На дальних берегах

      Укутавшись теплым пледом, Лина сидела в саду на стуле. Погода была подходящая для начала осени — теплые дни радовали как никогда. Листва деревьев шумела, навевая сон. Собака по кличке Босс не давал покоя, всё время подбегал к ней и, положив морду на колени, участливо вилял хвостом. Его специально отпускал Доган, чтобы поднять зачастую невеселой девушке настроение. За пару дней её пребывания в доме Таркана, она практически всё время проводила на улице, стараясь не попадаться никому на глаза. Разговаривать о недавних событиях ей не хотелось, и Таркан, к её счастью, понимал это, поэтому старался не смущать Лину своим присутствием. Она знала, что он часто подходит к окну, которое выходило в сад, чтобы посмотреть, как она сидит, или бродит вдоль деревьев. А когда поздно вечером в доме оставались только они вдвоем, Лина старалась как можно скорее лечь в постель и уснуть. Сон долго не приходил, и она всё думала и думала о нём, сидящем в своей комнате, где он проводил в творчестве большую часть времени, в другом конце коридора. Лина прекрасно понимала, что дело не может так идти дальше, потому что они вели себя глупо. Им следовало сесть и обсудить всё, чтобы навсегда расставить границы. Или убрать их вообще. Напряжённость в общении угнетала. За время её нахождения здесь, они так и не обсудили ничего. Таркан лишь рассказал, чем она может воспользоваться в доме, в случае чего, и то, однажды, в самый её приезд.       Она стала замечать, как он смотрит на неё, и это не было похоже на простое дружеское сочувствие. Он явно что-то не договаривал, и Лина очень хотела узнать, о чём же он думает в такие минуты. Интуиция сразу подсказывала, в чём дело, но для неё это было больше похоже на сказку. Кто угодно мог поверить в то, что домработница сходит с ума по Таркану, но не наоборот. Поэтому она избрала позицию пассивного наблюдателя. Раз уж так вышло, значит, она будет делать вид, что ничего не произошло.       Услышав чьё-то приближение, Лина обернулась. Увидев Левента, она расплылась в радостной улыбке. За последнее время он часто навещал её, приносил цветы и сладости, даже гулял с ней пару раз. И Лина с благодарностью принимала его дружескую заботу. Но она была не глупа. Левент явно замыслил потрепать нервы хозяину дома. Таркан буквально трогался умом, узнав, что Левент снова обхаживает Лину, но ничего не говорил. Она видела это, и это забавляло. Лина задалась целью вывести этого зазнайку на чистую воду. Но и заигрываться, причиняя ему боль, она тоже не хотела, если только чуть-чуть.

***

      Борясь с нестерпимым желанием посмотреть на неё, прикоснуться, Таркан прохаживался по холлу своего загородного дома. Он только что приехал и знал, что в это позднее время она наверняка спит. Таркан несколько раз подходил к двери спальни, где она жила, но, не решаясь войти, снова спускался вниз, измученный своей нерешительностью. А что, если она не спит? Тогда она поднимет крик, или вообще уедет. О, как же он устал от её выходок, всё время натыкаясь на штыки!       После пары часов раздумий, он, наконец, поднялся наверх и тихо отворил дверь. Окно спальни было приоткрыто. Огромная жёлтая луна, заглядывая в окно, смотрела на него сквозь тонкий тюль. Лина лежала к нему спиной. Таркан прислушался к её тихому и ровному дыханию. Убедившись, что девушка спит, он присел на край кровати, он нерешительно прикоснулся к её волосам, что лежали на подушке. Неописуемая волна нежности накрыла его. Ему так хотелось обнять её, такую хрупкую, нежную. Он хотел рассказать ей, как скучает ночами, подолгу не засыпая. И что их отношение друг к другу нелепо и становится всё невыносимее с каждым днём. Но он не мог ей сказать об этом. Лина слишком давала понять, что он ей безразличен. Была горда и неприкосновенна, чего он зачастую ненавидел в людях. Тогда зачем он терпит это всё? Почему не отправит её обратно, к тётке? Почему всё это терпит она? Причин оставаться в его доме для неё больше не было, она уже почти оправилась. Но что-то, же означал её порыв тогда, в лесу! Он видел всё по её глазам, которые могут сказать о человеке больше любых слов в определённую минуту. Да и уходить она, похоже, совсем не спешила. Возможно, это мимолётная влюблённость с её стороны, как часто с ним бывало в жизни? Может быть, она одна из тех, кто поддался его чарам?       