Как появляются демоны

      Такой холод обычно танцует где-то в верхушках тех скал, что гордо охраняют самые вершины небес, но этот — он был другим, он ненавидел всё, что было в нём; как ядовитая змея, которая варит в своих жилах жуткую смесь, этот холод лютовал, давя всё, что попадёт в его пределы. Гигантские потоки пустых то и дело сновали от места к месту, они бежали от меносов, преследовавших их по пятам, давка продолжалась очень долго, и Джексон даже перестал следить издали, как эти звери изрывают друг друга в клочья за желание пожить на пару минут подольше. Как заправский охотник, Меч подкидывал могучий полуторник, созданный им специально для подобных нечеловеческих условий, и зигзагами день за днём обходил эти потоки. Жившие здесь целую вечность пустые интуитивно знают, где здесь и ночь, хотя на небе вечно правит бал одна чёрная сущность — Джексон даже не был уверен, что на головой у него вообще небо, а не огромное пузо такого же пустого.       Как Меч, он хоть и был частью Нему, но всегда представлял из себя индивидуальность, и не просто отдельную личность, а совершенно иного человека, но так идеально дополняющего её. Мечу не нужен был отдых, не требовалась пища, он всегда был твёрд, как сталь, и быстр, как пуля. Джексон многому учился, только бы помочь своей хозяйке, своему лейтенанту — он адаптировался, учился, развивался подобно деревцу, которое, если не может расти ввысь, будет обрастать препятствие по бокам: им нужно было защититься от холода — он приобрёл силу создавать поля из духовной энергии, которая плотной реяцу покрывала обширную площадь и грела не хуже тропического воздуха, и много сотен других сил он приобретёт, если ей потребуется защита.       Девушка беспокойно заворочалась на боку, перестав дышать, будто на грудную клетку надавили, вынудив выдохнуть кислород, а затем она медленно перевернулась на спину — и вдохнула. Шумно. Заставив Джексона расслабиться, и также выдохнуть. Его на секунду задрожавшие пальцы вернулись в норму, он осел неподалёку, создав в пределах своей собственной реяцу небольшой костерок из сухих веток. Пальцы медленно потянулись к пламени. Нет, огонь ему был не нужен — он не ощущал холода особо, просто привычка, в былые годы, в прошлой жизни…       Он достал несколько кусочков неплохого мяса, воздействовал на них при помощи опять же реяцу, пропустив через мясо духовные частицы, и затем принялся жарить, профессионально, умело.       — Мы ведь ещё в Хуэко Мундо? — голос Нему звучал слабо, был похож на сигнальный огонь средь белизны снежной бури, но всё же Меч слышал её. Девушка была слаба, ей невозможно, трудно жить в такой пустоши уже столь долгое количество времени, что даже она сама забывает, как выглядит Общество душ. Она даже позволяла самой себе забыть цель этого путешествия.       — Спи, ещё рано. Ты должна отдохнуть, скоро мы уже дойдём.       Рядом со спальным мешком девушки, у изголовья, расположился средних размеров чёрный чемоданчик, и, после того как лейтенант отвернулась в другую от Джексона сторону, последний ловко пододвинул его к себе. Чемоданчик тихо приоткрылся, и огонь бликами расплескал чужой, золотистый свет по округе. Содержимое чемодана состояло из золотого компаса справа и нескольких, размером с ладонь шариков слева. Сам компас, напоминающий больше отдельную шкатулку, имел помимо указателя ещё и счётчик координат для более точного ориентирования на местности; именно его они в основном и использовали для достижения своей цели.       Джексон сложил ноги в позе лотоса, выставив руки над огнём и погружаясь в собственные мысли. Неплохое время вспомнить, как всё это началось…       ……       Стоял необычайно жаркий день, а Сейрейтей лежал в руинах, мало какой дом мог похвастаться наличием стен или крыши, как бы то ни было никто не остался в стороне от нашествия Асов. Они с Нему несколько дней не возвращались из штаба Готея, поэтому полуразрушенная лаборатория и все эти учёнишки, от которых успел отвыкнуть Джексон, стали в новинку.       Джексон что-то рассказывал, а Нему внимательно слушала, тихо наступая на металлическую стружку и направляясь в кабинет капитана.       — Чувствуешь? — с еле сдерживаемым смехом заявил Джексон. — Тишина — и никаких Маюри.       — Но капитан не мог сквозь землю провалиться, мы должны его как-то разыскать.       Джексон помрачнел.       — Не думаю, что мы на это теперь способны, — призрак Джексона плавно подлетел к небольшому столу, а затем посмотрел на самую близкую к нему стену — она была пробита насквозь каким-то очень точным ударом. — Кажется, я начинаю понимать, каким макаром он сбежал. Никогда не думал, что Маюри окажется такой крысой.       — Тс-с! Джексон!       — Я говорю, как есть. — и пока девушка осматривала полуразбитую стену, он медленно порылся в ящиках стола — отодвинуть он их не мог, но вполне удачно залезал внутрь своей астральной проекцией, не сдерживаемый никаким твёрдым материалом, и просматривал содержимое. — Нему, это что такое? Какие-то медали с незнакомым мне изображением.       — Это же… — девушка бережно рассматривала золотистые шестигранники, — Знак Нулевого отряда, личной охраны Короля душ. Но откуда они здесь?       — Закономерно предположу, что Маюри вряд ли был членом Нулевого отряда, значит, они нужны были для чего-то ещё, — Джексон внимательно оглядел кабинет, остановив свой взгляд на той самой пробитой стенке. — И, кажется, я знаю, где отыскать окончательный ответ.       Джексон призвал небольшого размера клинок, но его опередила Нему, сказав:       — Прежде чем разносить и так уже почти уничтоженную комнату, может быть стоит испытать действие этих шестигранников?       — Хм. И как же ты планируешь заставить их «работать»? Откуда ты вообще знаешь. как они будут работать? — с искренним любопытством поинтересовался киллер.       — Не знаю, но ведь мы можем это проверить, — лейтенант приложила золотистую медаль к стене, а стенка разошлась мгновенными переливами камней; камни волной сдвинулись из центра в стороны по краям, образовав дверной проём в ту самую, «тайную» комнату. — Вот видишь, и крушить ничего не пришлось.       — Эх, а жаль, я мечтал тут что-нибудь попортить без… Маюри… — на несколько минут оба, Меч и его хозяйка, выпали в осадок от убранства всей комнаты. — М-да, а я ещё себя считал больным ублюдком, повёрнутым на убийствах… Это же… чья-то челюсть висит на стене, да, ха? — каждый нервный смешок Джексона сопровождался мурашками по спине Нему, — Он здесь несколько тел забальзамировал. А тут чучело из чьей-то головы. Не знаю, чем они так насолили Маюри, но теперь я вижу, что этот парень действительно слишком долго ходил адекватом.       Девушка подошла к небольшой столешнице, на ней лежала горя всяких вещей, по бокам свисали отрубленные руки, чья-то одежда, оружие, сбоку, отодвинув большую часть вещей в сторону расположилась некая книжица в серой обложке, рядом — диктофон — Нему его узнала.       — Я включу, интересно послушать, что же там записано.       — Уверена?..       — После твоего вопроса уже нет, — пожаловалась девушка, а Джексон прыснул.       — Не нервничай, Нему, запускай — этого клоуна здесь нет, а если и появится, то забальзамированным окажется уже он!       Девушка отмотала на самое начало, начало всех начал, когда Маюри впервые только использовал диктофон и начал вести свои записи.       «НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ……       Так, всё, надо успокоиться…… Чёрт, как же Я ВСЁ ЭТО НЕНАВИЖУ…… Обычный человек — слабый, ничтожный, ПУСТЬ И САМЫЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ……»       — Да, оказывается, на людях он ещё не кричал о том, какой он гений, — Джексон покрутил пальцем возле виска, а затем перешёл в самую кучу вещей по центру стола, он хотел что-то отыскать, в висках отчаянно билась кровь, смешанная с мыслью, что ответ уже где-то рядом.       «Проклятый, ненавистный Урахара Киске…… И эта его грёбаная кошка-Йоруичи…… Вам так нравилось изо дня в день портить мои эксперименты…… Жалкие ничтожества……»       — Я уже где-то слышала это имя. Урахара?       Девушка очень внимательно оглядывала комнату, слушая запись. Ей всё это не давало покоя, но, в отличие от Джексона, у которого эта мысль стучала в голове, её волнение отражалось в ногах, которые подкашивались, сделай она шаг в сторону.       — «ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ ДУШ…» Что с этими символами? — девушка отошла от столика, направляясь к огромной, гербовой надписи, что приклеенным полотном расположилась на самой широкой стене комнаты. — Эти кандзи написаны неправильно… Перепутаны.       «Ничего-ничего…… Сколько бы мне времени не понадобилось, я всё верну. Я приумножу свои знания. Своё богатство. Свои таланты. И даже твой Шар разрушения — Хоугиоку — не поможет тебе, Урахара Киске…… Ведь Я……»       — Нему, — тихо произнёс Меч, указывая на кипу вещей по центру стола, где расположилось что-то, что заставило даже Джексона отпрянуть. Девушка сглотнула и медленно поплелась обратно к столешнице, ей казалось дикой вечностью то ожидание продолжения записи на диктофоне, которое оборвалось на самом важном месте. Она шла, с каждым шагом ощущая груз страха и нервов на своих плечах, но стоило Джексону коснуться её плеча, как девушка выпрямилась и в несколько махов разгребла горку хлама…       «ВЕДЬ Я…… Вечный Король Душ Маюри Куроцучи, не бывший и не будущий, я вечный……» — на самом дне хлама, который принадлежал невинно убиенным и самому Маюри, расположилась небольшая эмблема — печать, из твёрдого металла, но расколотая наискось и с тем же символом, что был так отчётливо заметен на восхваляющей настенной надписи.       — НЕМУ! — рявкнул Джексон, когда девушка подбежала к настенному полотну и рванула его на себя, срывая. За одной надписью обнаружилась другая, в конце, вместо одного Короля Душ провозглашали другого…       — «ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ ДУШ… МАЮРИ КУРОЦУЧИ», — произнесла девушка, задыхаясь от шквала мыслей.       Вернувшись в кабинет капитана из его ‚тайной‘ комнаты, Меч и хозяйка вздохнули полной грудью. Всё вокруг было в пыли, но этот запах был тысячекратно приятнее спёртого запаха забальзамированных тел и той мысли, что всё это время Куроцучи был кем-то… очень страшным и странным. Девушке даже не хотелось произносить это снова, а Джексон и вовсе надеялся больше никогда не увидеть этого учёнишку — он хоть и провёл в этом мире довольно мало времени, но его было достаточно, чтобы знать, кто такой Король душ. И самое важное — именно его хотели убить Асы. И теперь, пропажа Маюри, атака скандинавов — всё это казалось уже более логичным. И, зная Маюри, Джексон уже понимал, что во всём этом у них с Нему была своя роль…       — А крыса-то оказалась с чумой. Хм. — где глубоко внутри стучало сердце: Джексон уже и забыл, как это происходит. Он нервничал. Нервничал не за себя, а за свою хозяйку, за Нему. Сложнее всего будет ей: ей предстоит признать, что Маюри отвратителен, и с этим нельзя ничего поделать. А он — может только помочь. — Что мы будем делать? — он присел рядом с ней, сполз по стенке спиной с противным звуком скребущей стружки под ногами.       — Теперь мы знаем. По крайней мере, можем предположить, почему Асы напали на нас. Маюри-сан что-то сделал.       — И, скорее всего, специально — вот только… Если его лишили титула Короля душ, то как он его вернул? Или… он обманул Одина? Стал Королём душ после его смерти? Зная его, всё может быть, ничего отрицать нельзя. — посидев в своих мыслях ещё немного, он спросил: — И всё-таки, что мы будем делать?       — Джексон.       — Да, Нему? — на выдохе ответил Меч.       — Обними меня.       