Лучшее лекарство..

POV Лиля "Абонент не отвечает или находится.." Черт, где находится-то? Выскочив из дома залетела в первый попавшийся автобус. Теперь до конечной - и пешком еще минут десять.. Сбрасываю и снова набираю номер. "Абонент не отвечает или.." Или кто-то сошел с ума и делает глупости. А именно я. Если он действительно поехал на кладбище - телефон братик точно не включит. Сбрасываю. А вдруг? "Абонент не отвечает.." Сбрасываю. Автобус едет медленно. Слишком медленно. Понимаю, зима, гололед. но все же! Братик, ты не будешь делать глупости, хорошо? Вдруг в руке завибрировал злосчастный аппарат. Тетя. - Нашла? - обеспокоено спросил голос из телефонной трубки. Я отрицательно помотала головой, а затем, вспомнив, что разговор все таки телефонный, ответила: "Нет". На той стороне молчали и я не знала что сказать. - Я позвоню когда найду. - Обязательно позвони, Лиль. Сбрасываю, опять набираю знакомый номер. "Абонент.." Остановка. Выскакиваю из транспорта, расталкивая всех на своем пути, выхватывая из окружающего шума лишь "Сумасшедшая" и "Идиотка, куда прешь!". Не важно. Сейчас не важно. На заснеженном поле почти нет следов - лишь каких-то птиц и бродячих собак . Тишина и сосновый лес. Здесь всегда слишком тихо. Гнетуще. На тропинке нет следов, вся она припорошена снегом и опавшей хвоей. Может ты и не здесь, братик? Перекладываю телефон из руки в руку - дурацкая привычка, но помогает успокоится. Нет, он не сделает ничего страшного. Не потому что я в это верю, просто знаю. Кажется, я даже знаю зачем он приехал сюда. Но, зайти одному? Он не сможет. Да - братик сильный. Да - прошло время. Но, нет. Он не зайдет один. Прохожу через дырку в заборе и оглядываюсь. Никого. Ошиблась? Прохожу мимо знакомых могил, старясь не вспоминать. Но помню, будто это было вчера. Это будет длиться вечно. Мама, тренер, Али.. Скольких еще мы здесь оставим? Выхожу из парадных ворот... И вижу брата. Просто стоит перед воротами и не двигается, не моргает и кажется не дышит. Статуя. Подхожу ближе, обнимаю за плечи и прижимаю к себе. Нашла. Со мной. Переплетаю свои пальцы с его. Руки ледяные. В глазах пустота. Просто ничего. - Лиль, пойдем? - тихо, почти шепчет. - Домой? - закрывает глаза и отрицательно мотает головой. - Поговорить с ними. - открывает глаза, отступает на шаг, но не отпускает мою руку. - Пойдем. Только ты не теряйся так больше... И вот мы снова между черными оградками и мраморными плитами.. POV Константин Ненавижу Новый год! Не из-за самого праздника, холода или злобного Деда Мороза с внучкой Снегуркой, которые приходят к детям невесть откуда. Так еще обычно "подшофе". Но, это все еще ерунда. Впереди конец года! Закрытие старых проектов, обновление документации, продление договоров с авторами, сдача отчетов и прочее, прочее, прочее.. Приятного мало. И вот, началось. Но, в этот раз меня это абсолютно не пугает. Я, как ребенок, радуюсь предстоящему утреннику! С утра все носятся как заведенные, кто-то на кого-то кричит, другие грохоча оргтехникой сканируют/печатают/сшивают, за кофе - в очередь! Банка в день на отдел - не просто норма, а минимум. Дурдом одним словом. - Константин Игоревич, там еще пришли авторы, пустить? - залетает в комнату Наташа. Да, я её еще не уволил, но это только пока. Лиля ведь согласилась, а значит.. - Константин Игоревич, ну так что? - перебивая мои мысли, щебечет девушка. - Веди в конференц-зал, их много? - Нет, двое на продление и один новый, на собеседование, - чуть поникшим голосом сообщает секретарша. - Веди всех туда, разберемся. А еще мне нужен курьер. - Зачем? - укладывая на моем столе отчеты, удивляется блондинка. - Мне нужен большой розовый плюшевый заяц! - улыбаясь, наблюдаю за реакцией девушки. - Константин Игоревич, вы не заболели? - Наташ, что за вопросы? - Но, зачем Вам заяц! - смотрит на меня крайне обеспокоенно. - Действительно, - у меня же еще племянники, да и сестренкам что-то нужно - еще мне нужно два одинаковых плюшевых медведя. Не очень больших, но симпатичных. И, договорись с секретарем