Ни у кого из нас пока не получилось справиться с заданием, — она обиженно фыркнула. — Вот о чем я говорю: нам еще многому нужно научиться. — Я не о задании. Я о вчерашнем. Нужно было проверить палочку Малфоя, ну знаешь, Приор Инкантатумом. Тогда стало бы ясно, проклинал он Томми, или нет. Глаза Гермионы расширились. — О. — А сейчас это сделать нельзя? — отозвался Рон. Гермиона отрицательно покачала головой. — Слишком поздно. Память на заклинания у палочек ограничена. Малфой за сегодня уже переполнил ее. Словно дразня их, Малфой испытал на шкатулке еще одно заклинание. — Но... — Рон нахмурился, — это значит, что Приор Инкантатум все равно ничего бы не показал. Малфой ведь и вчера мог набросать заклинаний от балды, чтобы скрыть наложенное им проклятие. — Теоретически да, — кивнул Гарри. — Хотя, вряд ли он задумывался об этом. Или у него не было на это времени. Так или иначе, я прошляпил свой шанс. — Не кори себя, — успокоила его Гермиона. — Ты был ранен и не мог мыслить ясно. Гарри усмехнулся. — Представляю, как пройдет мое первое задание: меня ранят, преступник сбежит, и я так и истеку кровью в каком-нибудь чулане, потому что не смогу отпереть дверь. Гермиона закатила глаза. — Отлично. Можешь ныть, сколько влезет, но только про себя, — она запустила в шкатулку еще какое-то заклинание. Громкий удар заставил их всех подскочить на местах. И класс тут же наполнился хихиканьем: ярко-алый от стыда Симус Финниган, потирая запястье, прятал под парту большой топор. Похоже, он собирался раздолбать эту шкатулку к дементорам. Профессор Флитвик трясся от смеха: — Не нужно насилия. Уверяю вас: верное заклинание — и замок откроется. Что-то он чересчур довольный. Гарри вновь вперил в шкатулку перед ним изучающий взгляд. Может, это ловушка? В действиях Рона был смысл: разгадка будет элементарной. Такой, чтобы она никому даже в голову бы не пришла, но при этом находилась бы на поверхности. Гарри прищурился. Герб Хогвартса начал казаться каким-то подозрительным. Хотя, все, включающее в себя слово Драко, было подозрительным. С другой стороны, Флитвик мог раздать им шкатулки и без этого герба. Он или должен был сбить их с толку, или служил ключом к разгадке. Правда, Гермиона уже тыкала в герб волшебной палочкой, но без толку. Draco dormiens nunquam titillandus. Гарри замер. Потом моргнул. О. О. Есть одно заклинание, которое с легкостью откроет любому человеку рот. Может, оно откроет и крышку этой шкатулки? Гарри придвинул шкатулку поближе к себе и шепотом — чтобы никто не смеялся над ним, если ничего не выйдет — произнес заклинание. Шкатулка задрожала, подпрыгнула и с громким щелчком открылась, продолжая ходить ходуном, пока Гарри не отменил заклинание с помощью Финита Инкантатума. Шкатулка замерла, оставаясь открытой. Внутри лежал разноцветный леденец на палочке. Рядом раздался тихий вздох. Гермиона не сводила с Гарри пораженного взгляда. — Как ты это...? — она прервалась и перевела взгляд на свою шкатулку. — Стоп! Не говори мне! Я сама догадаюсь! — и она с удвоенным рвением набросилась на несчастную шкатулку. — Скажи мне, — страдальчески прошептал Рон. Гарри уже открыл рот, как, словно из ниоткуда, рядом возник профессор Флитвик. — Замечательно! Замечательно, мистер Поттер! — радостно пропищал он. — Теперь, если вы не возражаете, я попрошу вас покинуть класс. Не забудьте свою награду! — Да, профессор, — он кинул Рону сочувствующий взгляд, взял свой леденец и закинул на плечо школьную сумку. Когда он уже уходил, за его спиной раздалось шипение Рона и вздох Гермионы: — Вряд ли Парселтанг сработает, Рональд. Гарри не смог сдержать улыбку. Уже в дверях он оглянулся и посмотрел на Малфоя. Их взгляды встретились, и Малфой тут же опустил голову. Ну вот, опять. Коридор был пустынен и тих, в залитом солнцем воздухе медленно танцевали пылинки. Гарри захотелось пойти в больничное