Девушка не услышала ответа, только почувствовала, как неосязаемое тело её дзанпакто опустилось на её: как его сильные руки сжали её в объятиях, там, где он её касался — по телу проступал жар, и девушка мгновенно покрывалась испариной, ей было приятно это ощущать; она ощутила, что он кладёт свою голову ей на макушку, прижимая к себе настолько близко, что расстояния между ними не осталось вовсе. На губах этот треклятый вкус недосказанных слов — Нему молчит, потому что боится, слишком многое на неё сегодня свалилось, Джексон молчит, потому что не хочет говорить — ей это не нужно, он навсегда рядом — и будет рядом с её детьми, с её внуками и правнуками, минёт много тысяч лет — а он будет сторожить их покой. Но губах всё ещё остаётся этот вкус недосказанности — и остаётся он только привкусом у Джексона, который никогда не умел распознавать вкусы. Разве что, только яда.       — У меня тут мысль появилась.       — О чём? — нахмурилась девушка: ей не хотелось прерывать эту минутку спокойствия, она хоть и была отдохнувшей, но душой — её словно провернули через соковыжималку.       — Книжка рядом с диктофоном. Может быть, это блокнот или дневник, для чего-то же она лежит. Можно глянуть её, прежде чем уйти.       — Хорошо, только… Давай вот ещё так… посидим немного… Пару минут, — девушка просяще вперила макушку в кадык своего Меча, он улыбнулся.       — Хоть целую вечность, — и так приятно, что она позволяет, что она сама хочет. Что с ним такое происходит? Раньше он мало испытывал чувств, только Сэм был для него отрадой, он ощущал к нему братскую любовь, дорожил им как членом семьи, а после смерти он будто бы ожил. Нему… стала прекрасной заменой Сэму, не просто заменой, она стала гораздо ближе, роднее.       Нему немножко разморило от близости своего Меча, она мотнула головой по часовой стрелке и медленно отстранилась от Джексона, сделав слегка натруженное, и в то же время недовольное лицо. Призрак прыснул в кулак.       — Вперёд, — они вернулись в тайные хоромы Маюри, одолжили его серенькую книжку, развернули её и отправились из этого места прочь, в соседнее с главным управлением здание — бараки их отряда, больше напоминавшие квартиры господ, что-что, а позаботится об этом Куроцучи позаботился: чтобы люди были довольны, они должны ни в чём не нуждаться — это правило он хорошо усвоил, и при своём управлении Двенадцатым отстроил неплохое общежитие для учёных НИИ. Оно тоже пострадало при атаке, но всё-таки не сильно и многие квартиры уцелели. Нему открыла дверь в свою комнату, зашла, прикрыла дверь спиной и мгновенно погрузилась в чтение. — Здесь ты вряд ли что-то найдёшь, эти эксперименты, о которых он ведёт записи, были позже. Поищи вначале.       — Я знаю, — насупилась девушка в который раз. ……       Джексон не мог иметь материальную форму в Обществе душ, это затрачивало слишком много сил, однако он вполне мог стать реальным в Хуэко Мундо, где частицы душ хаотичны, а энергия в принципе не стабильна, поэтому Джексон просто взял дзанпакто Нему — где был сосредоточен его дух — и материализовался в нём, обретя реальную, физическую форму. После этого фокуса Джексон обнаружил, сколько всего он на самом деле может.       Забавно, но это всё он узнал из книжки Маюри. Там было записано всё: от самых ранних экспериментов до самых поздних. Оттуда же Нему и он узнали, что Маюри зачем-то ходил в Хуэко Мундо после утраты титула Короля душ плюс ко всему в документах была приписка о Нему и координаты; тогда они вдвоём решили отправится в обиталище пустых, чтобы проверить свою догадку. Специально для путешествий по Хуэко Мундо Куроцучи создал некий артефакт — пустой компас, позволявший ориентироваться в извечно менявшихся степях пустого мира. Благодаря ему Меч и хозяйка несколько месяцев путешествуют по миру пустых, они знают, когда день в реальном мире, а когда — ночь, они знают, куда им идти и по каким точно координатам, но чем дальше они заходили, тем труднее становилось — Хуэко не любила живых, а жители этого мира редко приветствуют гостей из других измерений.       Изо дня в день Джексон защищал Нему от нападок пустых, сам учился выживать в этой обители, становясь сильнее, обретая силу, о которой другие только мечтают.       Но Нему слабела, он это понимал, атмосфера мира пустых даже на синигами действует смертельно.       Когда в очередное ночное утро Нему проснулась, а Джексон стоял, оскалившись одним только взглядом, без единой эмоции на мрачном лице, — ей очень долго не удавалось найти причину такого состояния своего Меча… Пока она не посмотрела вдаль, где весело расположилась компания чужих, они играли между собой или делали вид, что не обращают на них внимания, однако тот из них, кто был сильнейшим и главным в их стае, красным глазом ежесекундно прожигал Джексона, а Джексон — кажется, он был готов издалека вцепиться в глотку этому пустому.       — Джексон? — девушка всё ещё сонно протирала слезящиеся глаза, которые начали щипать после долгой протирки.       — Да, Нему, — он обратился к ней, повернулся на мгновение, улыбнулся и снова отвернулся к этому пустому. На душе стало как-то нехорошо, им обоим. Этот пустой не такой, как остальные. Были и те, кто нападал, слепо и бездумно, но чтобы следить и выжидать — он особенный. Будет трудно. — Снимем щит, и ты рванешь за дюну, пустые — на мне.       — Нет.       — Нему! — он лишь бросил строгий, но короткий взгляд из-за плеча, — Никаких споров!       — Ты сам справишься, но я хочу помочь, — возразила Куроцучи.       — А ты как раз таки слаба для этого. Чувствуешь слабость — от этого места тебе только хуже, поэтому моя обязанность, как части твоей души, защищать тебя во что бы то ни стало. К тому же…       Киллер подошёл к чемоданчику с компасом: компас, его мелкие составляющие были на месте, что-то крутилось, что-то издавало эпизодические звуки, что-то было неизменным, но больше всего Джексона интересовало содержимое компаса, ведь он, как поначалу и предполагал Меч, представлял из себя ещё и шкатулку. А внутри лежал золотой конус, похожий на клык дракона, не изогнутый, а прямой, как осиное колышко — Джексон перехватил его поудобнее и соединил с одним из тех золотистых шариков, что были рядом с компасом. Согласно книге Маюри, это устройство должно было пройти сквозь шарик и поглотить его — так и произошло — и в руках у Джексона оказался колышек с круглым навершием.       -… Мне и воевать не придётся.       Меч выхватил полуторник из земли прежде, чем пустой или Нему что-то сообразили. Пустой бросился на утёк — вниз по склону дюны. Под его лапами песок вибрировал, терял прочность, а он сам — равновесие. В конце концов, существо повернулось на бок, кубарем скатилось, после чего сделало резвый выпад, переходящий в прыжок с диким, гортанным рокотом. Один удар тупой стороной исполинского двуручника оглушил демона, и Джексон одним ловким движением загнал ему в шею тот самый колышек.       Существо огрызнулось, плюнула на белый песок свою чёрную кровь и ринулось в атаку на Меча, но тот даже ухом не повёл, потому что пустой уже в полёте дёрнулся в прямо противоположную сторону. Его стало сильно лихорадить, неведомая сила, как будто забыв про законы гравитации, шпыняла тварь по песку из стороны в сторону, кожа его набухала, отрываясь от мышц — и на её месте вырастал белёсый налёт, кое-где маска вросла обратно в тело, глаза из бесцветного чёрного оттенка приобрели естественный, человеческий цвет.       — Что с ним, Джексон? — Нему с непониманием, едва ли не перерастающим в страх, смотрела на то, как из фигуры то ли крысы, то ли какой-то кошачьей породы пустой приобрёл человеческие очертания лица, тела. Это был мужчина, нет, молодой парень, с чёрными, длинными волосами, что так плавно вздымались по воздуху, будто вместо него там было морское дно. — Он… снова стал человеком?       — Можно сказать, что и так. В книге Маюри данная трансмутация описана как арранкаризация, то есть передача пустому сил, подобных синигами. Пустой, как твоё имя?       — Кха… — парень издал нечленораздельный звук, похожий на шёпот умирающего без воды в пустыне путника.       — Ладно, будешь Чарли. Не суть важна. Видишь свою стаю на том песчаном холме? Сейчас ты прекрасно понимаешь, что я тебе говорю, поэтому слушай внимательно, либо читай по губам: я обращу вас всех в людей, а вы за это — сопроводите нас туда, куда я пожелаю, ты понял?       — С… Со… гласен. Я… согласен.       — Вот и хорошо, — Джексон плавно обошёл пытающегося встать арранкара сбоку, приподнял из ошмётков его плоти отпавший в процессе трансмутации золотистый прибор — и направился к остальной стае…       ……       Прежде чем они побежали, Джексон проверил Нему целиком с головы до пят, осмотрев при этом каждый сантиметр её униформы и тела: не из пошлых побуждений, а для того, чтобы убедиться, что она выдержит такой быстрый переход, чтобы убедиться, что не будет ранена. В конце он требовательно взял её лицо в свои ладони и молча поинтересовался, всё ли у неё хорошо. Куроцучи не умела краснеть. Поэтому покраснела она внутри, а снаружи её обдало неизведанным доселе жаром — он не был таким простым, родным, какой был при их объятиях, он был другим — тем, которым, наверное муж обнимает жену, и наоборот. Этот жар не давал Нему покоя всё путешествие…       После обращения каждого из стаи пустых в арранкаров, они дружно дали добро на сопровождение Джексона и Нему, пообещав отвести их, куда потребуется и даже защитить от нападок других пустых — а уж сил у них на это хватало: многого об арранкарах Джекс из книги Маюри не узнал, однако, в ней говорилось, что он уже пользовался этим методом, обратив одного пустого в арранкара и сделав из него, таким образом, сопровождающего. Сила пустых, схожая с силой синигами, таковой была природа этих арранкаров. И Меч действительно в этом убедился, ведь у каждого из обращённых им пустых был собственный дзанпакто, а также следы прошлой пустофикации в форме остатков от их масок и цветных следов на телах. Арранкаров было порядка десятка, но все они с ними не пошли, вместо этого лидер приказал им найти убежище и залечь на дно, а с собой он взял только проверенных — пустых-близнецов и одну девушку-арранкара.       Дальнейший путь был молчаливым, главный в стае бежал далеко впереди, опережая всех и с лёгкостью огибая любые возможные препятствия, его тело было создано для подобных нагрузок; изредка он возвращался к основной группе и поглядывал на компас, чтобы свериться с направлением, другие шли рядом, наблюдали за округой и, если что, атаковали. Пустые, впервые видевшие арранкаров, в такие мгновения делали крутые загзаги и сворачивали кто куда, гонимые не столько пустотной реяцу своих бывших сородичей, сколько их всё ещё ужасным, едва ли не звериным обликом — похожим на человеческий.       Нему изо всех держалась за шею своего дзанпакто, повиснув у него на спине, она была придерживаема лишь его руками под своими коленями. Бежали они невероятно быстро, если бы лейтенант не могла спрятаться за широкой спиной Меча, то точно бы задохнулась от ударявшего ей в нос воздуха, который было просто нереально вдохнуть на таких скоростях.       Главарь вернулся, сделав круг. Он показал Джексону куда-то за холм, и они змейкой рванули по очередной дюне, что была издалека больше похожа на ровную горку снега. На определённой дистанции Меч не удержался, и его рука сорвалась, однако, его тут же подхватила мощная рука девушки-арранкара, которая лишь по-волчьи улыбнулась и помогла взобраться.       — Зачем мы?.. — он запнулся, — Я тебя понял. Мы, кажется, наконец-то добрались.       Главарь кивнул.       — Ты в порядке, Нему? — как ребёнка, Джексон снял свою хозяйку с себя и посадил на песок, вновь внимательно осматривая: ноги, от ступней до бёдер — без стеснения, в этом не было, по его мнению, ничего такого, потом туловище: живот, спину, грудь, плечи, затем руки — каждый миллиметр кожи, каждую фалангу пальцев — на наличие одного, даже совсем маленького пореза — смотрелось это странно, но педантично, и девушке даже было приятно, хоть и смущающе, внутренне она сжалась, хотя понимала, что глупо скрывать что-то от человека, который и так стал частью неё самой.       