На дальних берегах

      Выглянув в распахнутое окно, чтобы выяснить, что за возня творится на заднем дворе, Лина улыбнулась. Мужчина средних лет, по имени Доган, присматривающий за животными, выпустил собак на прогулку. Те, радостно резвясь, носились по заднему двору, сшибая друг друга с ног.       Почти закончив с уборкой в ванной комнате, Лина направилась в смежную комнатку, где на стеллажах хранилось чистое постельное бельё и полотенца. Пособирав попутно рубашки и футболки хозяина, Лина намеревалась загрузить всё в стиральную машинку, но задумавшись, стала вертеть рубашку Таркана в руках, вспоминая Сонай, которая, вероятно, очень много времени провела вот так, рассматривая и трогая его вещи. Она попыталась представить, что же чувствовала Сонай, когда притрагивалась к ним. Невольно Лина поддалась порыву, и поднесла футболку Таркана к щеке, прикрыв глаза. Внезапно хлопнувшая дверь в спальню и шаги, привели её в замешательство. Быть застигнутой врасплох ей совсем не хотелось, но деваться уже было некуда. По твёрдым и уверенным шагам она сразу догадалась, что это Таркан. Он, очевидно, полагал, что находится в доме один, так как для уборки уже было достаточно позднее время, и было далеко за полдень. Ужасно испугавшейся Лине ничего не оставалось, как прикрыть тихо дверь, быстро кинув полотенца на столешницу раковины и припасть к стене, глубоко вдыхая воздух. Она и сама не поняла, почему сразу не дала понять, что находится здесь, но оставаться с ним наедине после случая в лесу она не хотела.       Дверь в ванную комнату распахнулась, в проём между дверью и стеной Лина увидела его. От волнения, что он вот-вот может зайти сюда и обнаружить её, вот так сидящую, неизвестно по какой причине прячущуюся от него, в горле все пересохло, а сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Но он и не собирался этого делать. На ходу стащив футболку, Таркан посмотрел на себя в зеркало, постоял немного, трогая щетину на лице, вероятно, раздумывая, сбрить ли её, потом стал рыться в ящике тумбы. Его голый торс невольно притягивал взгляд, и Лина не могла насмотреться на его крепкое, мужественное тело. Нервно сглотнув, она зажала рот рукой, чтобы не застонать от страха и стыда. Она перестала дышать, боясь, что он услышит её. Все тело, будто, разом стало ватным, ноги затекли, но изменить позу она не решилась. Пройдя ближе к душевой кабине, он пропал из поля её зрения. Послышался лязг ремня, шорох сброшенных на пол джинс, затем звук воды. Дверь кабинки захлопнулась. Лина решилась сменить позу, затем осторожно выглянула из-за двери.       Кабинка моментально наполнилась паром, и сквозь запотевшие стёкла был виден его обнажённый силуэт. Лина почувствовала тепло внизу живота. Зажмурившись, она спряталась обратно, раздумывая, выскользнуть ли ей отсюда, или остаться. Зрелище в душевой кабинке не давало ей покоя. Глубоко дыша от возбуждения, она снова выглянула. Таркан поворачивался то спиной, то лицом, и Лина просто сходила с ума. Комната наполнилась ароматом каких-то восточных пряностей, парфюма. Она перестала слышать всё, что происходило за распахнутым настежь окном, уже без стыда рассматривая его, там, за стеклом. Оглушающий стук сердца просто зашкаливал.       Наконец, он вышел, ступая по кафелю пола мокрыми ногами, потянулся за полотенцем. Обнаружив, что оно далеко не банное, он направился в бельевую комнату, в чём мать родила. Лина от надвигающегося шторма просто вжалась в стену, закрыв лицо руками. Ещё секунда, и он обнаружит её здесь! Что она ему скажет! О, Боже, какой позор!       Дверь открылась. На пороге возник обнажённый кумир, вожделенный объект, герой фантазий миллионов женщин, и Лина, вместо того, чтобы отвернуться или прикрыть глаза, без стыда уставилась на его мужское достоинство, чуть ли не раскрыв рот. Её взгляд медленно скользнул вверх по его мокрому торсу. И каждая капелька воды была видна сейчас на его мокром животе, вздымающейся от тяжёлых вздохов груди. Ей даже была видна пульсирующая вена на его шее. Лина посмотрела на его лицо. Таркан удивленно замер на пороге, пристально смотря на Лину. Эта немая сцена длилась несколько долгих секунд, пока Лина медленно не поднялась с места, неотрывно смотря ему в глаза, потянулась за полотенцем, и протянула ему. Кроме удивления на лице Мегастара не было никаких эмоций, и Лина жалела, что не может выскочить отсюда, сгорая от стыда. Румянец на её лице сейчас сровнялся с цветом бордового полотенца, которое Таркан, продолжая, молча смотреть на неё, взял в руки, обернулся им и отошёл в сторону, чтобы она могла выйти. Лина на трясущихся ногах шагнула вперёд, опустив глаза.