крыло и удостовериться, что покрывавшая вчера тело Томми паутина не возвратилась. Эта паутина вообще не давала ему покоя. Вчера Помфри не смогла удалить ее Очищающими Чарами, и ей пришлось отдирать ее руками. Медиведьма не могла объяснить откуда она вообще взялась, но считала, что это хороший знак, потому что по паутине можно было догадаться, какое проклятие лежит на Томми. Больничное крыло подождет: нужно было еще пережить сдвоенную Трансфигурацию. До конца урока оставалось меньше пяти минут, и Гарри прислонился к стене, решив дождаться Рона и Гермиону. Меньше чем через минуту дверь класса открылась, и в коридор вышел Малфой. Он хмуро посмотрел на Гарри: — Только не падай, Поттер. Думаешь, ты единственный, кто догадался пощекотать эту чертову шкатулку? — Я удивляюсь лишь тому, как ты раньше до этого не додумался. Ты же у нас спец по открытию дверей, шкатулок, шкафов... Лицо Малфоя преобразилось необычным сочетанием ледяного взгляда и легкого румянца. — Не знал, что ты так высоко оцениваешь мой интеллект. Или тебя так легко впечатлить? — Проклятие на Томми весьма впечатляет. На мгновение Гарри почудилось, что Малфой его стукнет. Вместо этого он решительно повернулся к Гарри спиной: — Я не желаю это слушать. Однако через секунду Малфой передумал. Он развернулся на каблуках и подошел так близко к Гарри, что носки их ботинок соприкоснулись. Их лица разделяли жалкие несколько дюймов, и Гарри едва сдержал порыв выхватить палочку. — Я не проклинал Томми, — яростно прошипел Малфой. — Зачем бы мне? Из-за того, что он пнул меня? Или потому что он надул Гойла? Ты и вправду такой тупой? Гойл сглупил, он сам виноват. И возьми на заметку: когда кто-то бьет меня, я просто бью его в ответ. Но я бы не стал никого проклинать, — серые глаза Малфоя потемнели. — Он не убийца. Так ты говорил на моем суде, правда же? Почему ты вдруг передумал? Или, может, ты спас меня от Азкабана только затем, чтобы тебе было с кем здесь поиграть в мракоборца? Так? — Все, что мне нужно, Малфой, — сказал Гарри, — знать правду. — Я его не проклинал! — Почему ты пропустил матч? Что ты делал в замке? — Я же уже говорил, я хотел только... — Хватит врать! — рявкнул Гарри. — Тогда, на седьмом этаже на тебе лица не было! Говоришь, не проклинал Томми, но ты что-то точно знаешь. Скажи мне. Малфой покачал головой: — Мне ничего неизвестно о проклятии. — Тогда скажи, о чем же известно. — Тебя это не касается! — закричал Малфой. Похоже, его терпение лопнуло. Он резко шагнул назад, собираясь уйти, но Гарри инстинктивно выбросил вперед руку и, схватив его за мантию, притянул к себе. Малфой распахнул глаза и замер. Гарри прошептал: — Веришь или нет, Малфой, но Томми Райт не единственный, кому я хочу помочь. Щеки Малфоя запылали; его дыхание сбилось. Неужели это из-за гнева? Гарри поймал его взгляд, и Малфой перестал даже моргать. Он все расскажет. Просто не отводи глаз. Над их головами оглушительно прозвенел звонок. Малфой тут же вырвался и со всех ног бросился бежать. Дверь класса распахнулась. Гарри, тяжело дыша, смотрел Малфою вслед, пока тот не скрылся за углом. Он бы все равно ничего не рассказал мне, убедил он себя. Его сердце гналось как сумасшедшее, и когда с возгласом: "Чепуха!" рядом появилась Гермиона, он чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Что такое? — поинтересовался он, надеясь, что Гермиона не обратит внимания на его горящие щеки и несчастный вид. — Целый урок! — прошипела Гермиона. — Заклятие Щекотки! С ума сойти. Я-то думала, мы будем учиться, а не разгадывать глупые ребусы. — Не то, чтобы она расстроена, — с серьезным лицом вставил Рон. — Я не расстроена! Просто это чепуха. В чем вообще был смысл этого урока? — Уверяю вас, мисс Грейнджер, в этом уроке не было ничего бессмысленного. Гермиона вздрогнула и повернулась к улыбающемуся ей профессору Флитвику. На ее лице