Пока Джекс занимался осмотром своей хозяйки, девушка, наконец, обратила своё внимание на место, к которому они шли… И, получается, дошли. Пустые обегали это место стороной, не задерживаясь здесь ни секунды дольше необходимого. Этого места боялись, и зловещая реяцу каких-то существ давно стала для этого места подобием домашнего очага и запаха домашней выпечки. Огромное количество могил: на одних надгробные камни, на других кресты, на третьих — мечи, и множество других, но тела хозяев этих могил не были похоронены — они кучками костей лежали подле своих надгробий. Девушку передёрнуло, и рука Меча, которая плавно перешла под одежду, подушечками пальцев наткнувшись на позвоночник, обнаружила ещё и мурашки. Джексон направил сквозь Нему небольшой запал своей энергии, и лейтенант пришла в норму.       — Я так понимаю, нам вон туда, — тихо сказал киллер, указывая пальцем на занесённое песком строение, из белой пыли выглядывал только угол треугольной крыши — а под ним зияла мрачная пустота.       — Там. Не. Пройти, — еле выговорил главный арранкар. — Мы. Ушли. Вы. Сами.       Остальные арранкары уже стояли поодаль, намереваясь спуститься с дюны парой прыжков.       — Ты не собираешься их останавливать?       — Они нам не нужны, только обузой будут в случае сражения, — просто ответил Джексон, плавно поставив Нему на ноги, она даже поначалу сама не заметила, как встала, — Пойдём. Мы почти у цели.       Джексон помогал Нему спуститься по склону, однако, в самую последнюю секунду девушка встала как вкопанная.       — Мне не нравится этот путь. Эти могилы подозрительны. Давай обойдём их.       — Слово дамы — закон, — закинув лейтенанта на плечо, Джексон как можно более бережно сделал большущий прыжок вперёд, ускорив полёт реяцу.       Стоило Мечу сделать этот прыжок, как неведомая реяцу обуяла каждую кость, лежащую на могильном поле, и срастила их. Из духовных частиц вокруг неведомая реяцу склепала подобие мышц и кожи, наделив этими атрибутами каждый скелет в округе. На Джексона гневно обратили свой взор полсотни красных глаз, особенно один, очень злой, карликовый пустой, похожий на гуманоидного енота.       — Ты была абсолютно права. Пойдём скорее. Внутрь они не зайдут.       — Из чего ты сделал такой вывод?       — Потому что реяцу, которая их оживила, бьёт ключом из этого… храма? — удивился Меч, а Нему лишь скукожилась, оглядывая потолок: здесь было невыносимо холодно, будто бы сама Смерть выбрала это место в Хуэко Мундо своим домом. Вход был почти занесён слипшимся песком снаружи, зато за ним партия увидела огромный холл, он был настолько просторным, что сюда могли поместиться несколько отрядов Готея в полном составе. Он чем-то напомнил Джексону римские постройки: похожие колонны, настенные барельефы — всё это было в запустении, как и настоящие римские храмы — в одном из них ему однажды доводилось убивать.       — Он где-то здесь. Я чувствую. Тот, кто их оживляет. Нему, — обратился Джексон невероятно быстро, заключив её плечи в объятия своих ладоней, — Возьми меч и беги вперёд. У этого храма должен быть только один закулисный вход. Найди его. А я здесь останусь…       — Нет, я, — но Джексон всучил девушке её дзанпакто-нодати, что вытащил из собственного тела. И тут из соседней стены послышался треск, смешанный с глухим стуком. — Джексон!       — БЕГОМ! — обхватив девушку рукой в районе поясницы, мужчина толкнул её в одну из арок-выходов. Вскоре её быстрые шаги стихли, как, впрочем, и застенный стук. — Где же ты? — Джексон изогнул голову, хрустнул шеей и принял боевую стойку. — Что вы тут охраняете? И почему это место связано с Нему?       Джексон подошёл к той стене, из которой слышался периодический стук, — сейчас его там не было, и Меч прикоснулся рукой к холодному монументу, он был ещё холоднее, чем воздух вокруг. Стук с треском послышались с другого края стены, а затем с противоположной стороны зала. Они были достаточно громкими, чтобы их расслышать, будто кто-то бил в барабаны прямо за стеной. Джексон присмотрелся, и метнул свой полуторник как бумеранг в одну из стен. Двуручный меч с диким скрежетом и небольшой искрой вошёл в стену по самую гарду. Вновь послышался стук, уже от всех стен разом, и по его мгновенному завершению из стены рядом с Джексоном со скрежетом вспарываемого живота вышел по-настоящему огромный клинок, его лезвие было толщиной с ладонь, а шириной — с голову киллера.       Его остриё плавно встретилось с кожей Меча: раздался звон — и исполинский меч даже пореза не оставил на коже Джексона. Мужчина отпрыгнул в сторону. А затем призвал полуторник обратно в руку.       Исполинский меч снова скрылся за стеной. Джексон аккуратно отступил к центру зала, где над головой поблёскивало хоть какое-то, непонятное освещение. Стена, из которой он был впервые атакован, послышался дикий треск — это было похоже на музыку разрываемой руками ткани, стена задрожала, и Меч расслабился, когда от неё в двух местах отвалилось несколько кусочков камня. Показались чьи-то костяные руки, которые с силой тянули стену в разные стороны, будто бы раздвигая. Стена поддалась, и Джексон, улыбнувшись, увидел своего врага воочию — показалась сияющая, красная глазница.       — Иди ко мне.       Существо рявкнуло, не размыкая бескожных челюстей, и, освободив одну из рук, метнула меч в сторону Джексона.       Мужчина ускользнул от удара и, поднырнув под гигантское оружие, схватил то за рукоять. Меч взвизгнул, рассекая воздух полукругом, и ударился о землю, располосовав силой атаки весь пол от Джексона до стены, из которой вырывался атакующий скелет. Удар был такой силы, что взрывной волны хватило для уничтожения остатка стены, отделявшей монстра и Меча друг от друга.       