Бориса Дмитриевича, на встречу. Чем быстрее тем лучше. Девочка только глазами хлопает глазами, разворачивается и уходит. - Я не сошел с ума, Наташенька, - окликаю ее у двери, - но все это мне нужно как можно скорее. Сейчас нет ничего важнее для меня, чем эти странные рыжики. Им же тоже нужно подарки подобрать! Не важно что, и сколько это будет стоить. Просто хочу чтобы они улыбались. Его счастье - это просто необходимость, как воздух. Их счастье - это моя миссия, ведь зачем-то мне была оставлена жизнь. Их счастье - это мой заново найденный смысл жизни. "Да, Константин Игоревич. Вы действительно заболели", думаю проходя мимо зеркала в фойе. POV Женя - Лиль, ты думаешь, я правильно поступил? - вокруг так тихо, что хочется во что бы то ни стало разорвать эту тишину. Но, я уже знаю, что она ответит. - Конечно, Жень. Да, но я так не считаю. Может зря это все затеял? Опять на выступать? Мне вполне хватало тренировок. - Ты же знаешь, мы выступаем для себя, Жень! Я вот совсем-совсем не боюсь. - задорно сообщает мальчик, лет восьми с огромными почти черными глазами в обрамлении густых пушистых ресниц, - Ну, не бойся! Лилька в зале за тебя волнуется. Родители твои тоже там. А мой папа сегодня не сможет, он опять в командировке.. - юный гимнаст забирается на подоконник в раздевалке. - Аль, я за тебя болеть буду. Мы же вместе, да? - Конечно, - улыбается и протягивает руку, - давай ко мне сюда. За окном снег. А знаешь, я пока в Россию не приехал, снега не разу не видел. Он красивый такой. А вы с Лилькой на солнышко похожи. - Жень, зайдем сначала к маме? - выдернул из воспоминаний голос сестры. Киваю. Мама... Сердечный приступ. Не выдержала позора. Да, у неё всегда было слабое сердце, но когда ушел папа, а потом еще раскрылась вся эта ситуация с тренером. Это я виноват. Не знаю, что можно было сделать, но мама не должна была знать. Лиля не должна была туда зайти. Пусть это было мерзко, больно.. но я бы терпел. И мама была бы жива. На гранитном памятнике черно-белая фотография улыбающейся женщины. Ниже, день рождения, день смерти, и маленькая черточка - вся её жизнь. Венки запорошены снегом,а калитка закрыта на замок. В этот раз мы снова не зайдем. Сестра молчит, я тоже. Здесь не нужны слова. Спокойной ночи, мамочка. - Мы лучшие! Лучше всех на свете! Да лучше нас во всей Вселенной не выискать! Поэтому улыбайся! Понимаешь, нам ничего не остается. Тренер сделал из нас прекрасных гимнастов. Другая школа? Плевать! Женька, мы все так же вместе. А потом в юниор лигу пойдем. Потом в старшую, а потом на олимпийские игры! Как раньше, с тренером мечтали, помнишь? - А я в цирк хочу. Помнишь, как мы выступали перед детьми? Может в цирковое поступим? - В цирк? Жень, мы достойны большего! Али и Евгений - первые и единственные, добившиеся таких успехов в художественной гимнастике! - Алии.. - Что, Али? Я уже четырнадцать лет Али! - Али, я просто рад, что у меня такой как ты друг есть! - Пошли на наше место? На реке сегодня катера будут ходить.. Да и я такой прикол на качелях покажу. С меня - мороженное. - А домой? - Папа не вернулся еще. А с мамой я немного поругался. Пожалуйста, пошли со мной? - Сначала позвоню Лильке, что ты меня домой отведешь. - Я уже позвонил, пошли.. Тренер - второй человек, смерть которого на моей совести. После суда не справился с управлением автомобиля. Он винил себя в том, что произошло со мной и Али. Говорил, что не должен был отдавать нас к этому извергу. Хоть он и был его бывшим учеником... Тренер был человеком одиноким. Единственное, что у него было - это работа. За свою жизнь он вырастил многих олимпийских чемпионов, а многие ученики, просто приходили сказать спасибо. Мы с Али для него были экспериментом. Слишком хрупкие для спортивной гимнастики, но очень гибкие и пластичные. И он сделал то, что не делал никто до него. Мы занимались художественной гимнастикой. Не чистой конечно. Михаил Юрьевич разработал для нас программу на основе художественной гимнастики с элементами спортивной, и цирковой акробатики. Каждый