отчетливо проступило смущение, но она все равно не смогла сдержаться: — Простите, профессор. Я решительно не понимаю, как сегодняшний урок поможет нам в будущем. Если нам понадобится открыть дверь, сомневаюсь, что на ней будут подобные подсказки. Флитвик широко улыбнулся: — Вы ошибаетесь, — счастливо произнес он. — Да, герб Хогвартса должен был облегчить вам задачу, но Чары Щекотки сработали не просто так. Их успеху есть причина. На все шкатулки я наложил много, очень много заклинаний, большинство из которых, должен заметить, вы сняли, но уверяю вас, немногие волшебники смогли бы снять их все. Я же все-таки эксперт по чарам, — приосанился он. — Так вот, успех Чар Щекотки — лишь ошибка. Хотя я, в общем-то, стремился к этому, другие волшебники, запирая замки, такой цели себе ставить не будут. Если кто-то, защищая предмет от магического и физического воздействия, использует чересчур много чар, то этот предмет становится... м-м, как бы сказать... магически чувствительным. И потому обыкновенного Заклятия Щекотки будет достаточно, чтобы перенасыщенный магией предмет вообразил, что у него есть рот — и рассмеялся. Слабое место, часто остающееся незамеченным, — Флитвик широко улыбнулся Гермионе. — Но мы, несомненно, займемся более сложным материалом на нашем следующем уроке, который, я надеюсь, вы найдете менее бессмысленным. Гермиона сконфуженно кивнула, закусив губу. Хотя, может, она лишь сдерживала себя, чтобы не продолжить спор. Профессор Флитвик слегка поклонился им: — Мисс Грейнджер. Мистер Уизли. Мракоборец Поттер, — мягко добавил он и засеменил прочь. Лицо Гарри осветилось широкой улыбкой. Однако Гермиона выглядела по-настоящему несчастной. — Я должна была догадаться, — скорбно произнесла она. — Вы знали, что ванная на четвертом этаже открывается, если пощекотать стену в правильном месте? Я-то думала, это чья-то шутка. Рон нахмурился: — Э-э, это ванная для мальчиков, Гермиона. — Ну... да. Неважно. Я должна была открыть эту шкатулку. — Я уверен, у тебя все получилось бы, дай вам Флитвик еще немного времени, — уверил ее Гарри. — Никаких шуток, — он вытащил из кармана леденец и протянул ей. — Держи. Ты заслужила. Она фыркнула и взяла угощение: — Ты молодец, Гарри. Я горжусь тобой. — Ой-ой! — воскликнул Рон. — Не захвали его. Он обратил внимание на этот герб только потому, что там было имя его драгоценного Драко, на котором он зациклился. Опять. — Эй! — обиженно прикрикнул на него Гарри, запихивая поглубже мысль, что так оно и было. Гермиона рассмеялась: — Кстати да, Рон. — Завидуйте дальше, неудачники, — проворчал Гарри повеселевшим Рону и Гермионе, чем вызвал новый взрыв смеха. Правда, одного напоминания о сдвоенной Трансфигурации хватило, чтобы улыбки сползли с их лиц. Их новый учитель, Джастин Хлопкетт был хорош в трансфигурации, но ужасен в преподавании. Под его бормотание ученики засыпали с такой скоростью, какую себе профессор Бинс и представить не мог. Одним памятным утром даже веки Гермионы прикрылись, а ее пишущая конспект рука замедлилась. Рон до сих пор с нежностью вспоминал этот момент. По мнению Гарри, это и служило оправданием тому, что он весь урок не спускал взгляда с Малфоя, надеясь, что тот посмотрит на него в ответ. Хотя Малфой ни единым духом не показал, что ему есть до Гарри дело, из класса он исчез быстрее, чем смолк звонок на перемену. Там, у класса Чар, одно короткое мгновение у Малфоя был вид, что он готов рассказать все, что скрывает. Или, может, Гарри просто хотелось на это надеяться. На обеде Гарри внимательно оглядел весь слизеринский стол, но не увидел там Малфоя. Он избегает меня. Невиновный человек так поступать не стал бы. — Совсем-совсем не зациклен, — пропел над его ухом Рон. Гарри поспешно уткнулся в свою тарелку. — Ну извини. У нас тут всего лишь прокляли ребенка, а Малфой точно знает больше, чем говорит. — О