Он опустился в кресло у подножия её кровати, закинув ноги на банкетку. Таркан наслаждался тем, что она сейчас находится рядом, мирно спит, не отпуская колких словечек, не огрызается с ним. Таркан прикрыл глаза, закинув руки за голову. Лина зашевелилась. Приподнявшись на одном локте и простонав от ещё не зажившей до конца гематомы на ребре, она прошептала: — Что ты здесь делаешь? — Пришёл посмотреть, как ты, — Он положил руку на её стопу и легонько сжал. У Лины сердце ушло в пятки от его касания, но она не стала, как ненормальная, отдёргивать ногу. Это был всего лишь дружеский жест. Лина медленно подложила подушку под поясницу и села поудобнее, улыбнувшись. — Как ребро? — спросил Таркан, снова закинув руки за голову. — Спасибо, синяк почти сошёл. Скоро все пройдёт. А ты? — она заговорила почти шёпотом, — Как ты? — Был на студии вечером, потом ездил на ужин с друзьями, дар парочку интервью на улице, до этого торчали в пробке, в общем, ничего интересного! — он засмеялся. — Уж, веселее, чем я провожу время! — Лина тоже засмеялась.       Обоим стало сразу спокойно, что напряжение между ними наконец-то ослабилось. — Какие новости по ту сторону забора? — Лина заерзала на месте, принимая позу поудобнее. — Может тебе что-нибудь принести? — спросил Таркан, проигнорировав её вопрос и намереваясь встать, но Лина заверила его, что ничего не хочет. Ей особенно не хотелось, чтобы он уходил, пусть и ненадолго. — У меня скоро снова концерты, запись нового альбома. Поэтому я буду много времени теперь проводить на студии. Возвращаться поздно. Мы, наверное, вообще перестанем видеться, — Он замолчал, посмотрев в окно, затем почесал свою бороду и снова взглянул на неё. И так еле направленное в мирное русло настроение вмиг улетучилось. — Я скоро всё равно уеду домой, — тихо проговорила Лина, не поднимая глаз, — И работать здесь, как ты уже понял, я не буду. Тем более, уже скоро конец лета, и я буду возвращаться в Россию. Но Таркана волновало сейчас другое. Тяжело вздохнув, он спросил: — Мне сказали, что Левент снова ошивался здесь сегодня, когда меня не было. Так вот, я не хочу, чтобы ты с ним общалась. Лина удивлённо вскинула бровь вверх и потянулась к выключателю ночной лампы. В её тусклом свете она хотела посмотреть на его лицо, увидеть его глаза. — Что значит, ты не хочешь? — Оба начинали привыкать к свету после темноты. — Он слишком часто приезжает сюда. Неспроста, — ответил Таркан абсолютно спокойно, но на самом же деле мысли об этом приводили его в ярость, — Я его слишком хорошо знаю, Лина. Я не хочу, чтобы он обидел тебя. Лина наигранно засмеялась. — Ты не можешь запрещать мне общаться с тем, с кем я хочу общаться! — произнесла она, в упор посмотрев на него. — Могу. — С какой стати? — Этот плейбой многого хочет. Если, уж, он тебе так угоден, общайся с ним, только не на моей территории, — Таркан недовольно заскрипел зубами, посмотрев на Лину исподлобья. — Он мой друг! — воскликнула Лина, — Как ты можешь говорить такие вещи? Ведь вы тоже друзья! — Ха! Лина, ты такая наивная сейчас! Мы не друзья, — констатировал Таркан, придвинувшись ближе и скрестив пальцы рук, — Скорее, приятели. Нас связывает работа, и не более этого. И запомни одну истину, Лина: дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Это или любовь, или половое влечение.       От возмущения Лина захлопала ресницами, глотая воздух. — Да ты наглец! Ты не имеешь права указывать мне! — проговорила она запальчиво. Таркан смотрел так, будто у него, действительно были права на нее. — Это не дом свиданий! — спокойно сказал он, не шевелясь с места. — И что вообще ты подразумеваешь своим высказыванием? — как будто спохватившись, поинтересовалась Лина, возмущенно нахмурившись, — Половое влечение? Черт! Я завтра же утром уберусь отсюда! — она не знала куда деть себя от негодования. А ведь она сама пошла на это! Лина могла отказать ему! Да что он вообще о себе возомнил! Зачем он её унижает? — Я ничего плохого не подразумевал, сказав это! — ответил Таркан на ее нападки, вскочив с места и махнув рукой, — Что ты все переворачиваешь? Это действительно так, как бы тебе этого не хотелось! И куда ты поедешь? Тебе нельзя! Завтра приедет врач! — Он выставил вперед свою руку, ладонью вверх, как всегда делал, когда что-то доказывал кому-то, — Я за тебя отвечаю! — Я поеду домой! И вообще, это была плохая идея! — Лина попыталась вскочить с места, чтобы показать, какая она независимая от кого-либо, но, почувствовав острую боль, скрючилась на краю кровати, сложившись пополам. — О, Аллах! Лина! — Таркан в один миг оказался рядом и помог ей лечь обратно, — Что ты делаешь?       