***

      День был тяжёлым, жара мучила, и хотелось скорее добраться до кровати, чтобы уснуть. Таркан сидел на заднем сиденье мини-купера и смотрел в окно. Ещё он думал о ней. С тех пор, как он поцеловал её в лесу, прошло достаточно времени. Но они почти перестали общаться, перекидываясь дежурными фразами на ходу. Он прекрасно понимал её чувства, понимал, что приводит её в замешательство своим присутствием, поэтому старался не попадаться ей на глаза. Лина нравилась ему, очень нравилась, не только как представитель женской половины, но и как человек. С ней он чувствовал себя свободным, мог обсудить с ней разные темы, и это удивляло его. Он мог быть с ней тем, кем он был на самом деле, и она принимала его таким. Вышло так, что большая часть его жизни проходила в обществе, полном притворщиков, эгоистов и лицемеров. И ему всё это было не по душе. Он не мог, как следует расслабиться в компании, стараясь от этого как можно меньше посещать клубы и тусовки. Хотя они и не были так хорошо знакомы друг с другом, но, тем не менее, Лина чувствовала его, как никакая другая женщина. А вниманием женщин он не был обделён. Всегда находилась подружка, которая была не прочь провести с ним ночку. Но всё же он так и не получил ни от одной из всех женщин, с которыми проводил время за всю свою жизнь истинных чувств и эмоций. Все только пользовались его положением, ведясь на его неотразимость и сексуальность. Он так же понимал, что тяжело находиться рядом с мужчиной, который ведёт такой образ жизни. И не каждой под силу это вынести, ожидая его каждый день, принимая с настроением или без, проживая с ним все невзгоды. Жизнь не такая штука, что на сцене или на светском рауте. А принять его, как обычного человека со своими странностями, привычками, чувствами и эмоциями, а значит абсолютную противоположность того человека, которого он привык всем показывать, никому не удавалось еще. Лина же была другая. Он это чувствовал. Пусть даже она была так молода, но ей он мог рассказать о себе всё. И он хотел рассказать.       После недавних событий Лина закрылась от него. И он не находил повода устранить эту стену, что выросла между ними. Неловкое молчание, прячущийся взгляд Лины смущал его.       Прогуливаясь теперь по лесу, он всё время вспоминал тот вечер, её глаза, вкус поцелуя. И ему было тяжело на душе. Только здесь, наедине с самим собой он мог поразмышлять о жизни, подумать о ней, о своих чувствах, которые возникли у него к этой девушке. С мыслями о ней он вошёл сегодня в свою спальню, принял душ, вышел, открыл дверь этой злополучной коморки.       Сначала он подумал, что бредит, что она привиделась ему. Но потом он понял, что она действительно сейчас находится в этой комнате. Он видел страх и смущение в её глазах, эти дрожащие губы, слышал прерывистое дыхание, видел, как отчаянно бьется её сердце под тонкой футболкой. Таркан догадался, почему она спряталась и не вышла отсюда, пока он был в душе, и он не хотел, чтобы она принялась объяснять ему что-то. От мыслей о том, что она видела его голым, его охватило дикое желание прикоснуться к ней.       Лина сделала в сторону выхода ещё пару робких шагов, затем быстро взглянула на него, снова опустив глаза, и сказала неуверенным голосом: - Я не знаю, что сказать. - Она посмотрела на него. Таркан попятился назад, упершись в тумбу, и скрестил руки на груди. Он тяжело дышал, не отрывая глаз от Лины. - Ничего не нужно говорить, Лина, - сказал он низким, срывающимся голосом, - Уходи.       