чем? — спросила Джинни, скользнув на лавку напротив Гарри. Он уже собирался ответить ей, но Рон его опередил: — Что сказала Трюк? Джинни скривилась: — Ничья. — Матч? — спросил Гарри. — Я думал, она назначит реванш. Джинни положила себе большую порцию картофельной запеканки. — Трюк сказала, что бладжеры не были заколдованы, так что все очки заработаны честно. А при проверке омниноклей выяснили, что Харпер поймал снитч первым. — Чертов Харпер, — пробурчал Рон. Джинни злобно зыркнула на него: — Разве ты не слышал? Харпер все еще в больничном крыле. Бладжер разбил ему голову, и теперь он в коме. Помфри говорит, что он будет жить, но... может остаться калекой. — О, Боже! — выдохнула Гермиона. — Какой ужасный спорт! — Но-но-но! — осадил ее Рон. — Такие случаи редко случаются. — И что? Их вообще не должно быть! — Когда наши загонщики вышли из игры, — сказала Джинни, — он расслабился. Подумал, что теперь бладжеры ему не помеха. Это его вина. Он слишком положился на свою команду. Гермиона рассержено ответила: — Неважно, чья была вина. Этот ваш квиддич — просто глупая и опасная забава. Джинни и Рон выглядели оскорбленными до глубины души, и хотя Гарри разделял их негодование, он испытал облегчение, когда его тронула за плечо Парвати Патил, тем самым остановив горячий спор, который Гарри слышал уже сотню раз. Его облегчение испарилось без следа, стоило ему увидеть покрасневшие от слез глаза Парвати. Она протягивала ему записку. — Это пароль от кабинета Макгонагалл. Она хочет тебя видеть, — сбивчиво прошептала она. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Гарри, но сводя взгляда с ее бледного лица. Вчера Макгонагалл пообещала, что даст ему знать, когда выяснит, что же случилось с лестницами. Однако теперь казалось, что произошло что-то ужасное. Глаза Парвати расширились: — Ничего! Я не знаю. Что-то насчет лестниц, кажется. Я... я не плакала. Просто насморк, — она шмыгнула носом. — Я простыла, — пятясь, добавила она и, громко шмыгая, пошла прочь. Она даже не забыла разок кашлянуть для пущей убедительности. Рон проводил ее взглядом: — Что это было? Гарри пожал плечами, а Гермиона вздохнула: — Полагаю, это все из-за Энтони. Рон и Гарри с одинаковым недоумением уставились на нее. Джинни хихикнула в свой тыквенный сок. Гермиона покачала головой: — Энтони Голдстейн, ее парень. Они уже неделями ругаются. Похоже, он очень ревнив. — Он козел, — уверила их Джинни. — Ей нужно бросить его. Гермиона кивнула: — И кроме того, она в ссоре с Лавандой. Рон ойкнул и запихал в рот большой кусок запеканки, пытаясь казаться незаинтересованным в чем-либо, касающемся его бывшей подружки. Гермиону его попытка не впечатлила. Вставая из-за стола, Гарри отыскал глазами Лаванду. Та угрюмо ковырялась в своей тарелке. Ее длинные светлые волосы занавешивали ее левую щеку и шею, пряча уродливые шрамы оставленные Фенриром Сивым. Последнее время она избегала всех, не разговаривая ни с Парвати, ни с Гермионой. Гарри затолкал свою жалость подальше, не представляя, что с ней делать. В его мысли ворвался голос Гермионы: — Встретимся в гриффиндорской башне, хорошо? Гарри кивнул и направился к выходу. По какой-то причине он сомневался, что Макгонагалл вызвала его к себе обсудить происшествие на лестницах. Часть его надеялась, что у директрисы есть хорошие новости о состоянии Томми, но он осознавал, что это не так. Они с ребятами проведывали Томми прямо перед обедом, и он все еще был без сознания. Вряд ли меньше чем за полчаса что-то изменилось. Каменная горгулья, охранявшая директорский кабинет, выглядела как обычно — устрашающе. Гарри развернул записку и нахмурился. В ней было лишь одно слово: "Магия". Очень странный выбор пароля. Гарри уже было раскрыл рот, чтобы сказать его, как горгулья прорычала: — "Ее не заколдуешь и не расколдуешь; она живет вечно и никогда не исчезнет". Гарри перевел сердитый