На дальних берегах

      Выйдя из дома своей матери, Таркан был в ужасном настроении. Оказалось, что её хватил удар от известия о том, что он поселил в своем доме бывшую домработницу. О том, какие между ними могут быть отношения, не трудно было догадаться. Конечно же, с подачи Хакана. Был грандиозный скандал. Мать была категорически против этого. Выслушивать мнение и попытки всё растолковать самого Таркана, мама не стала, сказав, что ноги её в его доме не будет, и что не такую жену должен иметь порядочный мусульманин.       Таркан боролся с чувством гнева и озлобленности. Голова ужасно болела. Душа не находила себе места. Его мало интересовало мнение семьи, но он переживал от того, что эта ситуация так отрицательно сказалась на самочувствии его матери. Брата хотелось просто убить. После короткого разговора с Хаканом, Таркан выскочил из дома и уехал домой. Теперь Таркана ко всему прочему беспокоило, чтобы семейная драма не переросла в публичные насмешки и издевательства. Снова и снова думая обо всем этом, он даже склонялся к тому, чтобы бросить все и уехать с Линой в какой-нибудь небольшой городок, где его никто не знает. От бессилия он ненавидел всё, что его окружало. Он скучал по её улыбке, поцелуям, и просто по её присутствию. Его дурное настроение усугубилось тем, что Лина позвонила и сказала о срочном отъезде в Москву.       В это утро на студии было оживлённо. Таркан старался изо всех сил показывать, что с ним, как всегда, все в порядке. Но видеть никого не хотелось. Планов и дел была уйма, и решать их было нужно. Упав на свой зелёный диван, Таркан прикрыл глаза. В студию, улыбаясь, заглянула его бывшая стилист Джейда. Таркан улыбнулся ей в ответ, поднявшись. В последнее время она часто появлялась. — Рада тебя видеть! — произнесла игриво она и обняла Таркана. — Плохо выглядишь, с тобой всё хорошо? — Да, — Таркан вздохнул, потирая лицо ладонью, — Запись нового альбома иногда отнимает много сил. — Тебе нужно отдохнуть и развеяться! — сказала Джейда и похлопала его по руке. Улыбнувшись своей знаменитой улыбкой, Таркан уставился в одну точку, задумавшись, затем сказал: — Пожалуй, ты права. Я подумаю, — ответил он через время.       Была ли Джейда другом для Таркана? Нет. Он ей не доверял. Он знал, что Джейда крутится около него неспроста, знал, что он ей нравится. Но ему было наплевать. Как, впрочем, и на всех остальных. Ему была нужна только одна. Только вот слишком много навалилось в последнее время с появлением Лины в его жизни. Слишком много. И нужно срочно что-то решать. Срочно!

***

      Лина, как изваяние, сидела за столом московской квартиры. Её руки были безжизненно опущены на колени, а в глазах застыли слёзы. Сердце гулко билось в груди, и каждый новый удар отдавался болью в висках. Отец Лины прохаживался по кухне, в отчаянии стараясь оправдаться перед дочерью. Его руки дрожали, голос срывался от волнения, он судорожно старался что-то донести до дочки, но Лина уже ничего не слышала, занятая размышлениями о том, что ей только что поведал отец. Девушка медленно встала с места, убрала со стола грязную посуду, открыла холодильник: он оказался совершенно пуст. Убрав туда остатки еды, Лина подошла к мойке. Квартира сейчас выглядела совсем не так, как тогда, когда Лина уезжала отсюда. Здесь явно не хватало женской руки. Причём, мачеху, судя по всему, это не сильно волновало. Как только Тамара прознала о случившимся, она ушла, хлопнув дверью. Другого Лина и не ожидала.       Отец стоял в стороне, уже молча наблюдая за дочкой. — Лина, — еле слышно сказал мужчина, — Скажи хоть что-нибудь! Не молчи! Это всего больнее, Лина! Не молчи, прошу!       Но Лина упорно продолжала возиться с посудой в раковине. Выронив из рук чашку, она с досадой заметила, что отпала ручка. Повернув к отцу своё заплаканное лицо, она сказала: — Ты должен был сказать об этом раньше! Я бы никогда не позволила тебе так рисковать! Ты слышишь, папа? Что же ты наделал! — Из её огромных карих глаз снова полились тяжёлые, горькие слёзы.       Владимир Викторович тяжело вздохнул, опустившись на табурет у окна. Обхватив руками седеющую голову, он запричитал в голос, почти завыл. На его несвежей, мятой рубашке, расстёгнутой до половины, оставались мокрые следы от слёз. Лине ещё больше стало жаль отца, и она опустилась рядом, обняв его. По-видимому, вчера папа весь день пил. Лина заметила гору пустых бутылок у мусорного ведра. Девушка даже не успела разобрать вещи, оставив свой чемодан у входа. Отец встретил её мрачным, тревожным, предложив сразу же поговорить. Лина даже не притронулась к чаю, который сама успела приготовить, пока отец стал что-то рассказывать, начав издалека. Он говорил сбивчиво, путаясь, но суть была ясна: главный бухгалтер крупной московской строительной фирмы, задолжал огромную, мягко говоря, сумму денег генеральному директору, и теперь у него проблемы. Лина ужаснулась, чем это всё может вылиться её семье. До пенсии Владимиру оставалось каких-то пару лет, и он мечтал обеспечить своей единственной дочери безбедное будущее. Он много лет проворачивал денежные махинации, перечисляя небольшие суммы на личный счёт Лины, о существовании которого девушка, конечно же, и не подозревала. Суммы были не такие крупные, чтобы кто-то мог заметить, или это как-то сказалось на делах в фирме, но достаточные, чтобы вылиться через года в приличную сумму. Вообще же, Лине всегда хватало тех денег, что давал ей папа, а потом она смогла работать сама. Казалось бы, что известный бизнесмен должен баловать высокими зарплатами своих работников, но не смотря на высокий ежегодный доход фирмы, отец Лины зарабатывал не больше, чем среднестатистический московский клерк. Этих денег хватало на содержание квартиры, машины и Тамары, которая любила красивую жизнь. Лина же, в отличии от мачехи, была девушкой простой, и никогда не упрекала отца за то, что он не может оплатить ей учёбу в престижном учебном заведении. Театральное училище Лина выбрала сама. А после она собиралась совмещать работу и учёбу, как делают многие студенты. — Прости, — только и повторял отец, снова дав волю слезам. — Мы обязательно что-то придумаем! — Что? Что тут можно придумать? Он слишком жёсткий человек, чтобы прощать тех, кто пытается «откусить кусочек от его пирога»! — говорил Владимир о своём начальнике, — Иначе бы они не имели таких денег, не были бы такими успешными! — Что они могут? — Лина старалась найти выход, — Отдай всё! — Тюрьма, Лина, мне грозит тюрьма! Реальный тюремный срок! Там я и загнусь! И так мне и надо! Прости! — Он снова запричитал, обнимая Лину. — Всё будет хорошо! — Лина вдруг поняла, что ей нужно делать, — Не переживай! Всё будет хорошо! И я тебя не осуждаю и не виню! Ты меня слышишь, папа? — Девушка отстранилась и заглянула в потемневшее от страданий лицо отца, — Я тебя не виню! Ты поступил так из любви ко мне. — Таким подлым образом, Лина! Я — вор! — Ничего, мы что-то придумаем! Сейчас тебе нужно поспать! Я тебе принесу лекарство, а ты ложись, прошу! — Она помогла Владимиру подняться и дойти до дверей его спальни. А сама пошла в свою комнату и стала искать записную книжку, оставшуюся ещё со школьных лет.