этюд, поставленный им - не просто набор движений и постановок, а настоящее шоу. Нам пророчили большое будущее. Но, у тренера нашли какое-то заболевание и ему пришлось оставить работу. Оставить нас. Но он не виноват в том, что было дальше. Не виноват никто, кроме нас. И сейчас, стоя у запорошенной снегом могилы с большим мраморным крестом, мне нечего сказать. Ради них,я должен продолжать его проект. Простите, Михаил Юрьевич, что не понял этого раньше. - Видишь следы? - говорит Лилька, чуть сильнее сжимая ладонь. И, действительно, к могиле тянется дорожка больших шагов. Тренера многие любили. На кресте висит маленький серебряный крестик. Наверное, его повесил тот, кто приходил. - А это вот тебе! - Али протягивает мне коробочку в оберточной бумаге. - Я просто его как увидел, сразу понял, что это твоя вещь. Быстро, на сколько это получается озябшими пальцами, раскрываю упаковку и обнаруживаю тоненький темно-бежевый, кожаный браслет с маленькими золотистыми бубенцами. - Тебе ведь так нравились шуты. - Али, но он наверное дорогой. Я не смогу взять его. - говорю, но не могу отпустить браслетик. На коже выжжен какой-то узор, а бубенчики тихо позвякивают от каждого движения. - Не обсуждается, - мальчик выхватывает драгоценность и закрепляет на моей руке. Обнимает. - Жень, это будет тебе напоминать обо мне. - А ты обязательно должен ехать? - прижимаюсь сильнее к другу. На улице холодно, еще и под дождь попали. Но это последний день Али в России. Он с папой на полгода уезжает на родину мамы, в Турцию. - Мы же обсуждали, Жень. Это же не навсегда! Я вернусь и мы снова будем заниматься вместе! Нам еще столько горизонтов покорить надо! Подходим к самой крайней могиле. Без забора. Вместо мраморного памятника большая статуя ангела. Никаких имен и фотографий. Большая статуя резной работы с грустными глазами и огромными крыльями - все что осталось от него. Кажется, что сейчас он взлетит, но глаза устремлены вниз. Суицидников не хоронят на кладбище, не отпевают в церкви. Однако, деньги решают все. Но, все же никаких имен и фотографий. Для многих он просто уехал с папой в Турцию. Но, не вернется. Нас было двое. Обоих тренер встретил на улице, обоих привел на тренировки. Чуть позже нас объединили в пару. Соревнования, выступления на концертах и даже в цирке. Постоянное подтверждение программы перед сборной комиссией. Да, мы доказали, что мы можем делать элементы худ. гимнастики не хуже девочек, а многое даже лучше. Но, тренер ушел. Али уехал с папой. А я наедине с новым тренером... Новая программа, жестокость, развод родителей. Когда Али вернулся, я мало походил на себя прежнего. Мне было стыдно рассказать о том что было. Позже, на суде я узнал, что и Али стал жертвой тренера. Слишком поздно, однако. Первым не выдержал тренер. Авария. Похороны. Затем мама. Сердце не выдержало. А Али просто не смог после этого смотреть в глаза папе. Четырнадцатый этаж и никаких шансов. В записке "Простите" и никаких объяснений. На изящной руке ангела поблескивает кожаный браслет с бубенчиками. На похоронах я обещал, что больше не буду выступать. В последнюю встречу - что никогда не оставлю сцену. Снимаю сокровище с тонкого запястья. Закрываю глаза и, кажется чувствую на плечах ладони Али. Пора его отпустить.. - Помнишь, в детстве Али говорил, что мы всегда будем вместе. Когда мы вырастем, он женится на мне и мы тебя усыновим. Помнишь? - сестра опирается на большую сосну - Конечно. А ты всегда отнекивалась и говорила что он дурак. - На самом деле, я его всегда любила. - Мы знали, Лиль. Стало немного легче. Не знаю почему, но все же. Их не вернуть, а нам нужно дальше жить. То что было - не изменишь, то, что будет, - не предугадаешь. Но они всегда будет с нами. А мы будем друг с другом, пока можем. -Теть Тань, скажи адрес спорт.школы. Мы сразу заедем. Да, зал посмотреть. С тренером Маши? Встретит? Хорошо. - Лилька сбрасывает и укладывает телефон в карман. - У тебя с собой музыка есть? - Киваю, - Вот и здорово. Василиса Степановна нас уже ждет. спасибо всем кто читает)