взгляд с горгульи в записку, и обратно. МакГонагалл, похоже, решила, что он не разгадает эту загадку. — "Магия", — обиженно проворчал Гарри. Он итак это знал. Нелегко было оставаться в блаженном неведении, когда ваш лучший друг — Гермиона Грейнджер. Она повторяла основные законы волшебства чаще, чем нужно. Гарри поднимался по лестнице полный решимости все высказать Макгонагалл, однако стоило ему войти в кабинет, как взгляд директрисы пригвоздил его к полу. На ее морщинистом лице, как и на лицах всех директоров, было написано беспокойство. Кроме Дамблдора — заметив Гарри, он улыбнулся. Гарри вновь посмотрел на Макгонагалл: — Профессор? Что-то случилось? — Сядь, Гарри, — несмотря на суровое выражение лица, голос ее прозвучал мягко. Гарри уселся на один из стоящих напротив директорского стола стульев, игнорируя горячо любимые Дамблдором плюшевые кресла. Макгонагалл отложила перо и вперила в Гарри такой взгляд, словно собиралась сообщить ему о конце света. Гарри напрягся. — Ты, наверное, знаешь, — начала Макгонагалл, — что много лет назад Кандида Когтевран зачаровала хогвартские лестницы таким образом, чтобы они могли двигаться, — хмурые брови директрисы ясно давали понять, по душе ли ей такая задумка. — Однако, кроме того, на каждой лестнице лежало Заклятие Чувствительности. Затем, чтобы они не могли двигаться, пока на них кто-то есть. — Так этих заклятий больше нет? — спросил Гарри. — Значит, хогартские лестницы больше не... Макгонагалл подняла руку, и Гарри прикусил язык. — Наоборот, Гарри. Все Заклятия Чувствительности на местах, в том числе, и на той лестнице, где вчера вы были с мистером Малфоем. Профессор Флитвик дважды проверил все лестницы: он распознал свои собственные чары. В этом нет никаких сомнений. — То есть? — То есть, лестница не могла передвинуться сама. Кто-то сдвинул ее, и уверяю тебя, сделать это не так-то просто. Теперь Гарри понял, почему Макгонагалл смотрела на него с таким беспокойством. — Так вы говорите, кто-то пытался убить меня? Или убить Малфоя? — Боюсь, что так, — она сложила руки вместе. — Ты когда-нибудь слышал об Освальде Ардентоне? Сбитый с толку сменой темы разговора, Гарри покачал головой. — Хотя, стойте, — что-то щелкнуло у него в голове. — Я видел его на судах. И читал о нем в газетах. Он член Визенгамота, — Гарри вспомнил его только потому, что Ардентон рьянее всех стремился упрятать Пожирателей Смерти за решетку. Он был просто в бешенстве, когда Малфоев оправдали. Также он был тем, кто предложил создать группу Наемных Магов, предназначением которой стала бы исключительно охота на беглых Пожирателей Смерти. Наемные Маги были известны тем, что интерпретировали фразу "приведите их к суду живыми или мертвыми" как "лучше, конечно, мертвыми". Они уже убили Рабастана Лестрейнджа. — Тогда тебе известно, что он не друг всем последователям Волан-де-Морта. Далеко не друг. А еще он дедушка Томми Райта. — О. Так... вы думаете, кто-то пытался расправиться с Томми, чтобы отомстить Ардентону? — Я не знаю, что и думать. Может быть, ты и мистер Малфой были целью преступников, а может, вы просто оказались не в том месте не в то время. Но одно ясно совершенно точно: по крайней мере один Темный Волшебник пробрался в наш замок. Проклятие, лежащее на Томми, не под силу ученику. Поппи раньше никогда не затруднялась поставить диагноз. Значит, это не Малфой. Тогда... — А расследование будет? У мракоборцев есть подозреваемый? У Гарри он был. После Битвы у стен Хогвартса многие Пожиратели Смерти сбежали. Памятный победный день был омрачен хаосом, потому что мракоборцы допустили ошибку. Когда нашли искореженное тело Фенрира Сивого, все решили, что его смерть неминуема: раны были просто ужасны. Однако оборотень выкарабкался и сбежал, прихватив с собой шайку Пожирателей Смерти. Два мракоборца погибли. Один Пожиратель Смерти особенно