Но Лина продолжала стоять на месте. И это просто начало сводить его с ума. Только сейчас, за долгие дни, он понял, как на самом деле желает эту девушку. Но сделать первый шаг не давал её загнанный, почти колючий взгляд, которым она смотрела на него сейчас, дрожа всем телом. А Лина тем временем не могла побороть саму себя. Одна её часть мечтала о его поцелуях, объятиях и прикосновениях, другая приказывала быстро убираться из этого дома, потому что эмоции Таркана пугали её. Она не могла понять, что он чувствовал сейчас, почему не разразился бранью, не выгнал её, не пошутил с ней, отпустив пару колких фраз, а просто попросил ничего не объяснять. Она не решалась уйти. Когда тишина стала разрывать слух, Лина, резко развернувшись, направилась к выходу. Таркан, будто осознав, что она сейчас уйдёт, и это будет настоящий конец для них обоих, быстро выйдя из ванной, сказал: - Лина, подожди!       Она замерла на месте, не поворачиваясь к нему лицом. Биение сердца всё учащалось. Лина почувствовала, что если сейчас что-то, наконец, не произойдёт, она лишится чувств и рассудка. Через мгновение послышалось его приближение, горячее дыхание, пробежавшее по волосам. Будто не решаясь, он обнял её сзади и припал губами к шее. Сердце Лины ушло в пятки. Она ощутила, что снова перестаёт повиноваться себе. Но уходить ей совершенно не хотелось. Она слишком часто думала, мечтала об этом, чтобы уйти. Замерев на месте, она просто ждала. Его робкие руки, тихие, но ласковые, скользнули вдоль её тела, задержавшись на бедрах. Лина ощущала телом, как неистово бьётся его сердце. Она слышала его прерывистое дыхание, но всё также не решалась повернуться к нему лицом.       Поняв, что она находится в его власти, он стал целовать её плечи, стянув вниз футболку. Лина задрожала. Его рука вдруг спустилась вниз так быстро, и оказалась у нее между ног, что Лина сначала испугалась этого порыва, но в ней проснулось такое желание, что разум перестал владеть ситуацией. Она ощутила, как в нем моментально проснулось желание. Повернувшись к нему лицом, Лина взглянула в его глаза. Он смотрел на неё затуманенным взором, глубоко вдыхая спасительный воздух. Не сумев справиться с наваждением, она подчинилась, коснувшись пальцами его лица, губ. Таркан одним рывком притянул её к себе и обнял. Все вокруг разом замерло, потеряв свою значимость, и они уже забыли кто они. Ничего не было так важно сейчас, чем то, что они были вместе. Сладостный плен окутал их, воздух почти пропах безумством, и они неотвратимо неслись куда-то ввысь.       Когда они оказались на кровати, о которой Лина часто думала всё это время, воображая, как он спит по ночам, шелк простыней показался ей нежнее всего на свете. По телу разливалось не бывалое ранее тепло. Его горячие пальцы и губы ласкали её тело, и каждый поцелуй она стремилась запомнить. Страх и стыд оставил её окончательно, когда он вошёл в нее. Спасаться из этого плена его ласк уже не было никакого смысла. И она не хотела спасаться.       Обладая этой девушкой, он почти сошел с ума. Не ощущая ни времени, ни места, Таркан наслаждался каждым сантиметром этого нежного тела, наблюдая за каждым её вздохом, шорохом ресниц, движениями. Она проникла в его кровь и разлилась по венам, принося неописуемое удовольствие. Снова и снова он дарил ей всё новые поцелуи. И не было ничего лучше, чем её прикосновения, которые, как летний дождь, дарящий свою прохладу и спасительную влагу, лечили его душу и сердце…