На дальних берегах

      Лина ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой. Это чувство, давно ею забытое, переполняло её душу, и девушка беспрестанно улыбалась Кристине, весело смеялась. Кристина с удовлетворением на лице смотрела на Лину. Хоть раз за всё последнее время её подруга была в хорошем настроении, не нагружая их обоих ненужными переживаниями. Лина старалась не думать о том, что Таркан обещал позвонить, и Кристине об этом она говорить тоже не стала, потому что подруга снова начнёт ругаться, убеждая Лину, что это слишком далеко зашло, и что лучше им забыть друг друга. Тем более, что пошло уже столько времени.       Вернувшись за столик после очередного отрыва на танцполе, девушки решили, что домой они сегодня не пойдут, и что Лине стоит поехать с Кристиной в её гостиницу. Направившись в туалет, Лина позвонила Майе и предупредила тётку, что не придёт сегодня ночевать. Майя была не довольна, но возражать она не стала. Лина была уже взрослым человеком, не смотря на то, что она теперь студентка юридического факультета Стамбульского университета. Лину эта мысль позабавила, и она улыбнулась своему отражению в зеркала. Сердце в груди приятно замирало при мысли, что она сможет увидеть Таркана этой ночью. Но время было за полночь, а телефон молчал. Зато её новый знакомый — новоиспечённый, как и она сама, студент по имени Осман, написал уже несколько сообщений, приглашая её с подругой в другой клуб. Но Лина вежливо отказала ему и на этот раз, на всякий случай не сказав, в каком именно клубе она сейчас находится.       Время быстро пролетело, особенно, когда на улице стало светать. Лина и Крис вышли из клуба, перешучиваясь на ходу, дошли до первого, стоящего неподалёку такси. Утренняя прохлада приятно освежала после душного помещения клуба, и Лина вдохнула этот воздух, почувствовав непередаваемое чувство. На глаза от чего-то навернулись слёзы, но она тут же смахнула первую сорвавшуюся вниз по щеке слезу и уселась на заднее сиденье такси. Таркан так и не позвонил. Может быть, и к лучшему. Зачем ворошить то, что уже прошло? И прошло ли оно? Если бы он сейчас появился перед ней, то всё бы нахлынуло на неё с новой силой, а это то, что она старалась столько времени забыть.       Когда девушки приехали к гостинице на берегу Босфора, Кристина опустилась на скамейку около входа. Потирая уставшие ноги она смотрела по сторонам, наблюдая, как работники подметают набережную. Чайки, как ненормальные сновали туда-сюда, издавая истошные крики. — Мне кажется, я слишком много выпила, — заметила Кристина, — Меня бесит крик этих чаек! У меня теперь раскалывается голова! Лина засмеялась, подойдя к ней чуть ближе. — Пошли, нам нужно поспать, — Лина потянула Кристину за руки, помогая «боевой» подруге подняться. Но Кристина почему-то дёрнулась, приседая обратно, — Что с тобой? Тебе плохо? — Нет, но галлюцинации мучают, — произнесла она еле слышно, поглядывая куда-то за спину Лины.       Лина оглянулась. В нескольких метрах от них на тротуаре стоял Таркан. Его лицо скрывала кепка, очки и капюшон толстовки. Он медленно направился в их сторону. Лина поглядела на подругу умоляющим взглядом, но та лишь пожала плечами, дав понять, что она сама в шоке. А Лина от неожиданности не знала, что делать. Противоречивые чувства стали наполнять её сердце, и она не придумала ничего лучше, как просто присесть рядом с подругой на ледяную скамейку. Её глаза сразу стали наполняться слезами то ли от испуга, то ли от радости — она сама не понимала. — Я пойду, — тихо проговорила Крис, и поднявшись, медленно пошла к входу в гостиницу. Таркан присел на корточки перед ней, совсем близко, положив руки ей на колени. — Привет, Лина, — произнёс он, затем снял очки и положил их на скамью, слева от неё. Посмотрев ей в лицо, он сначала заулыбался, как обычно, потом со вздохом поднялся и сел рядом. — Как дела? — Хорошо, — дрожащим голосом произнесла она в ответ, ёжась от холода. — Это Кристина тебе сказала, да? — Лина повернулась в его сторону.       На улице стоял туман, день обещал быть не солнечным. По улице продолжали сновать службы по уборке. Но им не было никакого дела до пары, что сидела у входа в гостиницу. Даже метрдотель, похоже, спал, стоя у входа. — Поговорить не хочешь со мной? — спросил он спустя некоторое время. — О чём? — её голос предательски дрожал, а в груди бешено колотилось сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Ей казалось, что всё снова повторяется. — Например, о том, как вышло так, что ты целый год не давала о себе знать? — он смотрел на неё не отрываясь, и она не могла понять, какие эмоции он сейчас переживает. На его лице, кроме спокойствия не отражалось ничего. — Ты тоже не баловал меня своими звонками. Или ты забыл, по какой причине мы расстались? — Это не причина. — А что для тебя причина? — Лина резко повернулась в его сторону. — То, что ты трусиха! — он будто сверлил её своим взглядом, сохраняя все то же спокойствие. Лина разозлилась. — Я трусиха?! — воскликнула она. — Прекрати меня обвинять! Что это значит? — То, что ты боишься быть счастливой. — Интересно, — не успокаивалась она, — И когда же ты это понял? — Ну, не кричи, а то разбудишь своей страстью весь Стамбул! Это было известно с самого начала. — Тебе не кажется, что ты повторяешься? — она прищурила глаза. Ее глаза метали молнии, но выглядело это забавно, поэтому Таркан стал улыбаться. — Нет, Лина, это ты повторяешься, — сказал он, опустив голову и рассматривая тротуарную плитку, — Я, словно смотрю один и тот же фильм в сотый раз.       