беспокоил Гарри. Говорили, что Родольфус Лестрейндж сошел с ума, когда погибла его жена. Он уже расправился с волшебницей, которая имела несчастье узнать его в Лютном переулке, также его подозревали в убийстве двух маглов. Месяц назад он был замечен в Лондоне, сразу после еще одной трагедии: смерти брата. Братьев Лестрейнджей с детства учили быть сильными. Но один из них погиб, и за этим стоит дедушка Томми Райта. Если Родольфус проклял Томми, а Малфой его видел, то что Малфой мог поделать? Родольфус был частью его семьи и, вероятно, знал о Малфоях больше, чем кто-либо еще. Он мог шантажировать Драко, чтобы тот ему помогал. — Боюсь, не будет никакого расследования, — с отчетливым разочарованием в голосе произнесла Макгонагалл. — Совет попечителей решил, что они не ответственны за падения учеников с лестниц, а Томми Райту сперва нужно пройти обследование в больнице Св. Мунго. Как будто Поппи не лучшая целительница, чем все их медиведьмы вместе взятые! — яростно выкрикнула она. — По крайней мере, Освальд Ардентон еще в своем уме. Сегодня утром он был здесь, в Хогвартсе, и решил, что Томми лучше остаться под опекой Поппи. — Разве он ничего не может поделать? Или Кингсли? — У них завязаны руки, пока Совет попечителей полагает, что все происходящее — мои дикие выдумки. И они не хотят сеять панику. Кингсли предложил увезти тебя в безопасное место… — Гарри открыл рот, готовый спорить, но Макгонагалл продолжила, — и, разумеется, мы предвидели, что ты ни за что на это не согласишься, — она с неодобрением посмотрела на него. — Нам в школе нужны мракоборцы, готовые защищать учеников, но мы не получим их до тех пор, пока не предоставим реальные доказательства тому, что в школе действительно опасно. Даже Кингсли не в силах помочь; сейчас каждый мракоборец на счету. Прошедшая война унесла очень много жизней. Гарри был согласен с этим. Он понимал, что из-за недостатка фактов трудно было что-либо предпринять. Ученикам Хогвартса уже случалось быть и раненными, и заколдованными, и проклятыми. Никто не даст им мракоборцев просто так. Им нужны улики. Или свидетель. — Что, если кто-то видел в замке Пожирателя Смерти? Тогда они, конечно, пришлют мракоборцев. Макгонагалл замерла. — Надеюсь, ты не предлагаешь солгать? — Нет, конечно нет! — поспешил уверить ее Гарри. — Я просто… я думаю, может, Малфой что-то видел. — Он что-то говорил? — Нет, — Гарри заерзал на стуле. — Но перед тем, как мы нашли Томми, я видел Малфоя на седьмом этаже. Было похоже, что он бежал от чего-то. Или кого-то. Он был напуган. Макгонагалл внимательно посмотрела на него: — Можно узнать, что ты делал в замке во время матча? Я видела, что ты ушел с поля почти в самом начале. Из всех людей меньше всего Гарри хотелось рассказывать все это Макгонагалл. Он боялся, что она, как и Рон с Гермионой, решит, что он просто зациклился на Малфое. Однако выбора у него не было: — Я заметил, что Малфоя нет на матче, и подумал, что это странно, так что я пошел его искать. Макгонагалл нахмурилась еще сильнее: — Ты в чем-то подозревал Малфоя еще до того, как все случилось? — Да, видите ли, Гойл повздорил с Томми перед матчем, Малфой вмешался, а Томми пнул его и убежал. Когда я не увидел на поле ни Малфоя, ни Томми, то подумал, что, может быть, Малфой хочет расквитаться с ним за публичное унижение. Макгонагалл не сказала, что он зациклен. Напротив, она всерьез обеспокоилась. — Но тогда… ты думаешь, Драко Малфой проклял его? — Ну, уже нет. Малфой был со мной на лестнице, когда та взбесилась. Если это он ее заколдовал, то зачем было рисковать и ходить по ней? — Нет. Ты не понимаешь, Гарри. Лестницы не могли быть заколдованы таким образом. Мы бы это увидели. Единственный способ заставить их двигаться: буквально толкнуть магией. Например, Выталкивающими Чарами, причем очень сильными. То есть, там с вами был кто-то еще, кто-то, кого