Их истории

      Двадцатитрёхлетний парень. Брюнет с выразительными серыми глазами, работающий в небольшом офисе. Социопат. Привет, это моя история. — Ты можешь хотя бы не так часто участвовать в драках? — со вздохом произносит тётя, обрабатывая мои раны. Эта женщина единственный оставшийся родной человек.       Родители погибли в автокатастрофе, оставив меня одного в возрасте тринадцати лет. Разумеется эта новость потрясла меня, но к чему я был не готов, так к детскому дому. Это омерзительное лицо женщины я помню до сих пор. Сотрудник органов опеки выглядел, как робот, не было никаких эмоций, никакого сочувствия. В первую минуту нашего знакомства я подумал, что за каждого отправленного ребёнка в детдом ей платят. Желание отправить меня в это заведение было слишком рьяным. — Роберт Слэйтер, вы отправляетесь в детский дом номер четырнадцать. Родственников у вас нет. — прозвучало, как приговор. — Есть. — возразил я, даже слишком уверенно и твёрдо для своего возраста. Женщина-робот, как я её окрестил, приподняла брови в удивлении. Хоть какая-то эмоция. — Мы звонили, трубку никто не взял. — вздёрнула подбородок, показывая своё превосходство надо мной.       Всю поездку на машине до здания мы молчали. С нами было ещё двое мужчин, видать на случай, если дети делают попытку сбежать, так называемые ловцы. Как только мы прошли через массивные ворота, ловцы нас оставили. Женщина всё так же оставалась непроницаемой. В голове назойливым вопросом крутилась мысль — есть ли у этого робота дети? Из-за чего она такая… холодная? И вдруг, будто осенило, а что, если она сама прошла через всё это? Трудное детство или… — Сейчас мы зайдем в кабинет за кое-какими бумагами. — вырвал меня из раздумий жёсткий голос. — Вы ведь не звонили моим родственникам? — задал я риторический вопрос. Ответом мне послужила жуткая улыбка, отразившаяся на лице робота. — Вы были здесь? — кивком головы указал на приближающееся здание. — Странный вопрос, если учесть, что я здесь работаю. — Я имел в виду, в подростковом возрасте, может быть младше. Вы были на моём месте? — невинно спросил я. Я хотел вывести её, меня просто бесила эта маска безразличия. И вот точное попадание. Лицо исказило от злости и обиды, вот они эмоции. Женщине-роботу потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Дыхание сбилось, видать, я первый, кто задаёт этот вопрос. — Тебя не должно это интересовать. — дрожащим голосом проговорила она и стала двигаться дальше.       В детском доме новеньким были не рады ни дети, ни воспитатели. Хоть и прошло уже немало лет, тело порой содрогается от воспоминаний. Я до сих пор думаю, от чего все те дети были такими злыми. Если бы им можно было дать второе имя, это обязательно было бы слово жестокость. Проходя мимо этих заведений, я чувствую лишь отвращение и никакой жалости. Они не заслужили… — Ты где опять витаешь? — насмешливо, но в голосе всё же слышится тревога. — Я уже минут как пять закончила, а ты никак не реагируешь. — Спасибо. — тепло улыбаюсь. И быстро меняю тему. — Как там, на работе, появились новые интересные шизики? — тётя работает в психиатрической больнице. Шизиками я называю всех пациентов, и я тоже в каком-то смысле шизик, так как посещаю больницу по выходным. Да… у меня даже есть своя палата, в этом месте я отдыхаю. У каждого свои странности и у меня эта. Сначала многие были против, мол, это небезопасно, но из-за определённой власти тётушки, всё быстро разрешилось. — Появилась парочка. Вот с параноидным расстройством личности, это… — Параноик обыкновенный, — перебил. — я помню, ты рассказывала. — Да, — тётя укоризненно посмотрела на меня. — пришлось сменить ему санитара, так как он думает, что тот следит за ним. Бедный Лёва, ему каждый день теперь нужно выдерживать на себе этот тяжёлый, подозрительный взгляд. Обратилась к нам его жена, пациент чуть не убил ни в чём