Лина почувствовала, как ком обиды и злобы от бессилия застрял в горле. Таркан присел рядом с ней и тяжело вздохнул. — Я хочу остаться одна, — прошептала она еле слышно, давясь слезами. Поняв, что им так и не удастся спокойно поговорить, он молча поднялся и быстро вышел, хлопнув дверью. Просидев битый час на кухне, размешивая давно остывший чай, Таркан злился, не находя оправдания ее поведению. До него никак не доходило, что означают ее выходки. Если он ей так опротивел после того, как она побывала в его постели, то почему тогда приняла приглашение побыть у него? Почему до сих пор остается здесь? Способ проверить был только один. Быстро поднявшись, он прямиком направился в ее комнату. Резко распахнув дверь, он увидел ее, сидящую на краю кровати, в легкой майке, с перекинутыми на один бок волосами и широко раскрытыми от удивления глазами. Не дав ей возможности сказать хоть слово, он приблизился к ней, опустившись на корточки, и поцеловал ее в губы. Отстранившись от нее, он посмотрел опешившей девушке в глаза. Лина задрожала. Прикрыв глаза, она шумно выдохнула. Коснувшись ее лица, он снова поцеловал её, но уже нежнее, сладостнее. Лина ответила на его поцелуй, даже запустила пальцы в его волосы. Но Таркан вдруг, быстро поднявшись, отошел от кровати, намереваясь выйти. — Зачем ты это сделал? — остановила его Лина своим вопросом. Ее сиплый голос выдавал волнение. — Для того, что бы показать тебе и себе то, что очевидно.       С этими словами он тихо вышел и закрыл за собой дверь. Лина коснулась губ пальцами, все еще ощущая огонь его поцелуя. Это был поцелуй не в губы, это был поцелуй в самое сердце.       О, как же она ненавидела себя за слабость, за то, что не может дать ему отпор, чтобы пресечь все попытки с его стороны! Прорыдав от бессилия всю ночь, под утро она констатировала, что полюбила его окончательно и бесповоротно. Но если Лина еще хоть ненадолго здесь задержится, она уже не сможет заставить себя уйти. Станет его невольной пленницей!       Решившись, девушка на цыпочках встала с кровати, корчась от боли, и стала собирать вещи. Серое утро уже проникало в комнату, и можно было что-то разглядеть. Свет включать она не стала.       Душа не находила покоя. Как странно все было! Лина никак не могла понять, как на самом деле он к ней относится, почему ведет себя так и почему тоже не решается поговорить с ней на эту тему. Складывалось только одно впечатление: он просто развлекается, и ни о каких отношениях не может быть и речи. Да и кто вообще сказал ей, наивной дурочке, что речь идет об отношениях?! Нужно срочно уносить ноги, пока она не пожалела об этом. Развлекать мировую звезду и быть потом брошенной, Лина не собиралась.       Отворив дверь, девушка выглянула в коридор. Было тихо и темно. Лина оставила дверь приоткрытой, чтобы не шуметь, и стала тихо идти к лестнице, держа в руках сумку с вещами и обувь. Паркетное покрытие скользило, бок болел, поэтому каждый шаг давался ей с трудом. Приблизившись к лестнице, она уже намеревалась спускаться вниз, как вдруг услышала голос за спиной, низкий и бархатистый, от которого вмиг побежали мурашки, то ли от испуга, то ли от того, какой он был завораживающий и сексуальный: — Далеко собралась? Она замерла на месте, выпустив сумку и туфли из руки, как преступница, пойманная с поличным. Вещи гулко упали у ее ног. От злости и безысходности она скорчила досадную гримасу. Медленно повернувшись, Лина взглянула на него. Таркан стоял у входа в свою спальню на другом конце коридора, опершись о стену одним плечом и скрестив руки на груди. Вид у него был совершенно бодрый, будто его бессонной ночи как и не было. — Ты что, чёрт тебя подери, ночуешь в коридоре? — возмутилась Лина, — Я уезжаю к тёте, — проговорила она как можно тверже, — Скажи своим людям, пусть откроют ворота, — Выдержав паузу, она заметила, что весьма невежлива, и добавила, — Пожалуйста!       