вы не видели. — Тогда… Малфой стоял на самом краю. Должно быть, именно он был целью бандитов. А если он что-то видел, или помог кому-то пробраться в замок, то его, наверное, хотели устранить, как ненужного свидетеля. — Ты считаешь, что он помог Пожирателю Смерти пробраться в школу? Я знаю, что он уже так делал раньше, но ведь ты весьма положительно отзывался о нем на судебном слушании. Гарри почувствовал укол вины. Малфой использовал этот же аргумент. Эта мысль заслуживала внимания. — Потому что если ты считаешь, что Малфой причастен, — добавила Макгонагалл, — то у меня есть все основания исключить его из школы. — Нет! — воскликнул Гарри. — Я не… Профессор, я правда не знаю, что он сделал, а чего не делал. Я хорошо отзывался о нем на суде, потому что считаю, что он заслуживает шанса, которого у него не было. И, мне кажется, если он и помог врагу попасть в школу, то сделал это по принуждению. Всю свою жизнь он был окружен этими людьми. Он прекрасно знает, на что они способны. Он, должно быть, всего лишь запуган. Обманом и шантажом вовлечен в сообщники. Его не нужно исключать, профессор; ему нужно помочь. Макгонагалл потерла виски. — Это твои слова, или Альбуса? Гарри моргнул. — Мои! — он скосил глаза на портрет Дамблдора, но тот внимательно изучал свои ногти. — Но, мне кажется, профессор Дамблдор согласился бы со мной. — Несомненно, — Макгонагалл вздохнула, но взгляд, который она бросила на Гарри, был полон тепла. Гарри опустил голову. Он не знал, для него ли это тепло, или же Гарри просто напомнил ей о Дамблдоре. Его серце сжалось. — Что ж, ладно, — произнесла Макгонагалл, и Гарри решился поднять голову. — Я поговорю с мистером Малфоем. Гарри кивнул. Он, подумал, что будет невежливо указать Макгонагалл, что Малфой вряд ли что-нибудь ей скажет. Эта мысль, похоже, так отчетливо проступила на его лице, что Макгонагалл поспешно добавила: — Стоит попытаться. Я уже послала сов специалистам из Св. Мунго. Надуюсь, когда и они не смогут поставить диагноз Томми, Совет попечителей таки удостоит нас своим вниманием. Между тем… — Макгонагалл задержала на Гарри пронзительный взгляд, и он знал наперед, что она сейчас скажет, — я хочу, чтобы ты был осторожен. Кто бы ни был вчера в замке, мы не знаем, добились ли они того, за чем приходили, или же вернутся еще. В этот раз ты мог и не быть их целью, но помни, что еще много Темных Волшебников предпочли бы видеть тебя мертвым. Я бы не хотела говорить подобное ученику, но я уверена, что ты и сам все прекрасно понимаешь. Я бы хотела… я бы хотела, чтобы у тебя выдался хотя бы один единственный мирный год, — горько закончила она. Гарри пожал плечами: — Тогда мне будет скучно. Она строго посмотрела на него, но ее губы дернулись. — А теперь прочь, — сказала она. — Тебе нужно учиться. В волшебном мире ой как нужны новые, молодые мракоборцы. Однако помни, что ты пока что не один из них. — Я буду осторожен, — улыбаясь, сказал Гарри и встал. Мгнование он колебался, но в конце концов не сдержался. — Знаете, профессор, не нужно было передавать мне ответ на загадку. Правда. Макгонагалл хмыкнула. — Мои извинения, мистер Поттер, — официальным тоном произнесла она. Гарри посмотрел на Дамблдора, и, заметив, что тот подмигнул ему, улыбнулся и добавил: — Хотя, я думаю, Любовь тоже подходит. Макгонагалл сжала губы, с трудом сдерживая улыбку. — В таком случае, я думаю, любовь — особая форма магии. Гарри рассмеялся: — Справедливо. Уже выйдя за дверь, он услышал голос Дамблдора: — Ну, Минерва, не знал, что вы такой романтик. В коридор Гарри вышел с широкой улыбкой на лице. Ученика прокляли, и это было просто ужасно, но крошечная часть Гарри чувствовала счастье. Я снова в деле. Поднимаясь по лестнице, он не мог избавиться от мысли, что вернуться в Хогвартс было хорошей идеей. Кто знает, может, я сам поймаю какого-нибудь Пожирателя Смерти.