невиновного мужчину, — сделав заинтересованный взгляд, я стал смотреть на женщину, которая могла полдня без остановки рассказывать о своей работе. — представь, он подозревал, что супруга ему изменяет… ей, кстати, тоже досталось. Весело с ним, он нам истерики каждый час устраивает. Тебе ведь не интересно. — утвердительно произносит Элина, замечая мой бессмысленный взгляд. — И особенности этой болезни ты знаешь. — Тебе нравится рассказывать, я могу выслушать. — пожав плечами, просто ответил я. — Что там со вторым шизиком? И на этот вопрос я ожидал совсем не такой реакции. На лице мелькнула тень вины, в глазах пропало веселье и тот восторг. Ей определённо не нравится эта тема, но что не так? Пациент умер? Быть такого не может, в больнице тщательная слежка за всеми, да и камеры видеонаблюдения почти на каждом углу. В больнице шагу лишнего невозможно сделать, не то что сдохнуть. Я бы закрыл эту тему, попросту встав и решительно направившись в свою комнату, но этот интерес внутри… он как лишний сгусток в теле, его нужно убрать, удовлетворить. — Только не говори, что этот человек тебя достал, и ты его убила? — невинно проговорил я, внимательно следя за родственником. — Что ты несёшь? — возмущена. Разумеется, мне о таком даже подумать не дозволено. — С ней всё в порядке. — Люди, у которых всё в порядке не ложатся в больницу. Значит, это девушка, интересно, и какой же диагноз? — Склонность к шизофрении. — сухо, показывая, что всё мне не расскажет. — Ладно, — легко сдался я. — позавтракаем и я пойду отдыхать. Тяжёлый вдох. Да, психиатру тяжело осознавать собственную никчёмность. Ей психов и на работе хватает, а тут приходится ещё дома терпеть. Элина всё время повторяет, что я не потерянный случай и со мной можно работать, но я уже ужился со своим отклонением. Первый год она усиленно проводила со мной психотренинги, но я не слушал, не старался измениться, а позже просто стал уходить от неё. В итоге, тётушка довольствуется тем, что с ней я не ругаюсь и поддерживаю разговор. — Ты как всегда, на два дня? — видно, что неудобно, за то что не рассказала всё про девушку. Именно поэтому пытается завести непринуждённую беседу, а сама в моих глазах пытается найти осуждение, но увидев лишь привычное безразличие, спокойно выдыхает. — На три, — поправляю я, но заметив тревогу, добавляю. — я хорошо работал, и мне дали заслуженный ещё один выходной. — Не забудь сказать это персоналу.       В больнице меня встретили, как обычно улыбчивые медсёстры. Наивные, полагают, что смогут помочь мне и тем самым заслужить уважение моего родственника. Вдалеке бежит шизик, а следом крупный мужчина в халате. — Беги! — истошно крича и пугая окружающих, несётся парень с бешеными глазами. — Они вас выследят и посадят, беги! Я тебя запомнил, отстань от меня, отвяжись. — Стой, идиот. — несколько секунд и парня скручивают, уводя куда-то вглубь больницы. Возможно, его повели на укол, после такой выходки ему несдобровать. — М-да, как хорошо, что тётушка не видит весь этот беспредел. — с насмешкой произношу я. — Но ты же не расскажешь ей. — заигрывая, говорит молоденькая девушка в халате, но увидев мой презрительный взгляд, стушевалась и ушла. И вот из толпы зевак выделяется одна девушка. Светлые волосы, достающие до ягодиц, небольшой рост, хрупкая фигурка, невольно задаёшься вопросом, как она вообще может стоять из-за своего телосложения. Испуганный взгляд пометался по коридору, а затем она опустила голову. Вздохнула полной грудью и привалилась к стене. Чем она выделялась? Слишком спокойна, нет странности во взгляде, она будто… не должна здесь находиться. Здесь она явно лишняя. Может это она, та девушка, про которую мне не хотели рассказывать? Интерес взял своё. — Привет. — зелёные глаза испуганно распахнулись, но увидев меня она успокоилась. — Ты не псих. — вместо приветствия облегчённо произнесла она.