Лина не знала, что сказать, ведь он был прав. Она не могла бороться за своё счастье. Она вечно всего боялась. И злиться здесь нужно было только на саму себя. — Неужели ты готова всё вот так просто бросить, после того, что между нами было? — он поднялся и стал перед ней, скрестив руки на груди. Она тоже поднялась и уставилась на него своими огромными, ланьими глазами. — Хорошо, я расскажу тебе всё, что думаю, если ты так хочешь это услышать! — Очень хочу, — ответил он, не сдвигаясь с места ни на шаг от неё. Их тела были сейчас близко, и Лина, давно озябшая, чувствовала тепло, которое исходило от него. — Ну, начнём с того, что ты изначально воспринял меня, как объект для утех, — стала перечислять она с язвительной ухмылкой. Таркан скорчил заинтересованную мину. Его эта сцена все больше веселила. И он этого не скрывал, улыбаясь ей. — Около тебя никто долго не задерживается, как ты сам, наверняка, знаешь! — Лина продолжала приводить глупые доводы, которые уже и её не убеждали, — Ты самолюбивый, привык к вниманию, и тебя, скорее всего, бесит то, что я так и не пошла у тебя на поводу, позволяя делать всё, что тебе захочется. Это ударило тебя по самолюбию! Арк удивлённо поднял брови вверх, произнеся с улыбкой: — Ну, я-то тебя задерживал, как ты говоришь, около себя, как только мог. — И сними ты эту кепку, наконец! — возмутилась она, сорвав её с его головы. — Я не вижу твоего лица, твоих бессовестных глаз! — последнее слова она произнесла тише, когда увидела снова этот зелёный омут. Тут же всплыли воспоминания о той страсти, которая всегда их поглощала, и Лина была готова умереть на месте от желания повторить всё снова. Таркан с улыбкой взъерошил волосы на голове и сказал: — Это всё, что ты хотела сказать? Гордо подняв голову, Лина ответила: — Да! Это всё! — она с вызовом смотрела на него, сама ничего уже не желая так сильно, как оказаться снова в его жарких объятьях. Всё, что она сказала сейчас, действительно было глупо. Но что сказано, то сказано. — Хрень какая-то, Лина, — спокойно сказал он, — Ты говоришь обо мне так, будто я — не человек. Почему ты считаешь, что между нами ничего не может быть? Как ты думаешь, почему я разыскал адрес этой гостиницы, почему не спал всю ночь, и почему приехал сюда. Стою перед тобой и слушаю всё это? В который раз слушаю! — Хрень? Где ты взял это слово? — Лина рассмеялась. — О, Аллах! О чём ты думаешь! — Таркан покачал головой, но тоже невольно расхохотался, — Есть, у кого учиться новым словечкам!       Лина села обратно на лавочку. Таркан продолжал наблюдать за ней. Она старалась не смотреть ему в глаза, все время осматриваясь по сторонам и дергая шнурки на своей сумочке. Ей было одновременно и приятно, и больно чувствовать всё то, что с ней сейчас происходило. Она тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь внутри себя. Пар от ее дыхания заклубился вокруг лица. — Поехали, — сказал он. — Или сейчас, или никогда. Это глупое выяснение отношений. Я не вижу серьёзных препятствий тому, чтобы мы были вместе, слышишь?       Лина замялась, потом бросила на него быстрый взгляд, схватила сумочку и быстрым шагом отправилась к его машине, оглядываясь по сторонам, чтобы безопасно перейти дорогу. Холод от волнения прошибал её насквозь. Таркан улыбнулся, немного погодя, и тоже, не спеша, отправился вслед за ней, наблюдая за ее походкой, за развевающимися на ветру волосами. Его очки так и остались лежать на лавочке у входа в гостиницу.       Когда они оказались на заднем сидении машины, и водитель поехал по улице, Лину продолжало колотить. Таркан выхватил у неё из рук сумочку и бросил её куда-то в сторону, потом посмотрел на Лину, взял ее руки в свои и стал согревать дыханием, неотрывно смотря на нее. Девушка дрожала, ее глаза продолжали слезиться. Таркан провел рукой по ее волосам, потом стал целовать ее губы. Он делал это так неистово, что она начала задыхаться от вожделения. Его руки жадно стали блуждать по ее телу. Прижав ее к себе всем телом, он запустил руку ей между ног. Лина вздрогнула, ощутив сладкий прилив возбуждения, но опомнившись, стала сопротивляться, потому что ей было неудобно перед седовласым водителем. А тому, похоже, было абсолютно всё равно. Он только добавил звук музыки громче. От возбуждения, она не могла думать больше ни о чём. Таркан продолжал целовать её губы, периодически издавая стоны удовольствия. Оторвавшись на мгновение от поцелуев, он посмотрел на неё и прошептал: — Теперь я тебя точно больше никуда не отпущу, — прошептал Таркан, глядя в её огромные, карие глаза, полные слёз…