Ревя, скелет сокрушил препятствие и прыгнул, всеми своими костями возмещая, что вот-вот раздавит Джексона. Тот на мгновение улыбнулся с такой силой, что монстр попытался свернуть направление в полёте — он был опасен, осознал, наконец, скелет, но было поздно — Джексон за секунды отправил меч монстра ему навстречу. Громогласный звон, и скелет, развалившись на мелкие части, взревел. Клинок упал рядом.       Дзанпакто не поверил в такую лёгкую победу над существом, что управляло всей это тёмной реяцу — и воинами-стражами снаружи. Позвоночник монстра поднялся в воздух, сращивая под собой нижние кости и хрящи: они был массивными, и только его ноги уже высотой доставали Джексону до шеи, когда монстр прикрепил на место череп, напоминавший Мечу увиденного им на уроках биологии саблезубого тигра, скелет стал своим ростом достигать половины высоты храма. В черепе помимо пустой, огненно-красной глазницы пылал и ещё один, высохший, но реальный, движущийся, живой глаз существа, которому принадлежал этот скелет. Глаз был таким противным на вид, похожим на сморщившегося старичка, он бодро двигался по всей глазнице, неотрывно вперившись радужкой в мужскую фигуру.       Потянуло ещё более холодным воздухом, и тьма сгустилась в районе скелета. Холод вытекал из того самого проёма, куда несколькими минутами ранее скользнула Нему, как вдруг — холод пропал, и по зале промчался поток опаляющего, пустынного жара, он ударился о фигуру скелета и отскочил в Джексона.       — Да вы… серьёзно что ли? — тёплый бриз сформировался в фигуру, смутно напоминавшую призрака, его было трудно разглядеть, однако глаза, горевшие нездоровым, пурпурным пламенем, всё же отчётливо выделялись на фоне общей темноты. Ещё один страж. Он плавно двигался по зале подле правой руки скелетного стража. Затем только его фигура взмыла под потолок, откуда соколом ринулась на Меч…       Крик, такой далёкий и отчаянный, как предсмертный, заполнил всё существо Джексона с головы до пят. Крик Нему. Его глаза перестали видеть, как будто убитые этим криком, но двигался он всё равно быстро и хищно — только теперь его движения не наполняло одно сплошное мастерство, теперь в его жилах кипела магма, опаляющая похлеще тёплого жара одного из стражей.       — Сколько вас всего? Впереди есть ещё кто-то? Кто-то, кто напал на Нему?!       Полуторник одним взмахом отбросил в самый дальний угол летающего стража, после чего, управляясь им с лёгкостью кинжала, Джексон удар за ударом нападал на скелетного стража — тот был слишком неповоротливым, и отводить его атаки становилось легче с каждым принятым ударом, а нападать в ответ — всё веселее. Даже хвост этого кошачьего скелета не мог спасти положения, хотя острым концом хвоста и рогатой его частью скелет всё-таки задевал Джексона, но урона особо не наносил, выбивая из Меча звучные ругательства, застывавшие в воздухе от ежесекундных встреч их клинков.       Исполинский клинок напрямик отправился в головы киллера. Полуторник Джексона с хрустом врезался в сталь меча, разорвал эту сталь, как ножницы обычно рвут ткань, и под зычный толчок меч достиг цели — правого, иссохшего глаза. Джексон улыбнулся, заталкивая меч всё дальше, но улыбка сменилась рваным вздохом. Скелет обхватил свободной рукой его горло, выбив из Меча короткое ругательство. Несмотря на отсутствие кожи и мышц, пальцы, похожие на тонкие, ломаные стебельки сдавили горло мужчины сильнее тисков. Сила скелета была подавляющей, и потому ему не составило труда заставить Джексона пасть ниц перед собой.       — Мнишь себя сильным, пепел? Не знаешь ты, что такое сила.       Сила — это когда знаешь, зачем она нужна…       Собрав реяцу внутри тела, Джексон со свистом выдохнул и отпрыгнул назад, мгновенно потеряв материальность, а вместо себя оставив в захвате скелета — меч, одноручный клинок, размером схожий с полуторником и переливающийся бледно-зелёным светом. Скелет сжал, пытаясь разломать, но оружие не поддалось, а призрак Джексона, невидимый для всех вокруг, в зелёной вспышке-вихре своих духовных частиц вновь материализовался: он сжал рукоять одноручного клинка и направил вперёд и вверх — лезвие под гневный окрик Меча разрезало левую половину черепа монстра. Дзанпакто задышал часто, сжал кулаки до хруста и плавно обхватил рукоятки одноручного и полуторного мечей, расположенных крест на крест.       Вырвав их, он принялся кромсать монстра, не щадя ничего в его скелете: он ударил обоими мечами диагонально снизу — и отрубленная конечность в раздробленном состоянии полетела под потолок, он разогнался юлой, и бил мечами, крутясь вокруг своей оси, будто танцуя. Каждый удар, принимаемый монстром, был подобен шквалу атак целой армии. Удар. Вновь удар. Со стороны прохода, где затерялась Нему, слышатся шаги. Забыл про них в тот же миг, как услышал. Удар. Шквал атак. Монстр уже не мог сопротивляться. А он всё атаковал. И атаковал.       — Джексон! ДЖЕКСОН, ХВАТИТ! — перед ним выбежала Нему, живая и здоровая… более-менее.       — Чт?.. Как? Т-ты… в порядке? — мужчина тут же выбросил всё оружие из рук, обхватив голову девушки руками и осматривая целиком в который раз.       — Да-да, — прыснула Куроцучи, — Всё хорошо, Джексон, — она искренне улыбнулась.       — Джейнис, — спокойно произнёс ровный и холодный женский голос, от которого у Джексона в одного мгновение всё тело покрылось мурашками: он списал бы это на усталость, если бы не одна вещь — этот голос просто невероятно был похож на голос Нему, немного более взрослый и невероятно ледяной. — Как Королева, я приказываю тебе!       Выхвативший свой гигантский меч скелет повинно склонил голову, застыв на месте как статуя, — отключился.       Женщина, что приказала скелету, была одета в цельное, чёрное платье, а невероятно-золотистые волосы, каскадом срывавшиеся по её слегка тощим лопаткам, создавали дикий контраст с этой чернотой.       — Королева?       — Брось Конеубийцу, Джейнис. Этот молодой человек нам не враг, я бы даже сказала, что из нас всех, кто ненавидит Маюри, — он ненавидит его больше всех.       — Нему, кто эта женщина? — спросил киллер, прикрыв лицо ладонью и улыбнувшись какой-то нервной усмешкой, — Не знаю, о чём она, но я уже люблю её.       — Я хотела тебе только сказать о ней… Джексон, это моя мама.       ……       Стоило ей повернуться, как Джексон сразу убедился в правоте слов Нему: она была невероятно похожа на Нему, одно лицо, только вот её выражение лица не соответствовало её ледяному тону по отношению к стражу, Меч даже сказал бы, что у Нему по обыкновению лицо было менее эмоционально, чем лицо её матери.       — Прошу, не говорите сейчас ни о чём, мой дорогой Меч, — женщина, повернувшись к Джексону, обдала его тёплым взглядом, но лицо не изменилось — она взмахнула на себя обсидианового цвета веером и молча велела идти за ней. Джексон сдвинулся резко, из-за чего Нему, стоявшая рядом, даже поотстала сначала.       Они окунулись с головой в мрак того коридора, в который Меч, не спросив, отправил свою хозяйку. В нём слабо что можно было различить, кроме пола и редко отсвечивающих серых стен, однако женщина вела их сквозь тьму без сомнений, видимо, уже запомнила каждый пролёт и поворот.       Нему чуть-чуть опередила мужчину, и только тогда Джексон заметил на её спине разрез, отчего форма синигами едва не разъехалась пополам, а на аккуратной коже виднелась резанная рана с запёкшейся кровью. Джексона прошиб холодный пот. Он схватился двумя пальцами за переносицу, испытывая что-то странное… Его взгляд был прикован к так чётко выбивающимся тёмным пятнам крови на спине лейтенанта. Он пытался заставить глаза не смотреть, но не мог — они возвращались к этому зрелищу, и на душе становилось противно: он не осилил помочь, опоздал, и её ранили. Злость прошибла в районе горла, захотелось глухо зарычать. Вместо этого он завёл руки за спину, где висел полуторник, и начал медленно тянуть пальцы одной руки из суставов, потом другой, издавая глухие хлопки. Больно не было, но это успокаивало.       Он понял, что испытывал. Паническую атаку. Однажды ему уже приходилось иметь с этим дело, и он прекрасно помнил то чувство — накрыла ностальгия, и сквозь её сонливость, он подобрался к Нему поближе, взял её за локоток и шёпотом произнёс:       — Ты мне приврала, Нему-са-ан, — перешёл на растяжимые нотки Меч, он так делал иногда, когда был недоволен, — На спине рана. — по её затылку пробежался холодок.       — Я… Это только моя вина. Расслабилась и получила по заслугам. Прости, — скуксилась Нему, чем вызвала раздражение Джексона: это он должен попросить прощения.       — Ничего. Постарайся быть аккуратнее и… Надеюсь, тот, кто это сделал, мёртв, иначе я сам убью его, — сдержанно прошептал киллер, и отстранился от девушки. В дальнейшем они шли тихо, но всё ещё рядом, на что из-за плеча посматривала Королева.       Они зашли в едва ли уступавшее по своим масштабам первой зале помещение, которое являлось спальней, Джексон сделал вывод, что королевской. Только какого королевства и чьих повелителей? Этого он не знал, и потому смолчал, не делая будущих выводов раньше положенного объяснения. Кровать, что была раз в восемь меньше всей залы, посерела, одеяла потрескались так, будто их что-то заморозило и потом разбило, один из балдахинов, что удерживал расписную крышу кровати надломился, неестественно изогнувшись перпендикулярно полу. От кровати исходил зверский холод, как один из ледяных Дзигоку, он принял у себя чью-то усопшую душу.       Королева села по одну сторону кровати, ближе к телу неизвестного, Нему — с другой, а Джексон встал неподалёку от них, в ногах этой неизвестной ему души.       — Джексон… Я могу звать вас так?       — Прошу, мем, давайте на «ты». Как мне вас величать?       — Ха, величать, — рассмеялась Королева, — Уже почти шесть сотен лет меня не величают, как и моего мужа, — женщина ласково потрепала бледную, как тень, душу по холодной щеке, — Свой настоящее имя я ненавижу, поэтому предпочитаю то, которое я сама себе дала. Химе. Называй меня Химе, Джексон. И… добро пожаловать.       — То, что мы куда-то пожаловали, я уже осознал, до меня не доходит — куда.       — Давай по порядку, — внезапно очень серьёзный тон заставил Меча насторожиться, — Много лет назад… Дольше, чем живёт молодое человечество, у Молодого повелителя родилась дочка — ему захотелось экспериментов, именно за этим он оплодотворил одну из своих служанок. Родившаяся девочка не знала отцовской любви, и даже имя — данное им ей — она отринула. Молодой повелитель из всех своих слуг любил только одно — воина, рыцаря, который стал Молодому повелителю другом… Несмотря на то, что друзей у него никогда не было, а дружба ему была не нужна. Но минули сотни лет, и даже он наскучил Молодому повелителю, тогда-то он поставил ещё один, чудовищный эксперимент — только уже над воином… А затем выбросил его, как разбитую, ненужную игрушку в мир, не знавший жизни и хоть какой-то ласки.       Джексон слушал очень внимательно, украдкой поглядывая на Нему — ей было больше интересно, чем грустно от рассказа — ведёт себя, как ребёнок. Меч улыбнулся краем губ и взглянул на лежащего на кровати человека — с виду даже мужчину не напоминает, слишком маленький, похож на школьника, волосы чёрные, смоль такая же, как у Нему, если бы не морщины и впадины на лице — был бы очень красив, но вот что удивило Джексона, так это то, что несмотря на незаметность его движений — он был жив: у неё дергались кончики пальцев, изредка он поводил ногами по простыни, слабо, но всё-таки вздымалась грудная клетка… Это отец Нему?       — Я нашла его. Потому что любила. Потому что люблю до сих пор, — Королева взяла одну руку мужу в свои собственные и приложила к груди, — Я выходила его. Разделила с ним кровь, муки и радость. Разделила с ним ложе и кров. Разделила с ним царство, которое он построил для нас, для дочери. Семья была, есть и будет для него всем. Но, вернулся мой отец, падший Бог.       — Это… что-то вроде проклятия, да? Стражи, которых мы встретили, — это ведь ваши слуги.       — Ты необычайно наблюдателен, Джексон. Да, он проклял нас, меня, моего мужа, его боевых товарищей — каждого, вплоть до вашего появления здесь… Возвращения Нему заставило проклятье исчезнуть.       — Простите, что в очередной раз вас перебиваю, но… Почему отец Нему всё ещё в таком состоянии? — и Химе, и Меч с хозяйкой неотрывно наблюдали несколько секунд за мужчиной, лежавшим на постели. Потом тишину вновь нарушила Королева.       — Он был центром проклятия, его истоком… Мой отец знал, как ироничней всего поступить с тем, кто его простил за предательство, — зло прошипела женщина, дёрнув головой от досады. — Проклятие спало, но последствия его ещё нескоро исчезнут с лица моего мужа. Он вскоре придёт в себя, нужно только время и терпение… О, а его — жизнь наградила меня им до безмерия.       — КОРОЛЕВА! — послышался крик из той арки, тёмной, как сама ночь; шаги усиливались, бежала целая толпа, каждый из них был тяжёлым, отчего бег эхом раздавался в стенах спальни. Из темноты проблёскивали белки глаз и целые сотни огней — наспех зажжённых факелов… Толпа вбежала быстрее, чем Джексон успел осознать, что его попытались проткнуть — в какой уже раз. Всё, что на это сделал Меч, это, выдохнув до самого дна лёгких, развернулся и одним движением выбил орудие из рук нападавшего.       — Сложите оружие, глупцы, — рявкнула на них Химе. А потом успокоилась, и с толикой упоения добавила: — Моя дочь вернулась.       Ласковый взор матери ещё не одну минуту тепло осматривал Нему, ту прекрасную девушку, в которую она выросла.       Джексон вздохнул. Атакующий был больше похож на пустого, нежели на человека — средний, меньше чем у Меча, рост, тело, покрытое животной шерстью, морда, украшенная оскалом. Этот пустой похож на животное. Затем киллер оглядел оставшихся воинов, сбежавшихся на речь Королевы, — проклятие пало, а значит, они пришли в норму. Полуживотные-полулюди…       ……       Врата в форме металлического круга, полые внутри — пылали ярким, синим светом, исходящим от вещества, похожего на воду. От любого звука или дуновения ветра вещество покрывалось волнами. Здесь, в спальне, где до сих пор дремлет Король здешних земель, но уже не как проклятый, а как больной человек, врата раскрылись, давая дорогу туда, куда больше всего желала Нему. Появившийся за её спиной Джексон встретил её опущенным взглядом. Под опущенными веками глаза явно метались в приступе злости.       — Куда ты собралась?       — Я… хочу ненадолго вернуться в Сообщество душ, у меня есть долг, как у лейтенант, я должна… — девушка понимала, что сейчас ещё сильнее усугубит положение, чем разозлит свой дзанпакто в стократ больше. Она понимала, что разговор с матерью не останется тайной для Джексона, — она уже всё решила.       — И ты отправишься туда? Не смотря ни на что? Он проклял твоего отца, Нему, проклял твою маму и твой народ! — необычайно спокойно и медленно, чеканя каждое слово, произнёс мужчина. — Или ты думаешь, я ничего не понимаю? Или, может быть, ты не поняла? Тот падший, о котором рассказывала Химе, это Маюри — падший Король душ, решивший выкрасть тебя у родителей! Он твой дедушка, Нему! И такое сотворил с тобой, со мной, с каждым из Сообщества душ, с твоими родителями и всеми смертниками! Видят и слышат меня все, кто это может, — список его преступлений в разы больше, чем мы с тобой знаем… И ты простишь ему всё это? Вернёшься туда?       — Там мой дом, Джексон, — лейтенант повернулась к своему Мечу, смотря на него мечущимися от отчаяния глазами — она готовилась к этому разговору, но сомневалась сама в себе. — Ты должен меня понять.       — Я понимаю только, что дом — это там, где твоя семья, а Маюри… Не будь дурой, Нему, он никогда о тебе не заботился, — Джексон поджал губы: — Прости меня. Просто послушай, что я скажу тебе. Выбирать только тебе, решать будешь всегда сама, но — Нему, поверь мне, человеку, который в прошлой жизни совершил убийств слишком много, чтобы понять всю их бесцельность, всё это глупости — твой долг не согреет тебя ночью, когда ты будешь жить одна; твой долг не сбережёт твою жизнь, когда некому будет печься о тебе. Нему, семья — это самое важное, что у тебя есть. У меня её нет, никогда не было. Но у тебя есть все шансы её обрести — и ты променяешь этот шанс на жизнь в каком-то Сообществе душ, среди синигами, которые даже простым душам помочь не в состоянии?       Он уже проиграл. Он это знает. Просто отчаяние захлестнуло с головой и его — он не хочет проигрывать. Он хочет сковать её по рукам и ногам, не дать совершить ошибку.       — Ты правильно сказал, решать мне, Джексон, и… Я всё решила, — синигами необычайно твёрдо ответила своему дзанпакто, чем окончательно разрушила его призрачные надежды на победу: в этот момент он понял, в кого она такая, — она так чертовски похожа на Химе своей холодностью.       — Идиотка, — Меч исторгнул облако пара в ночной воздух спальни, опуская руки. — Тогда послушай ещё кое-что, что я очень не хотел говорить, — ему даже не нужно было говорить мрачно и холодно, подстать ей, достаточно лишь посмотреть своим убийственным взором ей в лицо, — Либо ты делаешь, как сказал я, либо — больше не рассчитывай на мою помощь. Я не могу приказать тебе — не хочу этого делать, но я могу объявить тебе бойкот — чтобы ты поняла, что я не шучу. Если ты сейчас, — он указал на портал, — Шагнёшь туда, я отправлюсь за тобой, но больше никогда, НИКОГДА, Нему, не жди моей помощи, ибо всё, что ты сделаешь в дальнейшем, будет на твоей совести.       Ей было больно. Ему было ещё больнее. Вместе они, наверное, могли бы одной этой болью сокрушить целую армию или зажечь сверхновую, которая сожгла бы жизнь на одной маленькой планетке. Больше ничего не слушая, девушка исчезла в сгустке синего вещества, уносимая духовными частицами обратно — туда, где был её дом.       Джексон? — произнесла она в пустоту, когда воронка захлопнулась.       А ответа, подстать ей, не последовало…