Таркан, не скрывая иронии, поудобнее устроившись у стены, произнес: — До города, примерно, двадцать пять километров. Ближайший автобус в шесть утра, — он уставился в потолок, как бы прикидывая, — Деньги на такси у тебя вряд ли есть, значит, ты доберешься до Мардера, учитывая твою слабость, примерно к вечеру. Ворота тебе никто не откроет, через забор ты тоже не полезешь… Или полезешь? — Таркан откровенно издевался, — Нет, не полезешь. Врач сегодня придет только к обеду. Он должен тебя проверить. Я обещал Майе, что позабочусь о тебе. И не только, потому, что обещал. Просто я не бросаю слова на ветер, раз уж что-то решил для себя. Значит, ты сейчас вернешься в комнату и ляжешь спать. После того, как уйдет врач, и если он скажет, что ты здорова, то можешь идти домой. И если бы не твое ребро, я бы вмиг перекинул тебя через плечо, как мешок с мукой, и отнес обратно в комнату! — Да ты просто капитан Очевидность! — огрызнулась Лина, с психом схватив сумку и поковыляв обратно в комнату, — Если все будет хорошо, в чем я не сомневаюсь, я быстро уберусь отсюда!       Таркан изобразил крайнее удивление и ответил: — А тебя здесь никто не держит. Доброго утра! Выспись как следует, ведь тебе же нужны силы сопротивляться дальше!       Он одарил ее своей неотразимой улыбкой. В ответ на это Лина с психом скрылась за дверью, громко ею хлопнув. Довольно улыбнувшись, Таркан тоже ушел к себе.       Полдень, казалось, еле наступил. Будто и на него Таркан мог воздействовать. Когда, наконец, машина с доктором въехала во двор, Лина, довольно устроившись на кровати, стала ожидать его прихода. Доктор, невысокого роста мужчина, с большим носом и крупными кольцами завитков волос на голове, больше похожий на грека, чем на турка, вошёл в комнату, и Лина не смогла сдержать улыбку. Естественно, кого же ещё мог предложить Таркан, если не страшного, старого деда, вместо молодого и симпатичного врача! Похоже, он сомневается сам в себе! Лина снова улыбнулась.       Осмотрев Лину, врач важно надвинул на глаза очки и с большим акцентом поведал ей, что картина неутешительная. Лина тут же задала ему встречный вопрос, прищурив глаза: — Скажите, доктор, только между нами, сколько вам заплатил господин Тэвэтоглу, чтобы я ещё пробыла в этом доме?       Доктор вмиг залился густой краской смущения, принявшись заверять её, что она ошибается, и что её состояние пока совсем не подходящее для поездок и тем более перелётов. — Он мне не платил! — выпалил он, собирая свои врачебные штучки в небольшой чемоданчик. Лина внимательно наблюдала за ним. — Ах, он даже не удосужился заплатить Вам за это! — наигранно удивлённо воскликнула Лина, — Хорошо, спасибо, доктор! Тот, быстро перебирая коротенькими ножками, скрылся за дверью. Таркан ждал его внизу. — Что скажете? — он изобразил крайне обеспокоенное выражение лица. — На самом деле, — начал доктор, — Она уже может ехать хоть на край света. Всё прекрасно зажило. Но она утверждает, что Вы заплатили мне деньги, — Он посмотрел на Таркана поверх очков. — Вот видите, я же говорил Вам, что у неё нервное расстройство после того случая. Ей нужен покой, — утвердительно кивая головой, он достал из кармана джинс свой бумажник и протянул ему несколько купюр.       Лина всё поняла. Она не была так глупа, как Таркан мог подумать. Злясь, как обычно, на себя, на него, Лина поражалась сама себе, своей противоречивой натуре. Но всё же была довольна складывающейся ситуацией. По крайней мере, она сможет провести в его доме ещё несколько дней. А это для неё теперь многого стоило.       Таркан, не сомкнувший всю ночь глаз по вине этой испорченной девчонки, тяжело опустился на диван своей гостиной и прикрыл глаза руками. Всё, что происходило с ними, с каждым разом запутывалось всё больше и больше. Зачем он пытался удержать её около себя и рассмотреть в ней что-то особенное, скрытое от глаз, он не знал. Она всем своим видом показывала, что он ей безразличен. Лина была внешне обычной девушкой, ничего примечательного! Но его сердце упрямо подсказывало ему что-то ещё. Он чувствовал какую-то невидимую связь с этой упрямицей, когда находился рядом с ней. Она легко могла уйти сегодня, её никто не удерживает здесь силой, если быть честными. Сплошь противоречия, которые ставили его в тупик, но он ничего не мог с собой поделать. Отпустить её для него означало потерять смысл жизни. Это так его раздражало! Это становилось будто наваждением. С каждым днём зависимость от неё возрастала всё больше. Он ощущал небывалые ранее ощущения внутри себя, когда приезжал вечером домой, и Лина была там, такая маленькая, хрупкая, беззащитная.Но, чёрт, такая упрямая!