Их истории

— Мы её вылечим! — слишком уверено говорили врачи семье, что оставляла свою дочь в больнице.       Дорогая… по внешнему и внутреннему виду и не сказать, что это психбольница. Милые, улыбчивые медсестры снуют туда сюда, мешаясь под ногами. Один вопрос крутится в голове — как они могут сдерживать эту маску, после всего увиденного, неужели они так долго работают, что выработали безразличие и так умело нацепляют на лицо улыбку, когда понадобится? Санитары, вот они — единственные угрюмые обитатели больницы, повидавшие немало концертов больных. И, похоже, единственные, кто отказывается фальшиво улыбаться, хотя бы при родных, что обратились за помощью. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос адресован безразличной девушке, которая до сих пор не может принять, что её семья, её опора, как они утверждали, сдала её в это место. — Это не смешно. Вот если бы мы с тобой… — С кем ты разговариваешь? — в первый раз это был вопрос в шутливой форме. Ничего необычного. Можно списать всё на переутомление, но вот, когда тебя застают за разговором с самим собой не в первый раз, начинают настораживаться. — Милая, это для твоего же блага. — пыталась убедить мать. Кого? Было похоже, будто она оправдывает себя. Им было удобно тебя спихнуть, убрать, как ненужную вещь. — Прекрасно, — уверенно отвечает среднего роста светловолосая девушка, пытаясь изобразить на лице приветливую улыбку. Зелёные глаза широко распахнуты и без всякого интереса смотрят на врача, сидящего в кресле и ежеминутно что-то записывающего в блокнот. — я хорошо себя чувствую и не имею ни малейшего понятия, почему здесь нахожусь. — девушка знала, скажи она женщине, что происходит у неё в голове, как санитары тут же появились бы в комнате. — Видишь ли, — вздыхая, говорит женщина. На лице больше нет улыбки, что не покидала её при родственниках девушки. Слишком уверенная, никакого интереса в глазах. Она уже придумала из-за чего девчушку можно положить к ним. Родители просто так не обращаются, они поверят врачу, что опять будет им улыбаться, поверят, что дочь нужно немедленно ограничить от людей. — родители думают, что с тобой не всё в порядке. — после небольшой паузы продолжает она. — Они утверждают, что ты ведёшь с собой диалог, это правда? — Может быть, я напевала песню? Думаю, они не так все поняли. — пожимает плечами девушка, пытаясь этим движением скрыть свою дрожь. Неподалёку слышится крик. — Месяц ты у нас полежишь. — безапелляционно заявила женщина. — Не бойся, это пойдёт тебе на пользу. — улыбка появившаяся на лице врача походила больше на оскал. Она была довольна собой, довольна страхом, отразившимся в зелёных глазах, довольна, что получит немаленькую сумму за мнимое лечение. — Всё будет в порядке. Через два месяца сможете забрать свою абсолютно здоровую дочь. — Нам можно будет её навещать? — неуверенно спрашивает мать, глядя за спину врачу, где средних лет медсестра уводит девушку в палату. — Нет. — прозвучало сухо и резко. Под удивлённым взглядом родителей женщина поясняет. — Понимаете, лечение в основном проходит тяжело и мы не позволяем видеть пациентов в таком состоянии. — Но разве ей не должно становиться легче? — впервые вступил в беседу глава семейства. — И нам нельзя будет за два месяца даже раз навестить её? — требовательно спросил отец. На долю секунды в глазах врача мелькнуло беспокойство. — Конечно станет легче, но это только после того, как пройдёт курс лечения. Ваша дочь должна осознать, что она больна, а в этот период пациент будет не в лучшем виде. И у нас было на практике, когда приход родных усугублял ситуацию. — на всю эту реплику мужчина лишь сдавленно кивнул, соглашаясь. — Что ж, раз мы со всем разобрались, пройдёмте и подпишем все документы.